Эксперимент

Я вышел за дверь и прислонившись к тёплой деревянной стене спиной, съехал по ней вниз. В голове шумели тучи воспоминаний, толкались, не давали спокойно мыслить. Внезапно я вспомнил о Беделии и решил навестить её. Войдя без стука, я увидел её, лежащую на массивной кровати. - Вы пришли, - просто сказала она. - Вы знали, - ответил я. - Да. Мне было любопытно, вернёт ли Ганнибал вам всю память, или сотрёт неугодное. - Он вернул всё. - Значит он не хочет, чтобы между вами были недомолвки. - Честные отношения - это не Ганнибал. - Но вы? Я задумался, действительно, честен ли я сам? Нет. - Вы боитесь его? - Нет, - здесь я не лгу. - Что стоит между вами? - Смерть. - Вы олицетворяете смерть как что-то плохое. - А вы нет? Вы скоро умрёте. - Мы все умрём рано или поздно, но умереть от руки любимого, это дар. - Вы любите его, - констатирую я. - Мы оба любим. Я стою в центре комнаты и смотрю на покалеченную женщину, отдавшую свое тело на радость каннибалу. Что в её голове? Неужели любовь настолько слепа? Неужели я стану таким же? Нет. Выхожу в коридор и неслышно ступаю на кухню. Проходя мимо кладовой, я прислушался, Алана не издавала ни звука. Я открываю дверь, моё любопытство сильнее меня, и вижу, что женщина просто лежит на полу, на ворохе старых мешков. Вспомнив всё, смотрю на неё другими глазами. Тюремщица Ганнибала, где твой сарказм сейчас? Стоило ли три года дразнить зверя в клетке? Отнять его достоинство - худшее, что ты могла придумать. Приседаю перед ней на корточки и всматриваюсь в её открытые глаза. Пустота, ни одной мысли. Красивая безвольная кукла. Мне тебя не жаль, мне нравится смотреть на тебя такую - ущемленную, униженную, беспомощную. У зверя нет жалости. Выхожу из кладовой и вновь направляюсь на кухню. Набор ножей дорог и красив. Сталь начищена до блеска, серебряные рукояти словно произведения искусства. Я беру самый маленький, таким хорошо резать горло, и он отлично ложится в мою ладонь. Он словно продолжение меня, мои когти, моё оружие. Смотрю на потолок - Ганнибал ещё не спустился с чердака. В доме темно, и я придерживаюсь рукой за стену, пока возвращаюсь к Лектеру. Тихо приоткрылась дверь, и я вижу, что Ганнибал сидит на диване, закинув ногу на ногу и глядя на небо. В правой руке он держит бокал с виски. Он не оборачивается на меня, но знает, что я здесь. ***** Я слышу, как Уилл поднимается по лестнице. Он старается не шуметь, но половицы всё же издают еле слышный шёпот. Закидываю ногу на ногу, нельзя показывать ему мою слабость. Я сильнее, всегда был. Он стоит сзади, не решаясь подойти, и я вижу его в отражении окна. Уилл держит в правой руке нож, уверенный, что найдёт ему применение. Я не боюсь. Я убью его прежде, чем он сможет сильно навредить мне. Но побаловаться я ему разрешу. Мои губы трогает улыбка - всё таки он вернулся, пусть и намеренный совершить убийство. Сколько раз он пытался? Быстрыми шагами он сокращает расстояние и приставляет нож к моему горлу. Я чуть надавливаю на него, чтобы пустить себе кровь. Смотри, мой мальчик. Мы смотрим друг на друга в отражении окна и молчим. - Ты можешь убить меня, - позволяю я. Уилл замер в нерешительности, глядя на капли крови, пачкающие мою рубашку. Могу поспорить, ему нравится на это смотреть. Двигаю шеей и порез от ножа становится длиннее и глубже. - Ты приставил нож не с той стороны, Уилл. Лучше резать яремную вену, так быстрее. - Тогда, во Флоренции, ты бы убил меня? - Да. - Ты хотел этого? - Я хотел тебя. - Или твой или ничей? - Да. - Почему сейчас ты позволяешь мне уйти? - Потому что ты хочешь остаться. Я делаю глоток виски, и напиток обжигает мне горло. Уилл Грэм обходит меня и становится передо мной на колени. Он всё ещё держит нож у моей шеи, пытаясь пугать меня. - Что если я сейчас вспорю тебе живот? Исполосую твое красивое лицо? И оставлю здесь умирать? - шепчет Уилл. - Я убью тебя прежде, - отвечаю ему серьёзно. Мне