Не доставляй беде удовольствия

      Стоит машине выехать с парковки, просторный салон заполняется звуками музыки, и не подпеть припеву «Final Countdown» оказывается выше сил Эмили и Майлза. Они затягивают песню громко и без стеснения, а я не знаю слов, и потому лишь с упоением наблюдаю за счастливой и открытой Эмили, какой не видел её давно. Чаще всего ей нужно только отвлечься, найти радующее занятие, чтобы на время отстранить тяжёлые мысли. Но, кажется, она не знает, что, будь в её жизнь побольше таких моментов, как этот, вытеснить тревоги и печали стало бы значительно проще.       Эмили и Майлз спелись ещё в первый день знакомства, а потому теперь, спустя годы, уже предельно ясно, что, если они уходят с головой в музыку, вернуться могут только, когда сами этого захотят, поэтому мы с Джоан не тревожим их, лишь изредка обмениваемся между собой понимающими взглядами через зеркало заднего вида.       Несмотря на всю растекающуюся теплом по телу радость от созерцания увлеченной и счастливой Эмили, под конец полуторачасового пути я устаю от своего отрешенного положения в диалоге. Будто в помощь мне, позади машины раздается звонкий тройной сигнал — фирменный знак обгоняющего Кори.       — Похоже, наш отрыв оказался совсем незначительным, — как бы невзначай отмечаю я, нарочито уставившись в окно.       — Малыш, ты слышал? Там сзади кто-то изволил дерзить, — Джоан кладёт руку на бедро мужа, хитро улыбаясь в ответ на его довольный взгляд. — Покажешь ему, что это ты ещё не старался?       — Конечно, — говорит Майлз, но последние звуки теряются в нарастающем рёве двигателя, и Кори остаётся позади, глотать пыль своего самомнения.       С моего лица не сходит улыбка ностальгического удовольствия. Перед глазами проплывает то ли воспоминание, то ли видение данного момента: Кори расслабленно усмехается перед тем, как выжать газ до упора.       — Три… Два… Вот и он! — восторг от вида опережающего зелёного автомобиля оказывается даже сильнее, чем на первой такой дружеской дуэли, в мой выпускной год.       Пожалуй, часто вспоминая всю жизнь, что-то я, тем не менее, упускаю. Некоторые события кажутся совсем незначительными, пока в один момент ты не осознаёшь, что они приносили тебе счастье, но больше не повторятся. И тем ценнее оказываются те, которые повторить ещё можно.       — …как твой дружок! Хватит с меня! — стоит нам только подъехать к условленному месту парковки, грозная ругань Молли омрачает всеобщий позитивный настрой. Она ненавидит такие гонки.       — Молли! — Кори жалобно протягивает руку вслед жене, когда та уходит вперёд раньше всех, но его призыв остаётся без ответа. — Да ну и к черту…       — Я поговорю, — закинув на спину одну из тяжёлых сумок, вызываюсь первым бежать за Молли.       — Ну да, поможешь ей, — Джоан пренебрежительно махает рукой в мою сторону. — Слышал же, что про «дружка» говорила. Думаю, ты сейчас только хуже сделаешь.       — Твоя правда, — со вздохом соглашаюсь я, вполне сознавая всю бессмысленность протеста.       — Тогда позвольте мне, — Эмили выбирается из внедорожника последней, заторможенная ступенькой. Девушка считает, что уже не нуждается в помощи вовсе, но приходится приглядывать за ней хоть краем глаза, чтобы унять пока не полностью изжитые тревоги.       Уверенность, с которой Эмили быстро шагает вдаль от машин, заставляет меня оставить просьбу быть осторожнее невысказанной. Конечно, она ведь и сама всё знает. Вряд ли ей нужен назойливый опекун.       — Что у вас опять происходит, Кори? — я догоняю друга, когда машины уже остаются позади. Майлз и Джоан немного отстают, а спины Молли и Эмили виднеются дальше по тропе среди деревьев, и приходится ловить возможность поговорить без лишних ушей.       — Да ничего не происходит, — он хмурится, махнув рукой, и стыдливо тупит взгляд.       — Не с первого же раза Молли так взвилась. Кроме того, я тебя насквозь вижу тоже, не рассчитывай, что так легко спущу это тебе с рук.       — Серьезно, по существу ничего и не было, — Кори тяжело вздыхает. — Задерживался на работе в последнее время, так она начала устраивать сцены по вечерам.       — Справедливо будет отметить, что у неё есть все основания на это после того, что было со Стэф… — словно ненароком отмечаю я.       — Понимаю, но я уже признал свою ошибку и извинился, а она продолжает меня контролировать. Стэф хотя бы, в отличие от Молли, не устраивала мне истерик.       — Стэф сразу знала, что будет не единственной, и согласилась, а Молли столкнулась с этим, уже находясь в долгосрочных отношениях, — тон мой сменяется на поучительный. — Любовницу ты не обманывал, поэтому она тебя и не пилила.       — Может быть, — он обречённо вздыхает и слабо пинает попавшийся под ногу камень. — Но я, в общем-то, тоже больше не могу это терпеть. Раз я получаю выговоры, будто изменял, ради справедливости хочется начать изменять на самом деле.       — Это плохая…       — Сам знаю, Алекс, — резко перебивает меня Кори. — Поэтому подаю на развод. А там уже пусть хоть до срыва голоса орёт, волен буду на все четыре стороны идти.       — Слушай, я бы советовал…       — Уж извини, но пошёл бы ты с советами своими. Не тебе меня учить себя вести, — Кори прячет руки в карманы и, прибавив шагу, выходит вперёд.       По раздраженным интонациям друга я понимаю, что сильно его уязвил своими замечаниями, затронул тяжёлую тему, которая его тревожит, но, пожалуй, отрезвляющее действие, которое оказали мои слова, сейчас ему необходимо. Может, решения он и не изменит, но хотя бы подумает больше головой, чем обиженным на ссоры нутром.       Порой жизнь меняется в совершенно неожиданную сторону. Сейчас, вспоминая, что именно Кори, крайне трепетно относившийся к общению с девушками, научил меня быть деликатным, терпеливым и уважительным, я не хочу верить, к чему он пришёл через несколько лет.       Года два назад Кори завел любовницу. Несмотря на все предупреждения, что это плохо кончится, наплевав на здравый смысл, он бессовестно предал жену, рассчитывая, что та никогда не узнает. Но Молли было не так легко провести, и год спустя роман был раскрыт. Скандала было не избежать, но Молли стойко держалась и не вынесла их личных проблем на общее обозрение. До сих пор о произошедшем знаю только я, но и то вышло случайно. Можно только гадать, рассказал бы он мне или нет, если бы по случайности я не узнал всего сам.       Меня не задевают замечания Молли, будто Кори пошел на этот шаг под моим влиянием. Конечно, изменником я не был никогда, и обвинения несправедливы, но, оспаривая ее слова теперь, не сделать лучше никому. Вина Кори не станет меньше, как и обида Молли, так что им обоим я помочь уже, увы, не в силах. Теперь только они могут решить, как быть с этим союзом дальше.       — Алекс, не знаешь, почему они такие бешеные оба? Тебе ведь больше рассказывают, — меня догоняет Джоан, взволнованная поведением друзей.       — Не знаю, — в ответ — лишь однозначное пожатие плеч.       — Странно, — девушка вдыхает. — Ладно, давайте ускоримся, а то без нас начнут.       Джоан утаскивает мужа за руку вперёд, а я на время остаюсь позади. Сумка с едой у меня, так что раньше точно не начнут, но хочется немного подумать в одиночестве.       Есть одно очень важное для меня дело, которое было бы чудесно провернуть в эти выходные. Я чувствую, что должен задать вопрос, но не знаю, готов ли услышать любой ответ. Именно это и хочется осмыслить. Каждый, задавая вопрос, желает слышать приятный ответ, не исключая меня. Но нельзя забывать, что у других есть свои мысли и чувства, и заранее никогда с полной уверенностью не скажешь, как отреагируют на твоё предложение. Если мнение других тебя интересует, если ты не законченный эгоист, всегда нужно оставлять возможность ответить не так, как хочется задающему вопрос. В моем случае я обязан принять любой ответ, и это вполне ясно, только вот… готов ли я?       — Лекс, где потерялся? — уже спокойная Молли встречает меня в конце тропы, у ворот коттеджа. — Не спи, у нас ещё вся ночь впереди.       — Иду, иду, — замечая, что Эмили справилась с задачей отлично, невольно улыбаюсь, радуясь смене настроения в компании.       На заднем дворе Кори уже разжигает гриль для барбекю, но по его взгляду видно, что моё присутствие раздражает. Чтобы не провоцировать лишний раз друга, оставив ему продукты, я ухожу в дом. Хватает и колкого уязвлённого взгляда, не обязательно дожидаться слов вдобавок. В кухне удаётся найти Эмили и Джоан, обсуждающих торты, и Майлза с колонкой на коленях.       — А вот и он, — Джоан встречает меня с улыбкой. — Какой торт будешь, морковный или шоколадный?       — Пока никакой, потом, думаю, морковный. А в чём дело? — вопрос оказывается неожиданным, и заставляет немного растеряться.       — Вот для кого его брали, — она смеётся и отворачивается к столу, чтобы вернуться к готовке.       — Мы тут гадали, почему кто-то выбрал его, если все больше любят шоколадные. Ты единственный выбрал морковный, — Эмили с улыбкой поясняет суть конфликта. — Кстати, уже отнёс стейки на задний двор?       — Да, Кори там с ними разбирается.       — Ему не надо помочь? — интересуется Майлз.       — Если хочешь, спроси сам. Меня, боюсь, испепелит, если решу заговорить, — с усмешкой я провожаю друга взглядом. Не дав мне времени понять, что происходит, Эмили вдруг выводит меня из кухни в гостиную большого дома.       — Ты говорил с Кори? — взволнованно спрашивает она.       — Да, но не думаю, что об этом стоит кому-то знать.       — Да уж, Молли тоже очень прозрачно намекнула, что тема слишком личная, — девушка вздыхает с досадой. — Но нельзя же так на пустом месте ссориться…       — Думаю, всем нам не нравится это их состояние, но разбираться они должны только вдвоём. Поэтому, как бы не переживали за отношения Кори и Молли, мы сейчас должны просто отпустить ситуацию, — заметив блеск в глазах Эмили, я развожу руки в стороны, предлагая объятия, но она отрицательным кивком даёт понять, что в порядке. — Не волнуйся сильно, они справятся и сделают правильный выбор для себя.       — Хорошо, — бодрая улыбка Эмили уверяет в нормальном состоянии девушки, и вскоре она возвращается на кухню, а я оказываюсь вынужденным идти на задний двор к Кори и Майлзу.       Вопреки моим ожиданиям, однако, мне там оказываются рады. За разговорами о погоде, работе и детях Майлза проходит время, Кори смягчается и больше не смотрит в мою сторону агрессивно. Обмениваясь взглядами, мы к концу готовки уже достигаем примирения. Спустя столько лет слова не всегда нужны, чтобы понять друга.       Проходит не так много времени до того, как к нам присоединяются и дамы, но уже без труда можно заметить, что Молли выглядит бодрее. Чего у неё не отнять, так это самообладания. Пожалуй, эта девушка вылеплена из него на девяносто процентов, и выбить её из колеи может лишь что-то выходящее за рамки возможного, что-то вне всех законов бытия.       — Мы готовы, — в своей обычной неэмоциональной манере сообщает Молли, опуская на длинный стол первую тарелку с салатом.       — Дайте мне ещё пять минут, особенно если заказывали полную прожарку, — Кори протыкает один из оставшихся на гриле стейков ножом, проверяя степень готовности.       — Отлично, — следующая за этими словами дружественная улыбка Молли в его сторону помогает всем расслабиться и значительно разряжает обстановку.       Хотя прекрасно понятно, что конфликт ещё не исчерпан, все, не сговариваясь, принимают решение вести себя, будто его не было вовсе, чтобы провести первый вечер без проблем. Впереди ещё полтора дня и последнее дело — рассориться в самом начале уик-энда.       Благодаря негласному соглашению закрыть глаза на произошедшее, мы расслабленно проводим время и собираемся расходиться по комнатам уже за полночь. Условившись забрать одну из спален на втором этаже, я покидаю друзей первым. Кажется, если задержусь ещё хоть на пару минут, отключусь прямо во дворе. Тяжёлая неделя работы приносит свои плоды, и скопившаяся усталость придавливает меня к постели, так что, стоит закрыть глаза, я погружаюсь в сон, позабыв обо всех тревоживших меня на протяжении вечера вопросах.       Проснуться приходится от настойчивого стука в дверь. Недовольно сообщив человеку по ту сторону что проснулся, я сажусь в постели и потираю глаза.       — Понимаю, ты устал, но завтрак уже ждёт, так что спускайся, как будешь готов, — невозмутимо сообщает Джоан, проигнорировав раздражённый тон моего голоса. — Но лучше, чтобы это произошло поскорее.       — Ладно, спасибо, — уже спокойно отвечаю я.       Внизу к моменту моего прихода уже кипят сборы. На столе стоит единственная оставшаяся порция омлета, с кухни слышится насвистывание прибирающей Джоан, искренне любящей хлопоты по хозяйству. В спальне на первом этаже, соседствующей с гостиной, что-то обсуждают Кори и Молли, но, к счастью, стены не пропускают звук достаточно хорошо, чтобы я мог разобрать слова. Вопреки жадному до деталей любопытству, разум заключает, что всё возможное сделано, и теперь только остаётся ждать, а лезть в личное глубже будет совсем невежливо.       