Слишком чужой, чтобы быть родным...

Ривен лежал на диване бледный как полотно и не мог пошевелить даже пальцем, ведь все силы забрала Блум, которая в этот момент сидела в полном одиночестве в темнице. Она утолила свой голод, а потому больше её не заботило чьё-либо состояние, а тем более Ривен, который кроме расценивания его как еды не воспринимался никак. Происходящие внутри перемены были столь ощутимы, что всё тело изнутри пронзала резкая боль, кожа стала бледнеть, а глаза приобрели тот самый ледяной пронзительный оттенок, который был способен пронизывать душу насквозь, находя в ней самые тёмные закоулки и скрытые страхи и желания, в которых каждый боится признаться даже себе самому. Блум поняла, что она чувствует это. Она чувствует малейшее изменение в эмоциональном состоянии человека, чувствует как по венам течёт кровь и даже слышит это. Она не испытывает страха, который раньше был её постоянным спутником и не испытывает практически никаких эмоций. Единственное неизменное чувство — голод, который диктует правила игры, в которую необходимо постоянно играть чтобы выжить. С Ривеном провели лечебный ритуал, с большим трудом восполнив его силы, но лишь наполовину, ведь потеря была слишком весомой и восстановиться за такой короткий промежуток времени невозможно. — Хозяин… Её надо убить или она убьёт всех нас… — со страхом прошептал слуга. — Никто не посмеет… Или я сам убью любого, кто посмеет приблизиться к ней… — с трудом приподнимаясь на кровати, сказал Ривен. — Это уже не ваша жена, хозяин… Она монстр! — Молчать! Она всё ещё твоя хозяйка и ей и останется! — собрав силы в кулак, выкрикнул он, но после схватился за сердце, которое стало хуже функционировать. Проходили дни и пока Ривен восстанавливался и накапливал силы, Блум вновь захотела есть. Окидывая хищным взглядом свою каменную обитель, она помнила, что вблизи неё нет абсолютно никого живого, а значит, нет и еды. Голод нарастал с каждым часом всё больше и больше, а потому, под конец дня раздался вой, от которого уже позабывшие о ней слуги, разбежались по углам. — Оно сново голодно… Снова… — испуганно перешептывались слуги, а потом увидели как Ривен пошатываясь из стороны в сторону шёл в темницу. — Хозяин не ходите! — крикнул слуга, а второй поддержал его: — Она — зло! От неё надо избавиться! — Она моя жена и я избавлюсь от вас, если услышу что-то подобное! — рявкнул он, спускаясь вниз по ступенькам. В темнице было холодно и казалось, что если выдохнуть, изо рта пойдёт пар. — Моя любимая… Я пришёл к тебе… — слабым голосом сказал Ривен, подходя к двери в камеру, где сидела Блум, которая ничего не говорила, а лишь с голодом и дикостью в глазах смотрела на него. От её былого чувственного взгляда не осталось и следа, потому что он сменился демоническим и ненасытным. Ей было всё равно кто стоит перед ней, ведь она смотрела лишь на возможность полакомиться и расценивала, сколько пищи он сможет дать. — Ты любишь меня? — с надеждой в голосе спросил он, но ответа не услышал. Ему было больно видеть ту, которую он так страстно любил в таком состоянии, до которого он довёл её. — Прости… — прошептал он, входя в клетку и закрывая дверь. Он подошёл ближе и обнял её, с любовью касаясь ледяных губ, которые больше не отвечали взаимностью. Холодное тело больше не пылало огнём любви и страсти, а глаза не выражали ничего человеческого. — Я люблю тебя… Всегда буду любить… — прошептал он и сразу почувствовал укус в шею от которого его тело пронзила острая болью словно от удара молнии, но он сжав зубы терпел и не кричал. Он чувствовал как выходит кровь и он слабеет буквально за считанные секунды. На его лице проскользнула слабая улыбка: — Ты так страстно целуешь… Любовь моя… Последовал новый укус и сжав зубы от боли, он прошептал: — Не останавливайся… В глазах у Ривена темнело, что пугало его больше всего, ведь он хотел видеть единственную любимую им девушку до последних секунд своей жизни. Она провела рукой по его волосам, а потом медленно опускалась по его шее к груди, от чего он томно вздохнул, прикрывая глаза от блаженства и боли, которые переплетались в нём создавая неповторимые ощущения. Он страдал, но больше всего не хотел чтобы все это прекращалось, ведь она была рядом и была причиной и его страданий, и его божественного наслаждения. Ривен чувствовал как теряет свои эмоции и они становятся пустыми, и лишёнными смысла. Он смотрел на Блум умоляюще, чтобы она оставила хоть что-то что он может испытывать и тогда, она наклонилась к его шее и очень нежно коснулась разгоряченной кожи ледяным поцелуем. Ривен вздрогнул и застыл на полувздохе, боясь вспугнуть момент. Его душа пестрила огромным количеством ощущений, которые переполняли его, выливаясь наружу. Руки Блум лежали на его поясе, а поцелуи были такими медленными, словно время остановилось. Но вдруг, он почувствовал боль, от которой взвыл. Она стала чередовать нежные поцелуи с жестокими укусами, вызывая у Ривена адскую боль и сильнейшую эйфорию. Это продолжалось так долго, что даже пытаться вскрикнуть не было никаких сил, а после каждого укуса его ждал столь долгожданный поцелуй, ради которого он был готов терпеть боль. Гримаса боли сменялась блаженной улыбкой, которая застыла на лице Ривена, пытавшегося быть ближе к объекту своего обожания, который стал его палачом. — Блум… Скажи же хоть что-то мне… — попросил Ривен, но так и остался неуслышанным, ведь в нём ещё оставались силы, которые можно было вытащить при помощи определенных действий. Блум повалила Ривена, а руки прижала к ледяному полу, проводя по запястьям, словно щекоча. Его взгляд замер на ней, а дыхание участилось от подобного поворота событий и он надеялся, что сейчас она поцелует его. Блум стала наклоняться, а Ривен застыл в ожидании, излучая последние запасы своей энергии, которую он безжалостно тратил с неимоверной скоростью, отдавая Блум, которая поцеловала его, держа руки прижатыми к полу, что делало Ривена таким беспомощным, а от того, дыхание участилось ещё сильнее и выброс адреналина в крови достиг своей наивысшей точки. Он не привык быть слабым и ведомым, но сейчас испытал это, чувствуя безграничную и дикую власть Блум над его жизнью, которая могла сделать с ним что угодно. — Поди прочь демон! — раздался сзади крик, но Блум даже не попыталась встать, ведь ещё не доделала дело до конца. — Не трогайте её… — прошептал Ривен, однако его уже не слушали, а кинули в неё нож, который попал ей в ногу. Раздался крик, от которого слуги заткнули уши и Блум отползла от Ривена, вырывая оружие из ноги. Потелка кровь, которая расползалась по всему полу, а Ривен подполз к ней: — Нет… Моя милая… Чем я могу могу помочь? Чем? Ну скажи же, скажи! — практически в истерике кричал он, но она молчала. С ненавистью взглянув на слуг, он приказал остальным: — В камеру его, а сами — пошли вон или окажетесь на его месте! Разумеется, приказ сразу выполнили, а Ривен, хватаясь за прутья клетки, вышел наружу. — Он весь твой. Я вернусь через десять минут любимая. Приятного аппетита. — прошептал Ривен, поднимаясь наверх и слыша за спиной полный ужаса крик слуги, а потом тишину.