Зазеркалье

— А знаешь, что самое весёлое в таких "обменах"? Показывать вам вашу жизнь заранее за считанные минуты и смотреть на ужас, проскальзывающий на ваших лицах. А потом забрасывать вас к нам, смотря, как вы упираетесь, а потом наблюдать, как вы проживаете эту жизнь, не помня произошедшего, ведь для вас всё осталось по-прежнему. От этих слов у девушки по коже прошлись мурашки, но только одна единственная мысль позволяла сохранять относительное спокойствие. *** Ты уже которую ночь не мог заснуть. Мысли сменяли себя в каком-то бешеном калейдоскопе. Сначала ты думал о Кирилле и о том, сильно ли он злится за то, что ты всё рассказал Эли. Потом вспоминал о самой Эли, характер и мотивы которой для тебя оставались полнейшей загадкой. Потом ты вспоминал о зеркале и мало кому бы признался, что тебе было действительно страшно, что отражение оживёт. Фобия зеркал, ты где-то о такой слышал. Потом мысли снова возвращались к Кириллу. Потом к Эли. И снова к зеркалу. Кирилл-Эли-зеркало. Мысли сменялись так быстро, что ты даже не успевал не то что как следует обдумать их, а даже сообразить, о чём ты думаешь в этот момент. Совсем невыносимо стало тогда, когда ты вообще перестал различать эти мысли, слившиеся в единую кашу. Андрей не знал, что делать, продолжая сидеть на полу и тупо пялиться в одну точку. Ты не знал, сколько сейчас время. Час ночи? Два? Три? Кажется, тебе на телефон приходили уведомления. Или тебе так казалось. Нужно было срочно останавливать эту бешеную карусель мыслей в твоей голове. Нужно было сконцентрироваться на чём-то одном. Но у тебя никак не получалось. А вот у Кирилла получалось всегда. В последний раз такая карусель возникла у тебя в полтретьего ночи, и ты не нашёл ничего лучше, чем написать своему тогда другу. Кирилл приехал незамедлительно, вытащил тебя на улицу и, сидя с тобой на лавочке около подъезда, разговаривал с тобой, заставляя концентрироваться на чём-то одном, пока эта каша не проходит. Но сейчас Кирилла рядом не было и не будет. О нём думать слишком больно и сложно, нужно было срочно сменить тему своих размышлений. Как бы тебе не хотелось, в памяти всплывает только зеркало. И тебя снова пробирает страх. Страх того, что всё это не выдумки твоего больного воображения. Страх того, что, возможно, уже прямо сейчас твоё отражение живёт собственной жизнью. И то, что оно убьёт тебя. Морально или физически — это было не так важно. С самого детства страх закрался в твою голову и прекрасно обосновался там, будто став частью твоего мозга, тебя. Ты судорожно вздыхаешь, озираясь по сторонам и надеясь на то, что сейчас тебе ничего не грозит. Эта тема тоже была ужасна. И снова заставляла, хоть и мельком, но вспоминать о Кирилле. Ты не помнишь, как поднимаешься и идёшь за телефоном. Помнишь о том, как пишешь Эли со словами что понимаешь, что сейчас поздно. Просишь её о встрече, говоря о том, что тебе морально плохо и нужна хоть какая-то поддержка. Была глубокая ночь, так что ты не особо рассчитывал на ответ, но спустя пару минут он всё же приходит. Эли соглашается и говорит, что скоро придёт, так что тебе остаётся только сидеть и ждать, когда это случится, обдумывая, почему ты позвал именно её. *** Эли достаточно быстро собирается, оставляет записку Дане и выходит из квартиры. Ты заходишь в ближайший круглосуточный магазин и покупаешь пару бутылок блейзера, чувствуя, что они пригодятся. Когда до подъезда Андрея остаётся лишь пара минут, ты пишешь об этом другу, если его, конечно, можно так называть. Ведь ты не знаешь, настолько ли вы близки, чтобы считать друг друга друзьями. Подходя к подъезду, ты видишь Андрея, сидящего на лавочке и смотрящего на небо. Ты тихо подсаживаешься к нему, вытягиваешь бутылки из рюкзака и ставишь их под ноги. — Привет, — здороваешься ты, а парень вздрагивает от неожиданности. — Привет. Не слышал как ты подошла, — говорит Андрей, который в этот момент кажется тебе слишком задумчивым, не таким как обычно, а действительно слишком. — Кажется, взорвись тут ядерная бомба, ты бы не заметил, — улыбаешься ты. — Не заметил, — соглашается с тобой парень, а затем добавляет: — Никто бы не заметил потому, что просто не смог бы сообразить, что