The wolf's shadow

Вожак зашёл в дом и сгрузил Сонхва на кровать. Омега попытался отползти подальше, но был остановлен - Хонджун дёрнул его за ногу, и он плюхнулся на спину. Глаза альфы горели, а взгляд был колким и злым. -Ты - мой омега, - рявкнул Хонджун. - Если я увижу, что ты смотришь в сторону других альф - я тебя убью. Сонхва сжался в клубок, но вожак все равно умудрялся стягивать с него одежду. -Я ни на кого не смотрел. -Тогда зачем ты влез в наш разговор? - рассерженно спросил альфа. -Не хотел, чтобы вы ругались, - пролепетал Сонхва. Вожак сдернул с него штаны, завёл руки над головой и завис над омегой, с яростью глядя в глаза: -Если ты ничего не понимаешь, лучше не лезь, - рявкнул он. Перевернув Сонхва на живот, он потащил его к себе, расстегивая одной рукой свои брюки. Омега барахтался, но толку было никакого, и слезы отчаяния полились из его глаз. -Пожалуйста, не надо, пожалуйста, - причитал он, ощущая, как одна рука альфы проскользила между ягодиц. -Ты глупый и ничего не понимаешь, - припечатал вожак, просовывая два пальца в сухое отверстие. Сонхва вскрикнул. - Быть моим омегой значит слушать меня. Все твои проблемы решаю я, все вопросы решаю я, тебе вообще думать не надо. С идиотом, возомнившим себя невесть кем, я тоже разобрался бы сам, так что впредь не вздумай влезать, ясно? - он надавил на простату, и омега выгнулся. -Я понял! Пожалуйста, перестаньте! - просил Сонхва. Раздался раздраженный вздох, а затем Сонхва почувствовал третий палец в себе. -Ты ничего не понял, - тихо рыкнул Хонджун. - Я же сказал, что я все решаю. Сейчас наша брачная ночь, так чего ты причитаешь? - с этими словами он сделал первый толчок. Сонхва казалось, что его разорвало напополам - боль была адская, никаких отголосков удовольствия не было и в помине, только боль и обида. Он громко простонал, а затем прокричал: -Мне больно! Вожак цокнул. -Бесполезный. Бестолковый. Зря я послушал Уена. Толчки усилились, и Сонхва выл не переставая. Казалось, это не закончится никогда. Омега вцепился в покрывало с такой силой, что кончики пальцев посинели. Боль не уменьшалась, а наоборот, распространялась. Когда вожак кончал, он прорычал и  вцепился зубами в холку, а развязавшийся узел оказался последней каплей. Сонхва закричал в полный голос, тело свела судорога. Краем уходящего сознания он зацепил Уена, который с испуганными полными слез глазами замер на пороге комнаты.