Слишком чужой, чтобы быть родным...

Длинные коридоры, сменявшиеся одни другими были больше похожи на бесконечный лабиринт по которому Ривен, облаченный в чёрный плащ, тащил практически обессиленную Блум. Изредка она улавливала какие-то запахи, резко бьющие по носу и не имеющие ничего схожего с её воспоминаниями, а потом, страх от неизвестности пугал ещё больше. «Куда он её ведёт? Зачем?» Да, она пыталась вырваться, пыталась закричать, но звук обрывался ещё в самом начале, переходя то ли в хрип, то и в измученный стон, который мог слышать только он и стены, насквозь пропитанные её страхами и болью, выходящими наружу. Вот он втянул её в тёмную комнату. Одним резким движением руки он зажёг несколько десятков свеч, хаотично расположенных на полу, стульях, стенах, шкафах, и, Блум увидела одиноко стоящее кресло, в которое он её и пихнул, сдерживая руки, которые крепко привязал к подлокотникам, а после, и ноги. — Я делаю это для твоего блага. Для нашего блага. — фанатично повторял Ривен, туже затягивая крепкие верёвки на запястьях и ногах, больно впивающиеся в кожу. — От…пусти… — еле выдавила из себя Блум, но Ривен ответил. — Ни в коем случае! Не сейчас! Ты будешь счастлива, поверь. Я сделаю то, что должен, но ты не будешь нуждаться. Ты не будешь голодать. Я дам тебе всё, всего себя. Ты не будешь голодать. — словно в трансе твердил окончательно обезумевший Ривен, а потом, посмотрев в глаза любимой, добавил — Пора начинать. С этими словами он отошёл от неё и взял в руки книгу и изогнутый кинжал, на рукоятке которого был вырезан какой-то символ в виде перечеркнутой буквы «V». Блум стало ещё более страшно и она стала дергать рукаси и ногами, пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Веревки оказались слишком прочными, а сил колдовать не было совсем. " Миристо омнуги ваал, коренто гор сугиил» — начал протяжно завывать Ривен, возводя руки вверх, словно призывая какие-то неведомые силы к себе на помощь. — Я отдал свою душу за неё, а теперь, помогите мне довершить начатое, сделать задуманное и победить!» — неожиданно выкрикнул на русском языке Ривен, несказанно удивив фею огня, которая понимала, что сейчас будет что-то очень опасное и плохое для неё. Ощущение животного ужаса не отпускало её ни на секунду, лишь подтверждая самые худшие опасения, ведь Ривен окончательно сошёл с ума и был готов на что угодно, лишь бы Блум полюбила его так, как любит её он, чтобы она нуждалась в нём, как не нуждалась никогда. Её стало тошнить и выворачивать наружу, всё тело ломало и она, с каждым новым словом Ривена испытывала резкую боль, пронзающую каждый участок тела словно иголками. Сам безнадёжно влюбленный полоснул по руке кинжалом, и его крик, и крик Блум смешались в одну безумную какофонию нечеловеческих звуков, гулко отражающихся от стен, и, словно возвращающихся к самим владельцам в своей безысходности и одиночестве. Взгляд Ривена затуманился, он впал в трансовое состояние и перестал осознавать реальность происходящего, ему казалось, что всё это страшный сон, который он должен перенести чтобы быть счастлив, чтобы обрести то, что так желанной для него- любовь Блум и её зависимость от него. Да, он желал чтобы она была зависима, ему нравилось видеть её безысходность без него, её слабость и подчинение ему. Эти эмоции так пьянили и с каждым разом, лишали свободы самого Ривена, заставляя его быть зависимым от собственных фантазий и желаний. Он уже не понимал, насколько сам зависим от рыжей бестии, так манящей своим непокорным взглядом, презрительным выражением лица, брошенным в его сторону. Он готов был разрывать себя всего, лишь бы доказать, что она может его любить, может делать быть с ним, сходить с ума в его присутствии и лишаться здравого рассудка от любви к нему, что она может забыть о правилах и законах, преступить их, как она сделала с Валтором, но… Этого не происходило Ривен был в не себя от ярости, когда она предпочла стать одной из наложниц императора, лишь бы только избежать участи быть с ним, как пряталась в его замке, уделяя внимание далеко не простой гостьи, смазливому Фенрира, так обожаемому девушками. Одна мысль о том, что он понравился ей, вводила его в бешенство, он готов был рвать и метать, ненавидеть весь этот