произошло. А от нас осталось бы только напоминание в виде “теней”. Светлые и тёмные силуэты на выгоревшем фоне там, где сидели мы и мешали распространению излучения, — Андрей снова смотрит на звёздное небо. — Ничего не поняли и не почувствовали. Просто перестали существовать. Парень замолчал, продолжая смотреть в небо. Ты же удивлённо смотрела на него. Эта немая сцена продолжалась несколько минут, пока Андрей снова не заговорил: — Ты молчишь. Я тебя напугал? — Нет, я просто не знаю, как на это реагировать, — нервно смеёшься ты. — Я уже начала номер дурки вспоминать. Так что случилось и почему мы сидим здесь, вместо того чтобы пойти к тебе в тёплую квартиру? Андрей ставит ноги на скамейку и прислоняется спиной на твоё плечо. — В голове просто огромный поток одинаковых мыслей, которые заменяют друг друга и постепенно превращаются в нечто непонятное, — недовольно отвечает парень. — Я принесла нам выпить. Хочешь? — предлагаешь ты, кивая в сторону пластиковых бутылок. — Не откажусь, — соглашается Андрей и берёт первую попавшуюся. — Мы опустим тот момент, что ты нарушаешь мои личные границы, лёжа на мне. Я пока добрая, разрешаю, — говоришь ты, заставляя парня усмехнуться. — Так что за мысли? Назови хотя бы одну. — Кирилл, который постоянно был рядом в подобных ситуациях, но теперь нет, потому что я всё испортил, — говорит Федорович и делает глоток. — Один вопрос: когда мы встречаемся, мы хоть раз можем не пить? Ай, всё равно я не против, — отвечает на свой же вопрос и продолжает рассказ. — Я просто хотел сделать как лучше. Он тогда уехал в другой город, а я не знал, как помочь ему на таком расстоянии. — Ты сделал то, что считал нужным и правильным, — спокойно говоришь ты. — Он сделал то, что сделал, руководствуясь своими мотивами и своим пониманием ситуации. У каждого из вас своя правда, которая и вызывает ваше недопонимание касательно друг друга. Вы оба сделали то, что считали необходимым и упёрлись, как два барана, не желая понять точку зрения оппонента. Почему бы просто не встретится и не обсудить всё, как нормальные люди? Андрей замолчал, по всей видимости, обдумывая твои слова, взвешивая все за и против, кажется, стараясь принять решение прямо сейчас. — Не спеши с этим решением, — говоришь ты и забираешь блейзер и Андрея, чтобы самой немного попить. Снова затягивается молчание. Молчание, которое кажется тебе вполне естественным, особенно в этой ночной тишине. Молчание, вы с парнем, распивающие алкоголь по очереди, слабый фонарь, освещающий улицу — всё это смотрелось да и казалось довольно гармоничным. — Эли, — зовёт тебя Андрей, повсей видимости желая сменить тему своих размышлений, — скажи, почему ты бросила универ? — Нет, — ты натянуто и напряжённо улыбаешься, благо парень не видит этого, — я совсем не хочу об этом говорить. И точно не с малознакомыми. — Я тебе рассказывал про ссору с Кириллом. Про это больше не знает никто, кроме меня, него и Саши. Так что, считай это актом наивысшего доверия, — возражает Андрей. — Я мог скрыть некоторые детали… — И скрыл, как оказалось, — хмыкаешь ты. — Я мог скрыть намного больше деталей и деталей, которые намного важнее. Так что, раз уж мы начали откровенничать, то прошу — сейчас Ваша очередь. *** Кирилл довольно отъехал в компьютерном кресле. Он только закончил прохождение ещё одной видеоигры. Процесс работы над треками шёл полным ходом, оставалось только закончить всего один и подредактировать остальные. Тебе было немного лень, поэтому ты решаешь начать работу через полчаса, а пока берёшь телефон и заходишь в твиттер. Совсем не произвольно, без задней мысли ты заходишь на аккаунт Андрея, с удивлением отмечая, что не было новых твитов уже очень долгое время. Ни тупых шуток, ни рассказов из жизни, ничего такого. Это тебя не напугало, немного напрягло, хоть ты и не знал, почему именно. Всё было прекрасно до момента, когда неделю назад Эли не пришла и не перевернула всё вверх тормашками со своими мыслями. Вот кто её просил лезть в это? Ты даже не сомневался, что она сейчас сидела где-то с Андреем. И ты сейчас совсем не сомневался, что эти двое сдружились. Уж слишком они были похожи: лезли со своей помощью туда, куда не нужно, и