мини истории

— Как Вы себя чувствуете? — зайдя в палату, спрашивает у полусидящей на койке Леви Петра. — Если учесть что только вчера у меня была температура под сорок, то я чувствую себя как мертвец. Даже после родов было легче. А они-то длились больше восьми часов! — привычно хриплый голос брюнетки казался сейчас, каким-то... безжизненным? Истерика под дождём закончилась трёхдневной температурой под сорок... — Если так говоришь, значит, всё отлично! — в палату входит Ривай с пакетом в руках, который сразу же оказывается на кровати перед Леви. — Здесь куринный бульйон и зелёный чай без сахара. Ханджи приготовила, потому что другого тебе пока что нельзя, а от больничной еды тебя тошнит! Будто мало аллергии! Что у тебя за организм такой? Как ты вообще смогла выносить и родить Патриссию? Кстати, о ней! Я больше не выдерживаю её «Кде моя мама? Хотю к маме!» — как только близняшка перевела взгляд с пакета на него и обратно, бурчит мужчина. От упоминания дочери, открывающие пакет руки Леви сначала замерли, а затем — начали мелко подрагивать! — Что с тобой? — как только сестра всхлипнула, обеспокоенно спрашивает аж растерявшийся от поведения близняшки Ривай. — Какая я после этого мать? Забыла о собственном ребёнке... — сквозь всхлипы хрипит опустившая голову и закрывшая лицо ладонями Леви. Растерявшиеся Ривай с Петрой медленно переглядаються... Но уже через минуту мужчина садится на кровать и крепко-крепко обнимает свою сестру! — Ну ты чего это? Ты хорошая мама. Лучшая в мире! Слышишь, ты замечательная лучшая мама для моей племянницы! — поглаживая близняшку по дрожащей спине, пытается успокоить ту Ривай. Но всхлипы Леви становятся только громче! --------- — Как твоя сестра? — протянув той стаканчик её любимого капучино без сахара и чёрный горький шоколад, действительно беспокоиться о Леви Эрен. — Завтра выпишут. Но... — не поднимая взгляда на сидящего напротив своего парня, шепчет Микаса и запнувшись, опускает голову ещё ниже! — Что но? — хмурит брови Йегер. — Она сильно исхудала, почти ничего не ест, часто плачет. Я волнуюсь о ней... — подняв красные от слёз глаза на парня, со всхлипами медленно проговаривает девушка. Эрен сразу же подскакивает к Микасе и прижимает к себе! Аккерман, тихо всхлипая, сжимает рубашку Йегера в своих руках... ***** Выйдя на балкон, чтобы размять затекшие мышцы, Ривай увидел в саду сидящих за белым круглым столиком дядю Кенни с Леви. Но его привело в шок не то, что родственники в два часа ночи сидят на улице! Его привело в шок то, что в руках Леви были сигарета и стакан с коньяком, бутылка которого находилась на столике между Леви и Кенни, который мало того что никак не останавливает Леви, так ещё — и сам пьёт и курит! Какого чёрта?! Леви ведь раньше никогда не курила! А за спиртное можно и не говорить... Ривай, сжав зубы, развернулся к родственника спиной, чтобы направится сначала в свой кабинет, затем — в сад, чтобы вправить этим двум мозги! Но как только он вышел на улицу и сделал только несколько шагов вперёд, шокировано завмер на месте от слов Леви: — Патриссия не первенец... — поставив пустой стакан на стол, выдыхает вместе с дымом в звёздное небо брюнетка. «Что?» — мысленно спрашивает сильно нахмурившийся Ривай. — Что? О чём ты, Леви? — спрашивает повернувшийся в племяннице в полоборота Кенни. — Наш с Давидом первый ребёнок — мальчик. Он родился мёртвым. — повернув голову к дяди, медленно проговаривает безжизненным голосом Леви. — Из-за этого я часто впадаю в истерики и депрессии. Я говорю это тебе не тому, что хочу услышать слова сочувствия или поддержки, дядя. Я хочу чтобы в следующий раз, когда у меня снова случится приступ, хотя-бы один человек знал его причину... ------- — Я лечу в Мюнхен на два дня. Позаботьтесь о Патриссии, хорошо? — сзади сидящих на диване Ривая, Ханджи, Микасы и Кенни раздаётся голос Леви. Все четверо поворачивает головы назад! Леви стояла в полностью чёрной одежде и держала в левой руке такого же цвета сумку! — Что за глупая просьба! Конечно же мы позаботемся о Патриссии! — с широкой улыбкой восклицает Ханджи, за что малыш в её животе начинает толкатся! — Ой! Ты чего это? Ревнуешь мамочку к кузине? — прижав ладони к своему достаточно заметному (а как же ещё на пятом месяце?) животу, начинает с ним разговаривать женщина, чем заставляет своего супруга закатить глаза. Ханджи и так достаточно странная женщина, а тут — ещё и беременность! — А зачем тебе туда? И почему ты во всём чёрном? Кто-то умер? — голос Микасы заставляет Ривая мгновенно поднять взгляд на Леви. — Годовщина смерти одного очень важного моему сердцу человека... **** — Леви? — сзади раздаётся ненавистный женский голос! Аккерман сжимает зубы и кулаки, медленно встаёт на ноги и так-же медленно разворачивается назад, смотря только в карие глаза стоявшей в нескольких шагах от себя шатенки с каре в чёрном платьи в пол. От внешнего вида ЭТОЙ женщины, зубы Леви сами ро себе начинают скрипеть друг о друга! — Какого ты забыла на могиле моего сына, Рената Уэльс?! — сквозь зубы медленно проговаривает со всей своей ненавистью Аккерман. — Леви... — с тяжёлым вздохом начал стоявший справа от Ренаты Дэвид, как его перебила бывшая жена: — Я не с тобой разговариваю! Поэтому, заткнись! — и бросив на того испеляющий взгляд, обращается снова к Ренате: — А ты, дрянь, убирайся отсюда! Видеть твою физиономию не могу! Тошнить начинает! — и подойдя к ней вплотную, сжимает её плечо, продолжая: — Ещё раз тебя здесь увижу, вырву твои шикарные густые волосы, Уэльс! Поняла меня?! И только после того как Рената сглотнула, Леви убрала руку с её плеча! — А ты, Дэвид, лучше бы вообще никогда не появлялся в моей жизни! Я ненавижу тебя! — и сильно толкнул бывшего мужа в плечо, направляется к выходу из кладбища! По пути стирая слёзы с щек... ---------- Только открыв входную дверь, Леви услышала рыдания с стороны кухни! И бросив сумку на пол, быстрым шагом направилась туда! И увидела рыдающую в сложенные на столе ладони Микасу... ______________________________ Продолжение следует...