Let me touch you

      За всё время, что Чимин находился вне клиники, он ни разу не уставал просыпаться.       Каждое утро в больнице начиналось одинаково — на завтрак каша, которая уже не лезла в горло и какой-нибудь фрукт. Обход врачей, приём лекарств, прогулка, обед, сончас… и так вплоть до отбоя.       Серые будни пролетали незаметно, от чего порой можно было потеряться во времени. И, если быть честным, Пак дико устал от этого.       В один момент он поймал себя на том, что начинает ненавидеть эти стены, что стали для него, не побоюсь сказать, домом. Только вот дом — это место, куда хочется возвращаться, где ты чувствуешь себя в безопасности, это твоя личная зона комфорта. Но ничего из этого не подходило под описание его палаты и больницы в целом.       Да, было одно (точнее, одна) единственное, что всё ещё удерживало его от побега. Единственным уютным местом являлся кабинет его старой подруги. Это было единственное место, где он останавливал себя от поспешных поступков.       Дом Юнги, как и время, проведённое с ним, был совсем иным: дом не угнетал серостью, а дышал жизнью, от чего находится здесь было приятно и легко. Дни не были похожи друг на друга, от чего появлялось некое желание проснуться утром не только для того, чтобы вновь просто бессмысленно просуществовать, а для того, чтобы прожить этот день не так, как все другие и посмотреть, что же его ожидает.       Конечно же здесь не обошлось без «но»: Чимин боялся того, что будет после. Он безусловно чувствовал себя лучше, но долго ли это продлится? Что, если терапия не сможет помочь и ему придётся вернуться в клинику? Он же попросту сойдёт с ума от этого.       А что будет, если терапия всё же поможет, но последующие будни не будут такими яркими, и он в конце концов вновь вернётся к самому началу?       Неизведанность пугает. Но он должен двигаться дальше.       Проснувшись, он не находит своего врача ни в комнате, ни в гостиной, ни на кухне.       « — Странно…» — хмуря брови, думает он.       Единственное место, где он ещё мог быть — сад.       Надеясь встретить старшего там, Чимин двигается к выходу на задний двор. Но сталкивается с врачом прямо у двери.       — Доброе утро, Юнги-хён. Я уже думал, что Вы меня бросили.       — Доброе, Чимин. Простите, мне стоило Вас предупредить о смене местоположения завтрака, только вот подумал я об этом в последний момент. — неловко улыбается альфа, пропуская младшего вперёд.       В саду их ждал столик, на котором стояли нарезанные фрукты, кувшин с соком, а в тарелках их ожидала…       — Я вот только недавно вспоминал о каше… — полушёпотом проговаривает Чимин, усаживаясь за стол.       — Вы что-то сказали?       — А, нет. И так… что нас ожидает сегодня?       — Крайне увлекательный день. — доктор широко улыбнулся. — Вы любите животных?       — Да, но довольно редко с ними контактирую.       — Тогда Вам точно придётся по вкусу то место, куда мы поедем после завтрака.