туда, куда не просят. Но стараются сделать как можно лучше. Последнюю мысль ты сразу отогнал. Ты окинул взглядом пустующую квартиру, со спокойствием выдыхая. Казалось, ты впервые чувствовал себя так спокойно. Относительно спокойно. Особенно в таком одиночестве, когда казалось, что даже сам ты отстранён от самого себя, как бы странно это ни звучало. Но мысли всё равно возвращались к Андрею. Почему всегда всё сводится к Андрею?! Ты устал думать о нём. Устал вспоминать о его существовании. Устал ненавидеть его. Хотелось уже просто хоть какого-то мира. Или компромисса. Или ещё чего-то в этом роде. Просто прекратить эту бессмысленную войну. Но с кем? С кем ты воюешь, Кирилл? Со своими мыслями и мечтами? Вдруг ты задумался, совершенно серьёзно начал думать о том, что же такое для тебя мечтать о примирении с Андреем. Мечтать это, наверное, как ловить снежинки, которые всё равно растают. Это всё равно как ловить счастье, когда овладевание им тебе совершенно ничего не даст. А точно не даст? Ты в этом так сильно уверен? Это мечта помириться с Андреем или с самим собой, или и с тем, и с тем? Что происходит, когда люди понимают, что их мечты неосуществимы? Они просыпаются. Вот и ты сейчас ляжешь спать и завтра проснёшься. Нужно будет открыть глаза, чтобы увидеть настоящую реальность. Но это не то, чего бы тебе хотелось видеть. И тебе снова хотелось, чтобы твоя голова была пустой. Без единой мысли. Так было легче. Определённо легче. И ты не знал, что делать с этим ураганом мыслей в своей голове. *** — Так всё же расскажи, почему ты бросила психиатрию? У тебя, я, конечно, не специалист, есть к этому талант. Или предрасположенность. Я не знаю, как правильней будет это назвать. Что случилось? — спрашиваешь ты, продолжая лежать на её плече. — Морально трудно рассказывать это, — говорит девушка и склоняет свою голову на твою. Вы так и сидите несколько минут в полном молчании, слушая потрескивание почти погасшего фонаря. — Ты не представляешь, как часто я слышала жалобы на то, что люди после шоковой ситуации не могут вспомнить её. Только нечто смутное. И они хотят это вспомнить. Пытаются и ходят на сеансы психотерапии, – начала Эли каким-то дрожащим голосом. — Безумцы и дебилы. Я, в отличие от них, помню свою травму, так сказать, до мельчайших подробностей. Вплоть до запахов и времени на часах, которые я видела мельком боковым зрением. Девушка судорожно вздыхает. От её дыхания колышутся твои волосы, и ты непроизвольно расслабляешься, несмотря на то, что тебе передаётся всё напряжение девушки. – Это был пятый курс. Месяцев семь назад – точно не помню. Нам сказали, что мы сможем сегодня пойти в психиатрическую больницу. Мы туда ходили и раньше, но в этот раз у меня было какое-то неприятное ощущение. Предчувствие, если хочешь. Я же специально выбирала себе работу психиатра, чтобы не особо сближаться с пациентами, леча их медикаментами, выбирая их лечение, рассматривая интересные болезни. Чтобы знать, как примерно работает их мозг, сблизиться с ними в меру дозволено, но не копаться в их "нижнем белье" ни по своей, ни по их воле. Чтобы у меня были более тяжёлые и интересные случаи, нежели у психотерапевтов. И я вообще не была морально готова к тому, что будет. Об этом готовят, но увидеть своими глазами – это другое. Первая половина дня прошла достаточно хорошо, а потом, — голос Эли дрогнул, казалось, девушка была на грани того, чтобы заплакать, — многие пошли на обеденный перерыв, так что крыло было практически пустым. Я, пара медсестёр и ещё несколько таких же студентов, как и я. Я разговаривала с девушкой своего возраста. Ей диагностировали депрессию, туда она попала с попыткой самоубийства, — ты почувствовал, как на твои волосы со щеки Эли упала слезинка. — Я вышла в туалет всего на пять минут и шла по коридору обратно, когда услышала звук бьющегося стекла и крик, — Эли шмыгнула носом и сдавленно продолжила: – я сразу побежала на звук, а когда забежала в палату, то меня просто ужас парализовал. Я сначала даже не сообразила, чего я испугалась. В ушах стоял какой-то глухой звон, а напротив меня стояла та девушка. Она разбила окно и держала в руках осколок, решаясь вскрыть вену. Я не знаю, почему