Два ребенка, не считая папашу

Юнги тихо напевает себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, ловко нарезая фрукты. Последний месяц он чувствовал себя какой-то размазней и уже даже, как видите, успел с этим смириться. Пинал себя периодически мысленно, конечно, коря за излишнюю мягкость, но справляться с собой было довольно сложно, когда клоун-... Не-не-не, эта ошибка эволюции точно тут не причём. Это... лето так на него влияет, точно. Как пить дать, дело в этом. Покивав самому себе, Мин упаковывает все приготовленное, распихивая контейнеры по нескольким старым рюкзакам. Вроде всё. Вздох. Все еще не верится, что он реально на это подписался. Но вытерпеть почти недельный штурм от трех наглых захватчиков не сможет, наверное, даже самая надежная крепость, так что в итоге мужчина все же капитулировал и согласился на пикник в компании этих самых узурпаторов. Середина лета выдалась невероятно жаркой и душной, асфальт нагревался так, что на улицу выходить не хотелось совершенно. Однако Ким клятвенно обещал, что в небольшой искусственной заповедной зоне прямо за городом будет намного прохладнее, комфортнее и вообще. Юнги покорячился какое-то время, но согласиться все же пришлось (мелкие актеришки погорелого театра даже показушно развели перед ним сырость, и, хоть Юнги прекрасно видел, как те, отворачиваясь от мужчины, слюнявили пальцы и размазывали это добро по лицу, видимо, пытаясь воссоздать эффект влажных глаз, это все равно сработало). Мин поправляет перед зеркалом в прихожей панамку, придирчиво рассматривая свое отражение. Вроде выглядит... м-м-м... мило? Блять. Мужчина прикрывает глаза, снова отвешивая себе мысленный подзатыльник. Когда его вообще так волновал собственный внешний вид? Больше десяти лет назад? И вот опять? И из-за кого? Клоуна? Докатился, ёпт. Самое отвратное, что несмотря на здравые мысли, Мин продолжает вертеться перед зеркалом и даже улыбается, неосознанно уверенный, что Тэхену должно понравиться. Вот видите? Позорник. В дверь тарабанят, игнорируя звонок, и Мин цокает, отпирая замок и дергая за ручку. Но не успевает даже открыть рот, когда его с визгом практически сбивают с ног. Тэхен прижимает его к своей груди, а малявки привычно цепляются за ноги. — Хён! Я так скучал, — нагло басит мужчина ему на ухо, вызывая толпу противных мурашек у поясницы и притягивая старшего еще ближе к себе за талию. — Мы виделись позавчера, придурок, — хмуро цедит Мин сквозь зубы, не очень активно отталкивая Кима от себя. — Кися, кися, пинкик! — воодушевленно лепечет Тэян, дергая его за штанину широких дырявых джинсов. Юнги выдыхает хилое "Ага", и с кряхтением нагибается за одним из рюкзаков. Но поднять ни один из них Мину так и не дают — Ким, не слушая его возмущений, закидывает на каждое плечо два самых тяжелых, а мелкие с довольным видом тащат оставшийся вдвоем, периодически спотыкаясь. Юнги обиженно надувает губы, заставляя Тэхена умиленно улыбнуться, и закрывает дверь, пока младшие вызывают лифт. Уже через пару минут Юнги заваливается на переднее место Тэхеновой машины, облегченно выдыхая — предусмотрительный клоун успел включить в салоне кондиционер. Даже минута под палящим солнцем заставила Юнги покрыться отвратительной испариной и начать мечтать умереть побыстрее и как можно более безболезненно. Тэхен тем временем загружает сумки с едой и пледом в багажник, после усаживаясь на водительское сидение. Юнги невольно оборачивается, кидая взгляд на устроившихся в детских креслах пятилеток. Те сразу лыбятся, а Тэён протягивает к нему крошечные руки. Мужчина фыркает и показывает наглому пиздюку язык, отворачиваясь обратно. И тут же слышит сзади милое мерзкое хихиканье. — Вредная кися! — совсем не обиженно выдает второй. Юнги вздергивает подбородок. Наконец, машина трогается с места. Мужчина прикрывает глаза, из-под опущенных ресниц рассматривая старшего Кима. Хорош, чертяка. За что бы не взялся, хорош. Ну, кроме готовки. Юнги улыбается из-за этой мысли, и даже не отдергивает себя, встретившись с горящим в чужих глазах огнем. — На дорогу смотри, клоун, — лениво и как-то довольно тянет Мин, потягиваясь. Все-таки здорово, оказывается, на солнышке посидеть, особенно — в прохладном автомобиле. Тэхен на его реплику кашляет чуть смущенно, но послушно переводит взгляд обратно на дорогу, неловко постукивая пальцем по рулю. Пробки в центре города значительно задерживают их, так что к моменту, когда Тэхен паркуется у заповедника, Юнги успевает даже немного поспать. Мужчина зевает широко, вываливаясь из машины, и вдыхает свежий воздух полной грудью. И правда, значительно прохладнее. Мин довольно улыбается, поправляя