not bad

Александр вроде как парень неплохой. Такие за саркастической улыбкой прячут вселенскую печаль, а за колкой шпилькой – скрытую симпатию. Такие обычно простые, как пять копеек, недолюбленные с детства и просто так никем и не понятые. Таких только сделай попытку понять, и они сразу будут сидеть у твоих ног, как щеночки верные. Сэмюэль Макото встречает таких через раз по работе – ему неинтересно уже. Нового Александра он для себя не открывает, видя, как тот ластится к Агате, словно пока ещё никем не побитый щенок. Заботливо подаёт кофе и спрашивает: «Всё ли в порядке?», – пока у Сэма в кружке чайный пакетик всё не желает тонуть. Александр – книга открытая, честно говоря. Ты подойди да за ушком почеши, только незаметно, чтобы он сам и не понял. А когда ошейник на шее его вдруг замкнется, он против уже и не будет. Агата, правда, не понимает. Отвечает на неприкрытый флирт и Нильсена как должное принимает. Сэм, приличия ради, кашляет в кулак и бурчит недовольно о том, что не место и не время как-то для этого. – Ревнуешь, малыш Сэмми? Александр радуется очередной выходке, словно сам ребенок малый. Сэму хочется погладить его по волосам, дать леденец в руки и похвалить за находчивость. – Обиделся, что ли? – небрежно пожимает плечами, словно дела ему нет до обиженок полицейских, вот только в глазах почему-то страх и вина скрытая. Александр из тех, кто за косичку дергает, потому что по-другому не умеют. Тех, кто больно тянет вниз, силы не считая, а потом в очереди первые извиняться, потому что «да ладно тебе, я несерьезно». Александр вообще зверек обычный: немного дикий поначалу, а потом такой домашний, что черта с два отвяжешься, погладив не против шерстки раз-другой. В общем, Александр парень неплохой и, вроде бы, невиновный. На этом работа Сэмюэля заканчивается, потому что Гудман этот нуждается лишь в ушах да глазах, «дальше не лезь, я сам разберусь». Гудмана он не слушает по инерции, потому что Агата всё тянет за рукав и помощи просит, как если бы они подружками были. И Александр, который рядом привычно околачивается, не против уже вовсе, шутит что-то про тайных агентов; шутка дурацкая, Сэм не смеётся. – Тебе нравится Агата? – Александр вдруг спрашивает тихо, покачиваясь на качелях в саду. Сэм стоит напротив, дерево спиной подпирая. В темноте Александра не видно почти, Макото, стало быть, тоже. – Не нравится. Сэм вот сейчас честно говорит, потому что служит не первый год и влюбляться в подозреваемых с порога «непрофессионально, Сэмюэль», говорит на днях Гудман, за дурачка Сэма принимая. – Врёшь, – усмехается так, словно в людях разбираться умеет и видит перед собой идиота последнего. Наверное, так и видит. – Думаешь, что ей лучше со мной, – Сэм вдруг отталкивается от дерева, опускаясь на качели возле Александра. – Потому что ты не достоин. Сэм впервые делится ненужными наблюдениями, потому что дела никому больше нет до Александра и его тараканов. Кроме самого Александра, разумеется. Александр смотрит на него и, быть может, пребывает в шоке немом, пока Сэм плечами пожимает – очевидно всё это и без него. – А ты у нас наблюдательный, выходит, Сэмми? – усмехается издевательски, как будто защитный рефлекс включая. – Что ещё расскажешь? И Сэмюэль плечами пожимает, потому что ему несложно, в общем-то. – Ты думаешь, что все видят тебя бесчувственным грубияном, что, кстати, правда ровно на половину, – начинает Макото, откидываясь на подушки, оставленные на качелях. – И локти кусаешь, потому что дальше зайти никто не пытается. Александр, кажется, вставить слово хочет; отшутиться, наверное, мог бы да по комнатам разойтись, но Сэм игнорирует, в темень ночную вглядываясь: – Но на самом деле ты с ними согласен, – продолжает Сэм. – Считаешь себя плохим мальчиком, потому что так проще, и вообще, ты же ведь предупреждал, но на самом деле хочешь, чтобы кто-нибудь, желательно Агата, тебя переубедил, и вы жили долго и счастливо. Сэмюэль вздыхает, голову устало поворачивая, потому что Александр впервые наконец молчит, и это непривычно, даже неправильно как-то. – Чего ты хочешь? – отзывается Нильсен, качели сильнее раскачивая. – Чтобы я тебе пятерку по психологии влепил? Если честно, могу тебе только по морде сейчас влепить, заслужил. – Заслужил, – кивает сам себе Сэм, улыбаясь. – Мне неуд как-то влепили, так что ты опоздал. Сэмюэль переводит взгляд куда-то в темноту, расслабленно разглядывая силуэт дерева напротив. Думает, что Александр парень всё же неплохой, только простой до скуки: влюбленный в Агату днём и грустный на качелях ночью. – Я бы тебя на пересдачу отправил, – вдруг говорит Нильсен, посмеиваться начиная. – Думаешь, самый умный здесь? Сэм глаза прикрывает, готовясь к едкому комментарию, потому что такие ведь всегда защищаться готовы до последнего. – За наблюдательность тебе всё же пятерочка, – вдруг говорит Александр с какой-то грустной иронией меж строк. – А вот за выявление причинно-следственных связей выше двойки не получишь. Детектив нашёлся. Александр уходит ни то что бы быстро, но Сэм догнать и не пытается. Покачивается один и думает, что он, выходит, как идиот последний. Потому что наблюдатель из него даже на троечку не тянет, Александр поблажку ему даёт, а Гудман – подзатыльник если только. Потому что Александр, на самом деле, ни черта непонятный и на зверька обычного ни черта не похож. Такие руку откусывают, только попробуй погладь; такие в голову так просто не пускают, особенно троечников с неудом по психологии. За завтраком только Гудман над ухом протянет: «Непрофессионально это, Сэмюэль», – взглядом на Александра с Агатой указывая. Сэма током прошибает, как будто впервые: речь об Агате никогда и не шла.