Долгая дорога

*** Ноги коснулись мраморного пола, а крылья поспешили убраться за спину. Руки выпустили ерзающего пса вниз, а тот в свою очередь побежал осматривать комнаты нового жилища. Люцифер обернулся. Он стоял на балконе своего пентхауса и, держась руками за поручни, наблюдал за красотами ночного Лос-Анджелеса. Порывы легкого ветра раздувают его волосы, а нос вдыхал такой забытый морской воздух. Дома. Он наконец-то дома. Взгляд упал на горизонт и наблюдал за горящими огнями ночного города. Лос-Анджелес никогда не спит, с улыбкой подумалось ему. Где-то вдали слышался шум такого родного океана. Люцифер представил, как волны бьются о берег, как неистово кричат чайки и как песок щекочет его ступни. На душе было также, что-то сродни океану. Тихо, спокойно, живо. Люцифер не знал, сколько простоял вот так, в тишине, наблюдая за городом. Он опомнился, когда ночь начала замедлять свой разбег, а за горизонтом показались первые лучи рассвета, озаряющие город Ангелов. Дьявол вышел с балкона и прошелся взглядом по гостиной. Все выглядело так, будто он никуда и не улетал. Все было на своих законных местах. Нетронутые книги стояли на полках, диваны, не успевшие потерять свою мягкость. Все было как надо. А вот и родной бар с алкоголем: одним из немногочисленных вещей, что нравились Дьяволу на Земле. Он подошел и налил себе выпить. Ему некуда торопиться, так что мужчина просто стоял и наслаждался вкусом забытого алкоголя. Как только жидкость коснулась языка, глаза закатились в приятном расслаблении. Еще глоток. Смакуя, пробуя. Возвращаясь… Взгляд упал на рояль, что стоял посередине комнаты. На губах воцарилась усмешка. Мужчина подошел к инструменту. Погладил пыльную, черную поверхность. Руки открыли крышку, и музыкальные пальцы по-хозяйски прошлись по клавишам. Глаза загорелись чистой, мальчишеской радостью. Комнату озарила прекрасная мелодия, что рекой лилась, казалось, из самой души Дьявола. — Как я скучал по этому…- Вздохнув, прошептал. Рука потянулась к фотографии, лежащей во внутреннем кармане пиджака. Старая, испорченная за многие разы использования, помятая, но такая дорогая. Краски уже давно выцвели, но фото все еще хранило в себе воспоминания. Люцифер провел пальцами по лицу дорогих людей и прошептал: — Я дома… Самому в это не верилось, неужели все закончилось? Сердце кольнуло от осознания того, что ему срочно нужно их увидеть. Снова заглянуть в бездонные, цвета синего океана, глаза любимой. Снова увидеть ее улыбку, почувствовать аромат ее духов. Окунуться в ее смех и такие нежные руки. Снова обнять маленькое создание по имени Трикси. Снова сыграть с ней в Монополию и подарить шоколадный торт, ловя недовольный взгляд ее мамы. Снова услышать эти до боли откровенные и неуместные вопросы, что умела задавать девочка. Хотелось снова оказаться рядом. Любить и быть любимым. Быть надежной защитой и опорой, и получать взамен теплоту и поддержку. Но вопросы в голове все не давали покоя, мигом стирая счастливую улыбку с лица. А что если прошло слишком много времени? Что, если она уже с другим или просто забыла тебя? Что, если ты им и правда, больше не нужен? Что тогда? Тебя не было черт знает сколько времени, а ты вот так вот заявишься к ней, ни с того, ни с сего думая, что она примет тебя обратно? От этого стало тягостно, но мужчина решил, что, все-таки, должен ее навестить. Должен сказать, что вернулся. Должен хотя бы увидеть, что она счастлива. С этими мыслями он направился в другие комнаты искать своего пса. Где, черт возьми, его носит? — И пусть