панамку. Они берут вещи (Юнги борется за право нести одну сумку, и выигрывает, ну так, между прочим) и решают зайти поглубже в небольшой лесок. Довольно часто встречающиеся таблички красноречиво намекают, что разводить костры и мусорить тут строго настрого запрещено. Юнги видит несколько компаний, но останавливаются они на небольшой полянке там, откуда даже не слышно человеческих голосов. Личинки криво-косо расстилают притащенный с собой леопардовый плед, и Юнги тут же плюхается на него задницей, зарываясь в один из рюкзаков. — Хён так много всего приготовил, — восхищенно бормочет Тэхен, останавливаясь рядом. Юнги чувствует, как с него нагло, но осторожно стягивают панамку, а в волосы зарываются изящные тонкие пальцы, ласково массируя. Он передергивает плечами, ежась и слегка краснея. — Лучше займи свой рот чем-нибудь более полезным, чем наглая лесть, — недовольно бубнит Мин, пихая младшему в рот клубнику. Тот жует с довольным лицом, щуря ореховые глаза. Следующий контейнер оказывается с нарезанным кимпабом. Тэхен наклоняется к нему, открывая рот и всем видом показывая, что ждет повторения. Юнги цокает притворно недовольно, — А ты с каждым днем все больше наглеешь, — тем не менее мужчина послушно кормит Кима с рук, сглатывая от жара, распространяющегося от большой ладони, уложенной на голое колено. — Это жесть как вкусно, Юнги-хён! Ты просто удивительный, — младший облизывается, уже самостоятельно начиная потрошить сумки с едой. Мин же натягивает панамку обратно, поджимая губы. Блять, и не устал же подлизываться, зараза! — Киса-хени! — сзади на него внезапно наваливается один из мини-клоунят, заставляя Юнги дернуться от неожиданности и почти подавиться клубникой. Разгневанный мужчина резко поворачивается, хватая надоедливую малявку и опрокидывая его на спину перед собой. Мальчишка весело взвизгивает, пока Юнги с максимально грозным видом начинает паршивца щекотать. Тэён извивается на пледе, громко хохоча и пытается его оттолкнуть крошечными ручонками. Не на того нарвался. К вашему сожалению, Мин Юнги не знает, что такое жалость. Боковым зрением он видит, что Тэян спрятался за ржущим Кимом, испуганно выглядывая из-за широкого плеча. Правильно, бойся, маленький нарушитель спокойствия! Когда-нибудь Юнги и до тебя доберется! Когда малявка совсем выбивается из сил, уже почти плача от смеха, Мин наконец останавливается, разминая уставшие пальцы. Тэён дышит тяжело, переворачиваясь на живот. Тэхен гладит его растрепавшиеся волосы и дает выпить холодный чай. Только отдышавшись, чудище лезет к нему обниматься, нагло усаживаясь на коленях. Юнги тихо фыркает, хватаясь за малюсенький курносый нос и слегка перекрывая тому доступ к кислороду. — Это было так клуто, киса! — гнусаво лепечет Тэён, взбудоражено дергая ногами. Мин устало вздыхает. Ну вот и что с ними делать?.. Минут через десять лилипуты заканчивают перекусывать и отчаливают носиться по всей поляне с восторженными визгами. Юнги укладывается на плед, блаженно прикрывая глаза. Было бы еще тише, и вообще заебись. Однако, Мин реалист, поэтому возмущаться не спешит — бесполезно. Притихший Ким подползает к нему ближе, и Юнги без вопросов укладывается головой на чужих бедрах, чувствуя, как длинные пальцы невесомо поглаживают за ушами и под подбородком. Как будто он правда кот. Пиздец. Тем не менее, это все же довольно приятно, поэтому Юнги молчит, позволяя клоуну своевольничать. — Кстати, — Юнги приоткрывает глаза, — Хотел спросить, у вас в семье прикол такой, давать детям имена с тем же слогом, что и у родителей? — ему и правда стало интересно после того, как в десятый раз на его "Тэ-" откликнулось сразу три чудища. Не всегда удобно, как бы. Ким улыбается неловко и трет кончик носа. — Эм, ну... не совсем?.. Это моя идея была, — он смеется тихо, — Я, знаешь ли, в молодости очень увлекался айлол-группами. Так что Тэян-и назван в честь Тэяна из Big Bang, а Тэён — в честь Тэён из Сонё Шиде... — Блять, Ким, — мужчина сначала охуевает, а потом начинает давиться смехом, — Ты реально назвал сына в честь айлолки?.. Тэхен обиженно дует губы, а потом наклоняется и целует Мина, придерживая за шею у артерии. Смех резко обрывается. Юнги прикрывает глаза. — Если тебе будет так спокойнее, хен, можешь думать про Тэёна из NCT. — Ну да, так намного лучше, — язвит мужчина, все еще улыбаясь. И в кого он такой идиот, интересно? — Хён... а ты не хочешь знать, что с-... с их мамой? — внезапно серьезно спрашивает младший. Юнги замолкает, теряясь. — Кхм, — Мин нелепо откашливается, принимая сидячее положение, — Не скажу, что мне не было интересно, но самому спрашивать как-то... неправильно? Не хотел лезть