Когда ставишь человека перед выбором, вместе с этим неизбежно нагружаешь его ответственностью. Как быть, как не обидеть тебя, как не обидеть себя, как сделать так, чтобы не показаться грубым, но при этом остаться достаточно жёстким, чтобы продемонстрировать, что решение принято. Не по своей воле человек оказывается заполошен множеством вопросов помимо того единственного, который ты произносишь вслух. В такой момент, помня, что кроме твоего предложения он будет стараться учесть ещё много различных факторов, ты должен пожалеть его. Как? Не показывать, даже если она будет, негативной реакции на его ответ. Это хотя бы сможет уменьшить количество дальнейших тревог. Так справлюсь ли я с этим?       — Ты ещё не собрался?       — Нет, — машинально отвечаю Эмили, продолжая свои мысли, пока до меня доходит смысл вопроса, заставляя вспомнить о проблемах не будущего, а реального времени. — А куда?       — Ещё спишь? — девушка понимающе улыбается и садится напротив меня. — Там чуть дальше по дороге есть озеро. На улице сегодня не жарко, но вода ещё теплая после лета, и ребята хотят сходить поплавать. Не лежится им в постели спокойно…       — А тебе уже можно плавать? — с подозрением спрашиваю я, не в силах избавиться от возникшей привычки опекать Эмили.       — Нет, я посижу на мостике. Не очень бы хотелось снова заставлять тебя везти меня в больницу.       — Мне тоже не хотелось бы везти тебя в больницу снова.       Мы обмениваемся понимающими взглядами, и вдруг оба смеёмся. Без особых причин, просто иногда у людей бывает — посмотрели одновременно в глаза друг другу, сказали что-то вместе — многообразие поводов бесконечно.       Для меня не имеет значения, почему мы засмеялись в этот раз. Главное — просто слышать её милый звонкий смех почаще. Отличное начало утра.       — Ладно, ты поспеши немного, а я пойду пока возьму ещё пледов, чтобы никто не замёрз, — Эмили оставляет меня в одиночестве на кухне, но бодрый настрой сохраняется.       Впоследствии он остаётся со мной до самого вечера. На протяжении всего дня я либо сижу на берегу с Эмили, скрашивая её одиночество, либо плаваю, чтобы не вызвать подозрений, но даже в этом случае то и дело гляжу на неё. Она успевает посидеть на мостике, свесив ноги в воду, полежать на берегу с книгой, походить вдоль кромки воды — всё это не прекращая участвовать во всеобщей оживленной беседе.       Домой мы возвращаемся утомлёнными, но счастливыми и готовыми к новым порывам веселья. Закат только принимает управление, начиная наводить свои порядки на небе, и после горячего душа вся компания воссоединяется на заднем дворе со свежим чаем, для кого-то плавно переходящим в вино через часок-другой, и тортами.       — Мне тоже морковный, пожалуйста, — неожиданно просит Эмили, когда приходит её черёд выбирать торт.       — Ничего себе, — Джоан вскидывает брови. — Переметнулась? — преувеличенное удивление быстро сменяется хитрой улыбкой, она обращается ко мне. — Вот о чём вы под деревом мило шептались, да?       — Именно, — моментально отвечаю я, сопровождая согласие подмигиванием. Джоан с заговорщицкой улыбкой глядит на меня, но вскоре отвлекается и отдаёт Эмили торт. — Пусть думают, что мы об этом и говорили, — шепчу я сидящей рядом девушке, намеренно не сбавляя громкость.       — Конечно, ведь так и было, — подыгрывает мне уже бывшая напарница, едва заметно краснея.       На самом деле мы говорили всего лишь об участившихся приступах плача. Эмили продолжает стыдиться своих слёз и смущаться, считая это слабостью или чем-то недостойным. Но я не нахожу хоть сколько-нибудь предосудительными сильные переживания, особенно после операции, которую пришлось пережить. Не знаю только, как дать ей понять, что нормально давать волю эмоциям.       Вечер продолжается вполне обычно, чай остывает, вино согревает, пока Кори не вспоминает о найденной немного ранее в доме гитаре. Его навыки не близки к тому, чтобы называться «мастерскими», но память славится своим качеством, поэтому сыграть он может не идеально, но многое.       После разминки с Нирваной и Аврил Лавин, когда в музыку включаются все до единого, Кори переключается на мой любимый Lifehouse, вынуждая запеть вместе с ним.