только попробует пометить тут что-нибудь! — Проворчал Люцифер, заходя в спальню. Его взору предстала милая картина: овчарка-великан, само зло Ада, Церберус, дрыхнет на кровати Люцифера и тихонько посапывает, растянувшись во весь рост. Только хвост свисает с кровати и легонько покачивается. Увидев это зрелище, Люцифер чуть было не рассмеялся, а потом начал причитать, как какая-нибудь мамочка: — О, Цербер, да ладно! Тебе что, три месяца отроду или ты не выспался в Аду? — Подошел вплотную к собаке и заглянул в эти наглые, открытые глаза.- Ага! Притворяемся, значит? Какие мы негодники. — Гав! — Хватит дрыхнуть, спящая красавица, вставай. Нам с тобой еще предстоит встреча с Детективом, а уже одиннадцать утра, судя по настенным часам. Ноль реакции.  — Или ты предпочитаешь остаться тут в полном одиночестве? — С ухмылкой на лице спросил британец, делая акцент на последнем слове. Услышав последнюю фразу, пес резко подскочил и уже понесся к двери. Он остановился у лифта и начал лаять, сообщая, что готов. — Вот, так бы сразу! — Смеясь, воскликнул Люцифер, входя в лифт. *** Прошла неделя. Для Хлои это время было сродни вечности. После того, первого дня Брендон начал приходить каждый день. Он продолжал насиловать ее. Грубо, жестоко, по животному. Когда Хлоя пыталась сопротивляться, он доставал ремень и начинал бить ее, пока не покраснеют все части тела или она не потеряет голос. Он брал ее больно, сильно и, что самое главное, без предупреждения. На столе, на полу, в ванной… Теперь весь ее дом напоминал ей только об этом мерзком человеке. Иногда он оставался с ней на ночь. Тогда дело обстояло еще хуже. Он бил ее, трахал до потери пульса, пока она не падала от усталости, но даже тогда он наваливался на нее, прижимал своим мерзким телом и брал ее, быстро кончал и уходил, оставив ее голую и плачущую на постели. Безусловно, она пыталась сопротивляться и даже попыталась напасть на него. С того дня Брендон приказал, чтобы за несколько минут до его прихода его охранники приходили и силой прикалывали ее к кровати наручниками. Так у нее пропали последние надежды на спасение. Самое ужасное то, что все это время она не слышала от него ничего о Трикси. Ей становилось все страшнее за дочь, но никакой информации до нее не доходило. Девушке осталось только надеяться на чудо или хотя бы на то, что ее дочь жива. Ее и правда никто не искал, и от этого становилось больно и страшно. Неужели она навсегда останется секс-рабыней этого богатого маньяка? Сегодня она проснулась рано. Просто лежала в своей постели с открытыми глазами и… Плакала. Опять. Просто слезы, без вздохов и эмоциональных криков. Просто слезы безысходного, уставшего человека. Момент, когда жизнь стала серой. Когда все потухло и потеряло былые краски. Момент, когда внутри становишься натуральным растением и теряешь веру во все. Мозг кричал продержаться еще хотя бы день. Ради себя и ради дочки. А сердце молило убить. Оно молило о пощаде и покое. Разве может один человек вытерпеть столько? Разве можно быть одиноким, никем не защищенным и при этом радоваться и любить жизнь? Все тело было покрыто синяками и жутко болело. Губы были искусаны и кровоточили. Запястья натерты, а грудь помята. Место между ног не успевало заживать и с каждым разом болело все больше. Хлое не хотелось ничего. Сейчас она просто лежала без эмоций и ощущала, как уже привычные слезы катились по щекам. Она знала, что скоро Брендон придет к ней. И от этого становилось еще ужаснее. Ее мысли сейчас были о Люцифере. Не стоит говорить о том, что