нужна секунда, чтобы ударить бокалом по деревянной рукояти подлокотника и приставить осколок к яремной вене Грэма. Он улыбался глядя на меня. ***** Лектер. На шаг впереди. Всё просчитал. Я не могу дернуться, осколок бокала царапает мне шею, но это не то место, которое можно ранить. Мы смотрим друг на друга, словно два зверя в брачном танце, показываем, кто сильнее. Боковым зрением вижу, что рука Ганнибала в крови и уже довольно много накапало на ковёр. Двумя пальцами отодвигаю примитивное оружие Лектера. - Ганнибал, - просто говорю я, и в его имени целое предложение. Он бросает осколок и берёт салфетки, лежащие рядом, и перематывает ладонь. Я всё так же сижу перед ним, смотрю на его сосредоточенное лицо, мне оно нравится. Его секундный оскал, когда он чувствует боль. - Ублюдок, - бормочу я и хватаю его за ворот рубашки. Он не сопротивляется, скатывается с дивана на ковёр и тоже встаёт на колени передо мной. Вот мы и равны. Поцелуй вышел злой, переполненный эмоциями. Наши зубы стукнулись в порыве страсти. Я не могу больше терпеть, он слишком желанен для меня. Пуговицы разлетаются по чердаку, когда я просто рву рубашку Ганнибала. Он позволяет мне делать всё, что я хочу. Я чувствую, как его пах прижимается к моему, твёрдый, желанный. Снимаю с него брюки и просовываю руку за резинку его трусов, вбираю его в свою ладонь - горячего, мокрого, возбуждённого. Мой палец касается головки члена, и Лектер вздрагивает от прикосновения. - Ганнибал... - мой шепот возбуждает его, он сильнее прижимает меня, словно пытаясь растворить в себе. Голову кружит от недостатка кислорода, кажется, нужно иногда дышать. Но как? Лектер поспешно раздевает меня, его руки справились с пряжкой моего ремня за секунду. Мы задыхаемся, словно боремся друг с другом, наша кожа блестит от пота в лунном свете. Он так аккуратен, когда кладёт меня на мягкий ковёр и ложится сверху. Впервые чувствую его нагим, чувствую его всего, полностью, каждый сантиметр великолепного тела, впервые мы прикасаемся друг к другу так. Он смотрит мне в глаза и ласкает меня. Так нежно, словно я хрустальный. Я тону в его карих глазах. Это не сравнится с самоудовлетворением в душе, это больше. Мои стоны разрывают тишину ночи, а Лектер улыбается. Ганнибал всё делает размеренно, заставляя меня страдать и желать большего. Он чертовски горд собой, когда целует меня и вбирает в себя мой голос, мои всхлипы. ***** Мой мальчик так прекрасен, так наивно несдержан, что мне сложно устоять перед ним и не кончить прямо сейчас, от простого прикосновения к нему. Я на грани, но доставить удовольствие Уиллу - моё основное желание. Дать ему то, что он так жадно просит. Он стонет подо мной и это сводит с ума. Его кудри рассыпались по полу, слиплись на лбу от пота, но он всё равно самый желанный. Я ласкаю его медленно, оглаживаю головку члена, и он изгибается подо мной, ему нужно больше. Целую его шею, губы, глаза, прикрытые веками. Хочу больше. Значительно. ***** Как я смогу отплатить ему тем же? Я обхватываю его, горячего и скользкого, стараюсь, смотрю на него, чтобы видеть какой темп ему приятен. Боже! Никакая музыка мира не сравнится со стоном - рыком Лектера. В порыве страсти уже не могу удержать себя, хватаюсь за Ганнибала - он единственный якорь в этом мире. Оргазм всё таки уносит меня, вырывает из действительности. - Уилл... - шепчет Ганнибал и целует меня в ухо. - Кажется я облажался, - мне стыдно, что я не успел доставить Лектеру удовольствие, но он расслаблен и добр ко мне. - Позже, сделаешь со мной всё, что захочешь. Я улыбаюсь ему, и мне становится легко. Если так будет всегда, я не против. Мы растворились друг в друге вбирая в себя тепло наших тел. Переплелись руками и ногами, и, казалось, нам ничего сегодня не помешает, но неожиданно для нас обоих разжался хлопок автомобильной двери. - Ганнибал! Я выглянул в окно и увидел в свете фар крупную фигуру Джека Кроуфорда.