не в свои дела, и все такое. — Ну. Я тогда рассказываю? Кратко? — Тэхен непривычно растерянно мнется. Юнги кивает. Младший садится рядом с ним, видимо, чтобы смотреть в землю, а не на мужчину, и хватает его за руку, начиная теребить пальцы, — Мы с Доён познакомились еще в университете, через общих знакомых, но встречаться начали только где-то через год после знакомства. Она сразу тогда сказала, что ничего серьезного не будет и что она собирается посвятить себя карьере, я был не против, хотя я довольно легко влюбляюсь и поэтому не мог предсказать, что буду чувствовать со временем. Вот. Мы встречались около двух лет до того, как она-... ну, з-забеременела. Ты только не подумай ничего такого, хен!.. Мы всегда предохранялись, но, похоже, в один из разов презерватив порвался, вот и-... Мы узнали об этом только после восьмой недели, и Доён- ох, ей было очень тяжело тогда, ребенка она не хотела и рожать очень боялась... Я тоже не чувствовал, что готов, но прерывать беременность бы не стал, однако я не хотел на нее давить, и принял бы любое ее решение. Родители Доён — очень религиозные люди и всегда были категорически против абортов, и их воспитание сыграло большую роль, но они еще и часами говорили с ней о чем-то, так что в итоге Доён решила оставить ребенка. — Знаешь, я, конечно, рад, что эти милипиздрики сейчас здесь, но это очень похоже на репродуктивное давление со стороны родственников, — хмуро замечает Мин, бессознательно поглаживая чужую ладонь. Тэхен согласно кивает. — А потом еще оказалось, что малышей двое. Ей правда было очень тяжело. Доён даже ходила к психологу, пытаясь принять свою беременность. Единственное, в чем ей тогда повезло, что защита диплома была до того, как мы узнали о ребенке... Она очень надеялась, что сможет полюбить детей и сможет продолжить карьеру, или оставить ее и не сильно переживать. Но после того, как мальчики появились... стало еще хуже. У нее началась очень тяжелая послеродовая депрессия, Доён даже подходить к детям не могла, а когда я нашел ее с окровавленным ножом и порезами на руках, стало понятно, что нужно срочно что-то делать. Вдали от детей Доён стало лучше, так что через примерно восемь месяцев после их появления, она окончательно съехала, а потом и переехала в другой город. Опека над детьми полностью моя. Ну... это вроде все... — Она вас навещает? — тихо спрашивает Юнги, потираясь лбом о плечо Кима. Мужчина задумывается. — Где-то около трех-четырех раз приезжала. Ну нам и так- Тэхен не договаривает, прерванный испуганными воплями малявок, за которыми Юнги до этого следил краем глаза. Они вдвоем резко подрываются с места, стартуя в сторону криков. До чудищ около ста пятидесяти метров, и Юнги не видит рядом ничего подозрительного, но сердце все равно колотится как бешенное. Мин видит, что Тэян прячется за Тэёном и испуганно плачет, а Тэён... тоже испуганно плачет, но при этом пытается защитить(?) брата, размахивая руками. В один момент дети замечают их и начинают вопить еще громче. Юнги различает "папочка", "не надо", "там б-ж-ж-ж" и "жужалка", непонятливо хмурится, а потом замечает, что младший резко замер на месте. Времени на раздумья о странном поведении не было, так что мужчина добирается до детей, тяжело дыша. И понимает, что те, видимо, раздразнили осу, которая теперь вознамерилась чертятам отомстить, так как отставать ни в какую не желала. Юнги закатывает глаза, шагая навстречу драматической сцене. С одной стороны, клоуны на то и клоуны, чтобы цирковые представления устраивать, а с другой, что за пиздец?.. Он задвигает зареванных карликов себе за спину, отвлекая внимание осы на себя. Та действительно довольно агрессивна и добровольно отчаливать не собирается. И даже нагло жалит Мина во внутреннюю сторону предплечья, заставляя сморщиться. Но в конце концов, он ловит преступницу в свою панамку и с чистой совестью откидывает головной убор подальше. Подберет потом, когда насекомое исчезнет. Дети вцепляются в его ноги, продолжая реветь. Юнги цокает, с трудом разворачиваясь. Тэхен подбегает к нему, глаза у него тоже на мокром месте. Тц. Сразу видно, родственнички. Из-за такой ерунды сырость разводят. — Юнги-хён, прости... — младший суетится около него, стыдливо пряча взгляд, — Я просто-... Меня в десять лет оса уже кусала... И вызвала анафилактический шок, так что я-... я очень- — Боишься их, да? — клоун пристыженно кивает, — Не трясись так, было бы странно на такое злиться. Я, кажется, брал с собой мазь... — Точно, хен! Надо обработать укус! Пойдем быстрее! — мужчина хватает Юнги за запястье, аккуратно потянув за собой. — А потом домой. Я устал. — Да, конечно. Потом домой.