мини истории

— Капец, как стыдно! — как только они вышли на улицу, хрипит закрывшаяся красное лицо ладонью Саша. — И не говори! — бросив мимолетный взгляд на белую дверь позади, вздыхает опустивший голову Эрен. А Армин ничего не говорит! Только смотрит на окно класса... — Я никогда не чувствовала себя так паршиво! Даже когда мячом разбила стекло машины нашего классного в седьмом классе! — запустив руку в распущенные волосы, невесело смеётся Саша. Её друзья ещё с времен детсада никак не комментирует эти слова, поскольку, во-первых, помнять слова, какими тогда их руководитель, забыв кем является, ругался на Сашу, во-вторых — так же чувствуют себя дураками! А один из них даже хочет знать как и почему погиб отец Флок семнадцать лет назад! Это же только из-за того, что Она классная руководительница его дочери? **** Флок переводит взгляд с все также стоявшего на столе подарка на чистое небо за окном. — А ведь тогда так-же, не смотря на октябрь, была очень хорошая погода... Семнадцать лет назад. Чикаго. Утро для именинницы начался, как и все предыдущие дни рождения, с поцелуя в щеку от мамы, ласкового поглаживания по голове, пожеланий много-много друзей, любви, счастья, просьбы умываться, чистить зубы и спускаться на первый этаж (отец Флок занимал высокую должность в строительно фирме, поэтому, да, мог позволить своей семье жить в большом двухэтажном доме) Флок, поцеловав маму в щеку, бежит, чуть не сбив с ног женщину, в ванную рядом с своей комнатой, где быстренько умываеться и чистит зубы. А когда спускается на кухню, видит много воздушных (и гелевых, и обычных) шариков, небольшой шоколадный торт с минимум шоколада на столе и стоявших по обе стороны от него родителей с подарками в руках... Это был последний счастливый день рождения Флок... Поскольку по дороге в школу в синий автомобиль отца на бешеной скорости въехал другой автомобиль, как потом оказалось, с пьяным водителем! Отец Флок, Джеймс Форстер, погиб по дороге в больницу а Флок, получив сильное сотрясение, перелом правой руки, травму глаз и психологичискую травму, пролежав в больнице больше двух недель, пережив операцию на глазах и четыре похода к психологу — стала совсем другим человеком, потому что из-за пережитого её память вычеркнула из головы большинство воспоминаний об отце... А ещё, почему-то, большинство воспоминаний о жизни в Лос-Анжелессе! ***** Две недели спустя — Мам? Ты почему здесь? — уже собравшаяся уходить Флок замирает на месте, шокированно смотря на стоявшую на пороге женщину. — Соскучилась по своей единственной дочери, а та, вместо того чтобы обнять меня, стоит на одном месте и хлопает глазами! — безлобно хмыкает Лея. Флок, покачав головой, наконец-то подходит к матери, обнимая... — Я тоже соскучилась... **** — Хоть бы растение какое нибудь купила! — прекратив осматривать двухкомнатную квартиру, вздыхает опустившаяся на дубовый стул на кухне Лея. Флок, никак не отреагирував на фразу матери, ставит перед той кружку ароматного чёрного чая с ТРЕМЯ ложками сахара и опускается на стул позади, ставя перед собой такой же чай, но только с одной ложкой сахара... Не любит она что либо слишком сладкое, что поделать! — На долго в Нью-Йорк? — сделав маленький глоток из чашки, нарушает тишину Флок. Поскольку мама приехала только с небольшой чёрной сумкой, скорее всего, дня... два? — Пока не знаю. Может, до среды, а может — и до конца недели. — не поднимая взгляда на дочь, шёпотом говорит женщина и подув в чашку, делает первый глоток. Флок хмурит свои тонкие брови, пристально смотря на попивающую чай мать... — Ты что-то скрываешь от меня? — отставив чашку подалее, напрямую спрашивает, прищурившись, Флок. Лея, тяжело вздохнув, ставит полупостую чашку на край стола и наконец-то поднимает взгляд на дочь! — Моё сердце снова напомнило о себе, Флок. Но не волнуйся, я нашла отличного кардиолога! — положив ладонь поверх ладони дочери, уверенно говорит смотревшая в глаза той Лея. Флок ничего не говорит, понимая, что её слова никак не помогут... ***** — Проблемы с