I'm falling even more in love with you

      Майлз подхватывает строчку припева, утягивая в танец счастливую, восхищенно глядящую на него даже спустя много лет брака Джоан.

Letting go of all I've held on to

      Кори делает вид, что всё его внимание должно быть направлено на струны, чтобы сыграть как следует, но на самом деле, я знаю, лишь пытается избежать встречи взглядом с Молли.

I'm standing here until you make me move

      Молли, собираясь с силами, ещё оставшимися благодаря вину, добросовестно игнорирует само существование Кори. Время от времени она лишь осуждающе поглядывает на меня, проецируя проступки мужа на его пустякового друга.

I'm hanging by a moment here with you

      Эмили слушает с улыбкой. Она наблюдает за танцующими голубками, поддерживающе держит за руку Молли, почти не замечая, что я всё это время только ей и любуюсь. Стараясь запомнить улыбки, положение каждой пряди, выбившейся из наскоро собранного ленивого хвостика, делающего весь вид девушки милым и уютным, будто она создана, чтобы окунуться в мои объятия, согревая дыханием грудь, возле сердца.       Продлись сеанс музыкальной ностальгии немного дольше, кажется, мне уже никогда бы не отвести взгляда от расслабленного и умиротворённого лица Эмили. Но, к сожалению ли или счастью, он заканчивается. За полночь, повторяя прошлый вечер, но ещё не на рассвете. Похоже, мы стареем, раз позволяем себе ложиться спать до восхода.       В спальне за день ничего не изменилось, так что, казалось бы, всё должно произойти также, как прошлой ночью, но теперь сон упорно отказывается приближаться ко мне, заставляя размышлять в тишине.       Любовь — это ведь когда ценишь и уважаешь? А если ценишь и уважаешь, обязан признавать и принимать мнение человека, каким бы оно ни было. Если в любви своей я уверен, то должен и с остальным справиться. Уважать её, чтобы не потерять уважение к себе.       Через несколько часов, около пяти, моё философствование прерывается внезапным желанием посетить уборную. Нехотя приходится встать и окончательно отогнать надежду заснуть. Потягиваясь, я выхожу в коридор, где сталкиваюсь с сонной Эмили. Она потирает глаза одной рукой, другой придерживая плед на плечах. Двери наших спален расположены ровно напротив, и мне приходится нелегко с резким торможением на сонную голову. Но обходится без столкновений, так как и Эмили вовремя меня замечает.       — Привет… Чего не спишь? — интересуюсь я, стараясь деликатно выяснить, не претендуем ли мы на одно и то же место.       — Привет, — она сонно улыбается, заставляя меня в очередной раз за день умилиться. — У меня душновато, я хочу воды попить. А ты почему так рано проснулся?       — А я ещё не уснул просто, — пожимаю плечами, не скрывая проблемы.       — Ох, точно, — глаза Эмили широко открываются. Должно быть, оживает воспоминание вломившегося к ней напарника с бессонницей. — Может, мне посидеть с тобой, пока не уснёшь? Я уже немного поспала…       Задвинутая в дальний угол сознания способность здраво мыслить начинает биться там, требуя отказать, но главенствующая в моей голове беспечность, которая держит за руку влюблённость, решительно указывает согласиться.       — Было бы чудесно, только, может, сначала сходишь за водой, как и хотела? — я улыбаюсь не вполне естественно, стараясь скрыть внезапно вспыхнувшее волнение.       — Точно, — девушка смущённо сжимает губы и опускает глаза на секунду. — Тогда потом зайду к тебе, да?       — Да, — снова соглашаюсь, игнорируя бушующее где-то внутри здравомыслие, но не справляясь с дребезжащим в груди волнением.       В ожидании Эмили в спальне, я сижу на краю кровати и напряжённо пытаюсь наконец решить, стоит ли обременять её своим вопросом. Но ответ так и не приходит, пока я не вижу её снова.       — Вот и я, — полушёпотом, чтобы не разбудить никого, заявляет о своём присутствии девушка.       — Спасибо. Можешь сесть, пожалуйста?       — Конечно. Что-то случилось? — Эмили робко садится около меня, силясь понять, что я пытаюсь сделать.       — Ничего особенного, — вылетает у меня до того, как хоть одна мысль успевает зародиться в сонном сознании. — То есть, это весьма особенно, но не повод для волнения, — исправляюсь, немного подумав.       Девушка продолжает внимательно слушать, с каждой секундой угловатого молчания дышит всё тише и меньше, будто лёгкие наполовину заполнены волнением.       — Хочу задать тебе вопрос. Уже какое-то время он не даёт мне покоя, и я должен знать, — набравшись сил, смотрю ей в глаза, не храня юношеской пугливости. — Если я скажу, что люблю тебя, ты сможешь ответить тем же?       Остатки сна в миг рассеиваются. Внезапно взбодрившаяся Эмили пару секунд то беззвучно приоткрывает рот, желая ответить, то снова закрывает, не находя подходящих слов. В то же время глаза её, на которые я смотрю неотрывно, наполняются блестящими слезами, готовящимися по одной катиться по щекам девушки, смачивая ресницы и придавая Эмили ещё более нежный и хрупкий вид.       Уже спустя секунду можно понять, что она не ответит так, как мне бы хотелось, но надежда заставляет меня дождаться этого момента.       — Алекс, я… Прости, но мне…       Не сумев собраться с силами, девушка закрывает лицо руками в попытке скрыть от меня слезы.       Да. Да, я готов принять любой ответ.       — Ничего, — со вздохом уверенно прижимаю девушку к себе. — Не переживай, я понимаю. Тебе сейчас нелегко и, наверно, тебе больше нужен друг вроде меня, чем любовник. Это нормально.       Приходится приложить усилие, чтобы не напрягать дрожащие от волнения пальцы, лежащие на хрупких плечах исхудавшей от болезни Эмили, слишком сильно. К собственному удивлению, я теперь переживаю только за то, чтобы она не плакала много, а мои чувства… Они в порядке. Во всяком случае, просто обязаны быть.       — Я буду рядом. Буду счастлив просто оставаться твоим другом и помогать, пока не стану нужен иначе. А если никогда не стану, так и быть, тоже заслуженно. Всё в порядке.       Успокаивающее поглаживание по голове. Незаметный, но так необходимый мне поцелуй в висок как знак преданности, заботы, защиты, которые я чувствую себя обязанным обеспечивать для неё.       — Эмили, я не виню тебя ни в чём. Не стоит так волноваться.       — Прости… — неровно дыша, девушка отстраняется и решается ответить. — Забавно, что отвергают тебя, а успокаивать приходится меня…       — Но ведь ты переживаешь из-за этого сильнее, — умилённая улыбка озаряет моё лицо. — А я и так останусь в норме.       — Точно? Все правда в порядке? — растерянно спрашивает Эмили, вытирая оставшиеся на щеках следы от слез уголком пледа.       — Точно-точно. Иди сюда, — устало вздыхая, я снова прижимаю девушку к себе.       — Спасибо, Алекс, — слышится последний всхлип перед наступлением тишины и спокойствия.       Получив отказ, я почему-то сижу и торжествующе улыбаюсь. Эмили засыпает в моих объятиях, и, как бы ни хотелось быть ближе, пересиливаю себя и отношу её в соседнюю спальню. Терпение и уважение. Я должен быть её другом.       На выходе из спальни девушки меня замечает Кори.       — Похоже, среди нас шестерых есть ограничение. Одновременно могут существовать только две пары, — он горько усмехается, прикладывая почти опустошенную бутылку вина к губам.       Улыбка искажает мои губы против воли. В протянутую другу руку ложится бутылка.       — Не переживай, меня отвергли. Никакого баланса нет, просто ты допустил ошибку.       Глоток прохладного вина согревает успокоившееся сердце. Когда бутылка оказывается у предыдущего держателя, наши с Кори взгляды встречаются, и мы вместе беззвучно смеемся. Почему на этот раз?       Люк Харрис не мог знать о символизме браслетов в моей жизни. Но теперь я его понял. Важен не одуванчик в смоле, не серебряная цепочка. Важна счастливая улыбка Эмили, её радостный смех. Важно моё терпение, уважение к чужим чувствам. Важны наши друзья и близкие, приятный или горький опыт. Важен путь, который мы прошли. А украшения — лишь символы, которые помогают не забывать о том, откуда мы когда-то начинали.