мир, саму Блум, желать убить её и умереть вместе с ней, ведь жить без неё потеряла бы всякий смысл. Он никто без неё, его жизнь ничто в отдельности от её жизни, лишь только с ней имеет значение быть, лишь она сможет потушить и разжечь огонь в его душе, ора сможет им управлять. — Ты подчинишься мне… Я подчинюсь тебе… Ты никуда не сможешь уйти без меня… Ты будешь принадлежать мне! Только мне одному! Я буду твоим, лишь одно слово и я паду… Ты полюбишь меня… Ненавижу тебя! Люблю… Не могу мыслить своей жизни без тебя… — шептал он, срываясь на крик, а потом снова на шепот, но Блум слышала лишь обрывки его слов, пытаясь справиться с болью, которая сдавила сердце. — Пей! — протянул он ей кубок с какой-то жидкостью, но фея отчаянно замотала головой, не желая ничего принимать от ненавистного поклонника, но он крепко схватил её за плечо и силой влил содержимое кубка. Она мотнула головой и выбила из рук остатки жидкости, но большинство выпила. — Что… Это… — из последних сил прошептала она, видя как перед глазами всё плывёт и стекается в одну сплошную массу, которая темнеет, создавая пелену. Она не услышала ответа, а через секунду, её тело пронзила такая боль, что она закричала изо всех сил, пытаясь оборвать путы, сдавливающие её тело, которое проживало изнутри самым безжалостным огнём, который она только когда-либо испытывала. Каждая частичка и клеточка ее тела горела, и, уничтожалась, становясь чем-то иным. Она теряла сознание от боли, но от неё же и возвращалась обратно в тело. Неизвестно, сколько прошло времени, но потом, она окончательно потеряла сознание, принимая ту тьму, которая окутала её полностью, избавляя от ощущения полного самоуничтожения. Когда Блум открыла глаза, то увидела, что уже не привязана, а лежит на кровати, устеленной красными шёлковыми простынями, а недалеко, за столом, спит Ривен, положив голову на руки. Ненависть пронзила сердце феи, и она встала с кровати, быстро, но в то же время тихо и невесомо, направляясь к двери, ведущей прочь из места, которое она возненавидела всей душой. Удивительно, что она смогла беспрепятственно открыть дверь и выбежать из покоев. «Свобода!» — пронеслось в голове у Блум, которая побежала по коридору, ведущему к выходу из замка, но, почувствовала что дышать ей с каждым разом становится труднее и труднее. Через минуту она уже не могла полноценно вдохнуть, а потом упала на колени от боли в сердце, которое сжалось в один комок и не могло прийти в норму, мешая вдохнуть воздух и продолжить спасительный бег. Она даже не могла подняться с пола, на котором распласталась как выброшенная на берег рыба, которая погибала без воды. В глазах снова потерпело, и, Блум поняла, что бежать больше не получится. Неожиданно, к ней кто-то подошёл и приподнял на руки. Сердце отпустили и чёрная пелена перед глазами стала пропадать. Её губ коснулся чей-то властный и требовательный поцелуй, тем не менее, полный любви и обожания. Она открыла глаза и увидела, что это Ривен. — Ты… — прохрипела Блум, ударяя его по лицу и отползая прочь. — — Ты не сможешь никуда уйти от меня. — держась за ушибленное место, говорит Ривен. — Не сможешь даже отойти больше чем на два метра. Если попытаешься, то будешь сдать, терять сознание. Я соединил два наших организма. Теперь они ничто в отдельности друг от друга и ты сможешь выжить лишь со мной, ведь твой голод отныне смогу утолить только я один, ведь ты выпила моей крови и зелье, которое соединило нас навеки. — Не верю в это! Ты лжешь! — в ужасе крикнула Блум, еле поднимаясь на ноги и вновь убегая прочь, но не успела она пробежать и двух метров, как упала на пол и стала задыхаться. Сразу же к ней подбежал Ривен, который вновь подхватил отбивающуюся фею на руки и коснулся её губ своими. В эту же секунду наступило расслабление. Боль отступила и стало легче дышать, но сил бежать уже не было. — Тебе надо отдохнуть. — сказал Ривер, поднимая её на руки и унося в комнату, где аккуратно положил на кровать и лег рядом, но только фея попыталась отодвинуться в сторону, как испытала ужасную боль. — Не стоит этого делать. — тихо сказал Ривер, пододвигаясь ближе, и, как только он это сделал, боль прошла. Блум застыла на одном месте, преодолевая в себе желание бежать снова ведь она