все стояли и ничего не предпринимали, — ты находишь руку Эли и сжимаешь её, чтобы хоть как-то поддержать. Ты уже жалел, что завёл этот разговор. Это была эмоциональная мясорубка для тебя, ты чувствовал исходящие от девушки эмоции, от чего становилось только больнее. А уж как приходится самой Эли и думать не хотелось. — И та девушка поняла, что, пока никто ничего не делает, нужно действовать ей. Я отвернулась всего на секунду, чтобы посмотреть на медсестёр, которые искали ключ с кнопкой вызова; на студентов, которые застыли не в силах даже пошевелиться и с трудом дышали. А в следующую секунду я слышу полной боли крик, поворачиваюсь, а там эта девушка уже вскрыла себе одну вену. Я уже даже не соображала. Просто действовала как на рефлексах, которые мы отработали в университете, но которых как таковых у меня не было, — теперь Эли совершенно точно плакала. Ты был уверен в том, что отчасти это нервное, был уверен, что нужно остановить её монолог. Но тебе казалось, что она хочет выговориться. И ты принимаешь решение в пользу "кажется", вместо весьма весомого "уверен". Поэтому и молчишь, пока девушка продолжает: — Я выхватывают у девушки осколок. Я откидываю его назад и оттаскивают её подальше от других осколков. Кричу медсёстрам, чтобы те помогли мне её удержать, покая я отрываю кусок простыни и перевязываю ей руку. Я более менее хорошо остановила кровотечение. А вскоре прибежали уже врачи, которые увезли её, перевязав как следует. Моя преподавательница что-то мне кричала, но у меня просто заложило уши. Я вышла на улицу, и меня сразу вырвало, — у тебя самого в глазах стояли слёзы. — А потом провал. Меня нашла преподша в морге. Я сидела в самом дальнем углу. Я точно знаю, что очень долго рыдала, а потом просто сидела и пыталась переварить это. Как оказалось, два часа. Понимаешь, я просидела два часа и абсолютно ничего не помню. Зато, вместо этого я помню… — заончить Эли не смогла, всхлипывая. Ты разворачивешься и обнимаешь девушку, а та в свою очередь прижимается к тебе. — Прости меня, умоляю. Прости, я не думал, что всё настолько… — ты не нашёл слов. Вы так и сидели, Эли рыдала на твоём плече, а ты поглаживал её по голове, пытаясь успокоить. Спустя пару минут ты предлагаешь другую тему для разговора: — А что у вас с Кириллом? Я имею в виду, зачем ему на самом деле был твой номер. — Ты либо очень наивный, либо глупый, — хрипло смеётся Эли. — Ну, он рассказывает, какой ты мудак. — Это я и от него слышал. А если реальную историю? Мне же очень интересно. — Мои отношения с Кириллом тебя никак не касаются. Вот когда вы начнёте встречаться, тогда и поговорим, — отвечает девушка, улыбаясь. — А может мы уже тайно встречаемся? А все эти ссоры в сети — наш тайный флирт, — говоришь ты, пытаясь сохранить серьёзность тона, но тебя выдали твои смеющиеся глаза. Эли покатилась со смеху, и ты вместе с ней. — Тайный флирт! Ну ты даёшь, Андрей, я ожидала от тебя любой херни, но это бьёт все рекорды! — всхлипывая от смеха произносит девушка. Спустя полчаса Эли сказала, что ей уже пора, ты обнимаешь её и на прощание целуешь её в макушку, на что та бурчит что-то наподобие: “Ты ведёшь себя так, будто мне пять лет”. Девушка убедила тебя, что дойдёт до дома без проблем, а ты ей поверил. Или хотел верить. Снова довериться человеку и его словам. Верить, что всё будет хорошо. Ты поднимаешься к себе в квартиру и падаешь на кровать. Сон не шёл от слова совсем, ты будто чувствовал, что совсем скоро ты кому-то понадобишься. *** Кирилл сидел на полу, пытаясь как-то подытожить свои размышления об Андрее и том, куда они его привели. Как наивно было полагать, что побег от дружбы с Андреем даст тебе свободу от него. Уже было поздно: образ парня плотно засел внутри тебя. Ты бессознательно внедрил его в себя. Ты будто оказался в ловушке собственного мозга, угодив в патовую ситуацию. И, возможно, надежды на спасение не было, если бы Эли не стала разбираться в твоих взаимоотношениях с Андреем. Кстати говоря об Эли, ты тянешь руку к телефону, желая позвонить ей. Ещё точно не знаешь, зачем конкретно: чтобы она снова помогла тебе разгрузить мозг разговором, помогла распутать твои мысли, или чтобы снова просто переспать, сняв