она безумно скучала. Также не требует огласки тот факт, что ей очень хотелось, чтобы ее забрали отсюда, укрыли и защитили. Все это и так было понятно, а как же иначе? Ей так хотелось прижаться к нему, как маленькая девочка, которая ищет утешения у большого и сильного дяди. Хотелось, впервые за долгое время, уснуть у него на руках безмятежным сном и не бояться, что в любой момент за ней придут и начнут избивать, ведь он защитит ее. Так хотелось всего этого… Но Хлоя тут же вспомнила одну деталь. Он в Аду, а оттуда выхода нет. Он больше к ней никогда не придет. Не обнимет, даря теплоту и нежность. Тихим, убаюкивающим голосом не пообещает на ухо, что все будет хорошо… Слезы. Еще больше слез. Тут вдруг двери с грохотом отворяются и в дом заходят те самые охранники. Девушка резко встает, превозмогая боль в мышцах, и пытается вжаться в кровать так, чтобы ее не заметили. Чтобы ушли. Но этого не будет. Двое широкоплечих мужчин подходят и больно заламывают руки. Они разводят их в стороны и крепят к кровати. Хлоя шипит от боли, но понимает, если сопротивляться — будет еще хуже. Она уже привыкла подстраиваться под них, вопреки внутреннему голосу, который так и кричит о давно позабытой и оставленной гордости. Охранники уходят, и через пару минут появляется Брендон. Он уже не тратит время на слова. Он уже привык считать ее своей собственностью и поэтому просто подходит и сразу впивается в губы грубым, хамским поцелуем. Не тратя времени и, без предупреждения, резко входит в нее. Хлоя начинает кричать ему прямо в губы, пока он резко движется в ней. Она, повинуясь инстинкту, пытается вырваться, но не выходит. А блондин в это время вдалбливает свой ствол в ее нутро, быстро достает и кончает ей на живот. Вот так. Быстро пришел, воспользовался и все. Как с какой-нибудь вещью. — Наконец-то! Я всю дорогу этого ждал, — выдыхая ей в шею, произносит Брендон.- Но я приехал не за этим. Это только начало, ты же знаешь. Хлоя молчит, ведь знает, если скажет что-нибудь, он ее изобьет и покалечит. Она лишь безмолвно испепеляет его взглядом, давясь собственным бессилием. — Сегодня, дорогуша, я не буду заклеивать тебе рот, как это делал раньше. Сегодня я хочу слышать твои крики, как ты чувствуешь то, что я делаю. Как ты кричишь мое имя, если потребуется. И мне не важно, будут это крики боли или наслаждения. И снова эта наглая улыбка и надменность в зеленых глазах. — А еще, я вспомнил кое-что. Помнишь, как несколько дней назад я обещал разработать твою задницу, но случайно забыл об этом? Ну, так вот, сегодня я это сделаю. Мне ведь нужна вся ты. Без остатка. И мне не важно, разрешишь ты или нет. Он видит, как она вздрагивает и наклоняется еще ближе, чтобы закончить свою тираду прямо ей на ухо: — Но сперва, я послушаю твои стоны, детка. И да, чуть не забыл! Сегодня у нас джекпот. Сегодня, после всего прочего, я кончу прямо в тебя. Раньше я тебя жалел, но мне безумно этого хочется. Мои соки будут разливаться в тебе, я отымею тебя в задний проход и буду слушать твои стоны. Тебя ждет незабываемый день, уж поверь. Услышав все то, что он говорил, Хлоя вздрогнула. Теперь ей стало по-настоящему страшно. И уж тем более, она не хотела забеременеть от этого мерзавца. — Я вижу, о чем ты думаешь, и нет, я не планирую детей. Если ты забеременеешь от меня, то это будут твои проблемы. Уже без пятнадцати минут одиннадцать, так что сейчас я схожу к себе в машину, а когда вернусь, мы продолжим начатое. С похабной улыбкой на губах, он вышел, оставив Хлою рыдающей и привязанной к кровати.