сердцем начались в пятнадцать и спустя три года Вам сделали первую операцию? — оторвав взгляд от документов, спрашивает у сидящей напротив пятидесятилетней женщины Армин. — Верно! — кивнув головой, спокойно подтверждает Лея. — Но спустя два года после родов сердце начало часто и сильно болеть. Вам выписали лекарства, которые начали помогать только спустя три месяца? Почему Вы не обратились к своему врачу, а продолжали их пить, несмотря на отсутствие их применения? — шокированно выдыхает Арлет. — Моя дочь родилась раньше срока и я... как-бы это сказать... — Форстер прикусывает нижнюю губу, обдумывая, как-бы пояснить свои поведение и действия тогда... — ...тогда самым важным в мире для меня было здоровье моего ребёнка, а не меня самой, доктор. Если у Вас есть ребёнок, то Вы меня поймёте... **** Смотря на спящую Мию, Армин думает о словах пациентки с больным сердцем... Как отец он ее понимает! Но как врач... не может понять почему эта женщина, думая только о здоровье ребёнка, не подумала о том, что, если бы она умерла, её ребёнок бы стал сиротой! Его Энни тоже не думала о Мии, бросаясь вытаскивать с палающего здания беременную женщину! Хоть Энни и спасла две человеческие жизни, она потеряла свою... — Завтра будет четыре года как тебя нет, милая. Иногда я чувствую себя брошенным... но... всё-же ты не знала, что умрёшь, не подарив миру ещё одного человека... ***** — Почему ты никогда не рассказывала о бабушке? — смотря на могильное фото, как только что выяснилось, бабушки по материнской линии, еле слышно, сглотнув ком в горле, всё же решается спросить Флок. — Потому что я её ненавижу! — прикрыв глаза, сквозь выдыхает Лея. Флок не понимающе смотрит на свою мать — мать, которая дала ей имя той, кого ненавидит!? Это как?? — Но ведь... моё имя... оно тебе причиняет боль? — бросив ещё один взгляд на фотографию бабушки, шепчет сжавшая кулаки Флок. «Эта женщина родила её. Как можно ненавидить и дать собственной дочери её имя?» — Когда мне исполнилось восемнадцать, мой отец, твой дедушка Филипп, рассказал причину, по которой женщина бросила только недавно родившегося малыша и мужа... — спустя несколько минут гнетущей тишины между ними, еле слышно начала Лея и сглотнув, открывает глаза, продолжает смотря на фотографию: — ...она узнала о своей болезни. Сердце. Поэтому, не желая чтобы муж и ребёнок видели её последнее минуты, оставила письмо с коротким «Так будет лучше», исчезла. Отец искал её очень долго. Но... но когда нашёл, она уже была здесь... твоя бабушка умерла в больнице через три месяца после исчезновения... вот поэтому, мне и сделали операцию в восемнадцать лет. Потому что, когда я увидела её могилу, у меня случился приступ... — и договорив, снова закрывает глаза. Флок, вытерев слёзы со щек, молча обнимает мать! **** — Вы и есть... то есть, Вы... Вы дочь миссис Леи Форстер? — шокированно говорит не ожидавший того Кто является дочерью Форстер Арлет. Он думал что у них просто одинаковые фамилии! — Да, я. И я так-же удивлена нашей встречей, мистер Арлет... — кивнув головой, устало улыбается Форстер. Между ними повисает молчание, поскольку они в последний раз виделись, когда Армин с друзьями представили подарок на прошедший день рождения Флок! Неловкую тишину между ними прерывает телефон блондина! «Как же вовремя!» — одновременно проносится в головах... ***** — И вы просто разошлись? — как только Армин договорив и принялся пить пиво с банки, хрипло спрашивает сидящий напротив Эрен. Они сидели за дальним столиком в угле бара неподалёку работы блондина после тяжёлого рабочего дня Арлета и безсонной ночи Йегера из-за тх с Микасой, которая сейчас вместе с детьми в доме старшего брата, трёхмесячной дочери — Софии. — А что мы должны делать, Эрен? Мы же друг другу никто. — не поднимая взгляда на друга, тяжело вздыхает Армин. — Но она тебе нравится, Армин? Так ведь? — спустя несколько минут размышлений, прямо спрашивает Эрен, заставляя друга подавится пивом! — Я в этом не уверен... _____________________________ Продолжение следует...