понимала, что ещё слишком слаба для этого, а подобные побеги могут ослабить её так сильно что она не в состоянии будет даже бежать, не испытывая боль. Она постаралась заснуть что удалось ей с большим трудом, а проснулась от того, что задыхается и внутри неё чего-то не хватает. Резко открыв глаза, она стала искать взглядом Ривена, который мог куда-то уйти, а из-за этого у неё начались боли. — Вот видишь, ты уже привыкаешь, что я тебе необходим. — сказал Ривен, тихо лежащий рядом. — Почему… Больно…? — выдавила фея огня, в недоумении глядя на парня. — Это голод. Он не зависит от того рядом ли я или нет. Это зависит от того, что ты давно не насыщалась так, как делала это раньше. — пояснил Ривен, пододвигаясь ближе и целуя Блум. На несколько секунд наступило облегчение и избавление от боли, но она резко оттолкнула от себя специалиста, со словами: — лучше смерть! — и не давала ему приблизиться к себе больше. Так прошло два дня, которые ослабили Блум настолько, что ей не хватало сил даже для того чтобы открыть глаза. Жизненные силы покидали её и она умирала. — Я не позволю этому случиться, так должно быть, ты моя. — сказал Ривен, целуя фею и обнимая её крепко-крепко. Стало легче, а Ривен шептал: — Я люблю тебя… Моя… Только моя… — и Блум почувствовала, как силы возвращаются к ней в увеличенном размере. Его слова давали ещё больше энергии, чем раньше. — Говори ещё… — с отвращением от всего этого прошептала фея, стараясь сдержать свои эмоции, ведь ей очень были нужны силы. — Я люблю тебя… Моя королева, моя богиня. Теперь ты принадлежишь только мне… Никто и ничто не в силах отнять тебя у меня… — говорил он, а Блум испытывала скользкое чувство омерзения и тошноты, но слова давали ей сил, а потому, приходилось терпеть. Так, они стали жить постоянно. Блум никуда не могла отойти от Ривена, как и он от неё, а голод был настолько частым, что фея уже мечтала умереть, лишь бы избежать всего кошмара в который она попала. Удерживала её лишь мысль о том, что ара желает найти Валтора который, как она верила жив, но для этого нужны силы которые мог дать только Ривен. Очередной день, и Блум снова одолел голод. Она пыталась справиться с ним, заглушить его, но всё было бесполезно, он увеличивался ещё сильнее, а потому, переступая через отвращение, она сказала Ривену: — Снова… Голод… Он отложил в сторону книгу и подошёл ближе. Взглянув в голубые глаза, он аккуратно поправил волосы феи, слегка смахнув их в сторону и положив руку на плечо. — Давай не будем изображать влюблённых… Я ненавижу тебя… — сквозь зубы процедила фея, а Ривен с затуманенным взглядом ответил: — Я тоже ненавижу тебя… И обожаю…- прижав её к стене, добавил он, а фея резко вздохнула от того, что от его слов ей прибавилось очень много энергии. — Говори… — прошептала она. — Ненавижу твой непокорный взгляд… Твою надменную улыбку… Твою походку и тебя… Твою душу. Обожаю и готов умереть за тебя… Готов на всё ради тебя… Я не принадлежу себе… Принадлежу тебе… Силы стали прибавляться ещё больше, а Ривен страстно целовал фею и шептал: — Ты подчинила меня себе… А я подчинил тебя… Ты не можешь отныне жить без меня… Ты будешь любить и ненавидеть… Будешь делать и отталкивать… Будешь сгорать от страсти и боли… Как и я… — Как и ты… — подыграла ему Блум, ведь силы вновь стали покидать её и не хватало какой-то энергии. — Ты моя собственность… — через силу выдавила Блум и Ривен крепче сжал её плечи. Она почувствовала, что Ривен получил порцию энергии и сказал: — Я пал перед тобой… — в эту секунду, силы получила уже Блум и поняла, что он тоже должен получать энергию от неё, чтобы образовался круговорот, подпитывающий их обоих, или, ничего не получится. — И падешь ещё больше… — Да… — Ты слаб без меня. — Я ничто без тебя… — Ненавижу… — Обожаю… Фея наладила круговорот энергии, в котором они подпитывались оба, несмотря на то, что он делал это с удовольствием, а Блум приходилось ломать себя и перешагивать через собственные чувства чтобы выжить. Отвращение к самой себе усиливалось с каждой секундой, а тошнота от происходящего подступала к горлу, она лелеяла в глубине души надежду на то, что сможет пережить этот кошмар чтобы воссоединиться с единственным существом, которого она любила там — Валтором.