напряжение. Но ты не успеваешь понять этого, как и набрать номер — девушка звонит тебе первой. Сама просит о встрече, говорит, что, если ты согласен, то она скоро подойдёт к твоему дому. Но ты настаиваешь на том, чтобы встретить её, ведь сейчас глубокая ночь и гулять одной небезопасно. Эли пытается отказаться, но всё же сдаётся и говорит, где она сейчас идёт. Вскоре вы встречаетесь на улице. И снова девушка одета не по погоде, в отличие от тебя. Казалось, будто Эли совсем не чувствует холода. — Отличная шапка, — шмыгает девушка, кивая в сторону твоей шапки с помпоном, и ты резко киваешь, заставляя его качнуться. Эли только шире улыбается и закатывает глаза. Вы так и идёте некоторое время в полном молчании, пока Эли не решается прервать его фразой: — Расскажи о себе что-нибудь. А потом я тебе о себе. — Прости, что? — ты в недоумении смотришь на девушку. — В каком смысле начать рассказывать что-то друг о друге? Ещё же пару недель назад было “ни тебе, ни мне не нужна эмоциональная привязанность”. — Да, но это было пару недель назад. Я с тобой сплю. Думаю, я заслуживаю знать хоть что-то, — беззаботно говорит Эли, не замечая твоего выражения лица, которое совершенно точно говорило о том, что тебе не хочется сейчас это обсуждать. На твоё счастье Эли замолкает, но это молчание длится не более минуты, если не меньше. — Давай я начну. Какой твой любимый цвет? — предлагает свой вопрос девушка с абсолютно беззаботной улыбкой. Ты не понимал, то ли она реально в таком хорошем настроении, то ли просто притворяется. Однако чем бы это ни было, это тебя раздражало. — Нету, — кратко отвечаешь ты. — Как? — удивилась Эли — У тебя нет любимого цвета? Я почему-то всегда думала, что у тебя будет синий. — Ты ошиблась, — ты по-прежнему оставался не многословен. — Хорошо. Тогда твой любимый алкоголь? — спрашивает девушка, но ты игнорируешь этот вопрос, как и все последующие — А любимый сериал? Может поэт? С кем из Смешариков ты себя идентифицируешь? — Хватит! — не выдерживаешь ты, и вы с ней застываете посреди улицы, смотря друг на друга. — Не надо вести себя так, будто мы с тобой друзья, — вкрадчиво произнёс ты. — Это не так. Мы просто спим вместе. — Я не понимаю, почему ответить на пару совершенно безобидных вопросов для тебя так сложно, — растерянно говорит девушка. — Это же просто… Просто вопросы. Так и строятся диалоги, которыми люди заполняют паузы. Почему мы не можем просто поговорить. — В чём твоя проблема? — резко спрашиваешь ты. — Почему ты не слышишь моего “нет”? Или для тебя это какое-то никому не понятное соревнование с самой собой? — Почему ты такой злой? — спрашивает Эли, засовывая руки в карманы куртки. — Это не я злой, это ты не восприимчива ко всему, что идёт вразрез с твоими желаниями. Вы так и стоите, смотря друг другу в глаза. Ты невольно ёжишься под пристальным ледяным взглядом Эли и надеешься, что та подумала, что это произошло от холода. — Знаешь что, Флорин? — в голосе девушки отчётливо скользят ледяные нотки. — Иди ты нахуй. Давай, к своему ненаглядному Андрею, который вызывает у тебя столько эмоций. Да и уж точно слушать твои просьбы он умеет прекрасно, — презрительно бросает она, разворачивается и спешно уходит. *** Спустя час после того, как вы разошлись с Эли, у тебя звонит телефон. Ты ещё некоторое время лежишь на кровати, не желая отвечать, но рингтон начинает казаться тебе уж слишком мерзким, поэтому ничего другого тебе не остаётся. Ты берёшь в руки телефон и несколько секунд тупо смотришь на дисплей, поражённый тем, от кого исходил звонок. Кирилл. Дрожащими пальцами ты поднимаешь трубку. Кирилл. Он ведь просто ошибся номером. Или ты что-то успел натворить. Что? Что произошло? Ты всерьёз начал опасаться за его душевное состояние. — Алло? — хрипло спрашиваешь ты. — Ты что-то хотел? — Да, — Кирилл явно находился на улице, где дул сильный ветер. — Нам нужно встретится. — Да, хорошо, — отвечаешь ты немного растерянно — Когда? — Сейчас. Давай у меня в квартире. Ты еле успеваешь согласиться, и Кирилл сбрасывает звонок. Немного ошарашенный этими событиями, ты словно в трансе выходишь в коридор и обуваешься, затем накидываешь куртку и выходишь, закрывая квартиру.