Петруша

Петруша изредка пошмыгивал носом, стоя на пустом перроне вместе со Ставрогиным (что было очень удивительно для данной минуты, если вы удосужитесь взглянуть на время). Где-то слышался стук шагов по затертым полам, смех и разговоры вполголоса эхом пролетали по туннелю. Петруша вновь шмыгнул, но уже тише, видя, как поглядывает на него Николай. Эмоции в глазах Ставрогина не отражались совершенно, а потому разобрать чувства юноши было очень сложно. Они знакомы с Николаем уже как с неделю, а Петя все не может перестать восхищаться и одновременно с тем пугаться данной персоны. Коля частенько мог сосредоточить взгляд своих пронзительных глаз на одной статичной точке и не обращать внимания на то, как его зовет преподаватель или тот же Петр. — Петруша, — мягко протянул Николя растягивая на языке гласные, словно это и не буквы вовсе, а сладкий густой мед, тающий во рту. — Пе-тру-ша, — по слогам произнес парень, улыбаясь уголком губ, но все так же не смотря на Верховенского. — Николай Всеволодович? — Усмехнулся Петя, подтягивая лямку рюкзака. Звать недавно приобретённого друга по имени-отчеству вошло, можно сказать, в привычку. Петру всегда нравился официоз как в стиле одежды, так и в разговоре. — Петруша, — вздохнул Коля полной грудью, устало прикрывая глаза. — Отчего же звать меня, ежели ничего не надобно Вам, Николай Всеволодович, — рассмеялся Верховенский, удивляясь и радуясь такому складному, красиво составленному предложению. — А Вы опять со своими речами, Петр Степанович, — молвил Ставрогин, все также не размыкая очей, зарываясь ладонью в волнистые волосы Петра и наводя одним движением беспорядок. Чистые отросшие локоны вмиг встают дыбом, нарушая укладку, над которой сегодня с утра корпел Верховенский. Именно это заставляет юношу надуться, а Ставрогина — рассмеяться, потому что Николай уже успел выучить и разузнать реакцию Петруши на все его действия. Гад. Самый натуральный гад. — Имя у Вас красивое, Верховенский, — запоздало отвечает Николай на ранее заданный вопрос. — Очень прозаичное, можно даже сказать. Вскоре приходит нужный поезд, и Коля буквально влетает внутрь, одновременно с тем хватая друга за рукав новой кипельно-белой рубашки. А Петруше только и остается, что с каждым разом дивиться Ставрогину. Впрочем, их обоих устраивает эта своеобразная "игра", да и кто вообще сказал, что они должны быть против?