* * *

      — Неужели это… — Пак смотрел на яркую вывеску с изображёнными на ней животными и названием «Живой дом» удивлённо-восхищённым взглядом, на что врач усмехнулся.       — Да, это приют. — Юнги вытаскивает из багажника собственного автомобиля пакет с игрушками — Подержите пожалуйста. — и отдаёт его Паку, после доставая две пятикилограммовые упаковки с кормом (один для собак, другой — для кошек) и продолжает говорить. — Я считаю, что никто не лечит так хорошо, как животные. — он подходит к Чимину и, завидев его загоревшиеся глаза, одаривает его улыбкой — Пушистые друзья заждались нас, поэтому давайте поспешим.       Чимин придерживает дверь для врача, на что тот говорит «Спасибо» и спешит пройти внутрь, стараясь держать небольшую дистанцию между ним и его пациентом. К удивлению Юнги их никто не встречает, хотя владелица приюта говорила о работнике, что должен был их ожидать.       Опустив пакеты с кормом на пол, он проходит вглубь помещения, направляясь к комнате персонала, куда тихонько стучит, внимательно прислушиваясь. За ней слышен чей-то отчётливый храп.       После того, как он постучал прилагая больше силы, за дверью раздался грохот, копошения и несколько нецензурных выражений, на что врач хмыкнул и вернулся к ожидающему Паку.       И пока он забирал у Чимина пакет, отставляя его к корму, из двери вывалился (в самом прямом смысле, споткнувшись об порожек) молодой парень.       Выпрямившись, он двигается к гостям, зевая и без особого энтузиазма проговаривая:       — Добрый день. Вы мистер Мин?       — Он самый. — после этого парень переводит на них взгляд, сначала оценивающе глядя на альфу, а после переводя свой взор на омегу, который заметив, на сколько сильно изменилось выражение лица юноши со скучающего на заинтересованное с довольно с устрашающей улыбкой, вмиг насторожился, пока стоящий рядом Юнги приготовился к активным действиям. — Рад, что Вы всё же приехали. — не сводя с младшего взгляд и уверено двигаясь к нему, говорит парень. — А также я польщён, что нас посетил столь очаровательный омега. Как Ваше имя, обладатель красивых глаз? — Чимин нервно сглотнул, делая шаг назад от пугающего альфы, что попытался взять его за руку, дабы оставить поцелуй на ней.       В этот же момент перед ним выросла фигура, загораживающая работнику вид на омегу.       — Прошу Вас прекратить. — глаза Пака расширились, и он соврёт если скажет, что не услышал рычание в голосе врача. — Иначе мы покинем это место в ту же секунду и доложим Вашему начальству о несоблюдении договора, что может в лёгкую привести к разрыву контракта с нашей больницей. И поверьте, выговор и штраф — это малая часть того, что Вас ждёт в таком случае. Я ясно изъяснился?       — Вполне себе. — негромко бурчит, ясно осознавая, что он в проигрыше. — Вас провести?       — Нет, спасибо. Я здесь не в первый раз, так что знаю, где, что находится. К тому же, насколько я помню, к нашему приходу уже всё подготовлено. Вы можете быть свободны.       Юноша кивает и удаляется под злобным взглядом Мина, который тут же заменяется на обеспокоенный, когда он оборачивается к Чимину.       — Вы в порядке?       — Да, вроде да. — судорожно кивает Пак.       — Хорошо, — выдыхает старший. — Тогда идёмте?       — Да, конечно.       Недолго попетляв по коридорам, они выходят на задний двор приюта, где располагалась площадка для животных.       В летних вольерах их уже ожидало несколько собак, что были вовсю готовы к играм, а Чимин, завидев их, почувствовал себя немного спокойнее.       Старший, не задумываясь, подходит и отворяет его двери, выпуская животных на свободу, что радостно приветствуют его лаем, обнюхивают и резво виляют хвостами.       — Привет-привет. — улыбается он, после замечая неуверенно мнущегося Пака чуть поодаль от них. — Так, ребятушки, не я с вами играть пришёл, поэтому дружно бежим к вон тому человеку. — говорит доктор, указывая рукой на омегу, после чего несколько собак уносится в сторону Чимина.       Тот сначала удивлённо таращится на них и, чуть погодя, неуверенно протягивает им руку, которую псы спешат обнюхать и облизать, после начиная радоваться ещё сильнее, пока на лице Пака проскальзывает еле заметная улыбка, тут же исчезая.       Но от Мина это не уходит.

* * *

      Наблюдая за Чимином, Юнги всё больше осознаёт и понимает, чего он хочет. Нет, не Пак. А именно Юнги.       Возможно кто-то бы мог сказать, что это эгоистично и непрофессионально с его стороны в этот момент думать не о пациенте, а о себе, но Мин с этим поделать ничего не может. Чимин меняет его, неосознанно заставляя прислушиваться к себе и знакомится с самим собой также, как и сам Пак заново знакомится с жизнью.       Если раньше альфа только и делал, что думал, как же помочь пациенту и сделать его счастливым, рядом с этим парнем он больше задумывается о собственном счастье. Точнее о счастье в лице Чимина.       До него у Юнги было ровно три пациента. И все трое сейчас здоровы и счастливы. Он радовался улучшениям в состоянии всех троих. Только вот малейшие улучшения в состоянии Чимина его не радуют. Они делают его счастливыми. Они заставляют его делать всё, чтобы сам Чимин стал счастливым, чтобы он был намного счастливее своего врача.       Честно говоря, Мин считает, что этот парень — тот самый человек, что перевернёт его жизнь и его взгляды на всё.       Этот парень, даже не задумываясь об этом, заставляет Юнги двигаться дальше и задумываться о завтрашнем дне не в смысле предстоящего очередного дня терапии (ну и это тоже), а в смысле нового дня, дня, когда можно что-то поменять, или оставить как раньше, когда можно куда-то бежать, или, замерев на месте, просто с тихим восхищением наблюдать за происходящим вокруг.       Он — как приходящий каждое утро рассвет. Младший так же как он подаёт новые идеи и вдохновляет на жизнь. Он буквально вдыхает её в тебя. Или может Юнги просто сошёл с ума.       Но есть и обратная сторона этих счастливых мыслей.       Что будет после?       Сам того и не подозревая, он, как и его пациент, сомневается в том, что будет после. А что если в этот раз у него ничего не выйдет? Что если Чимин после просто исчезнет из его жизни просто оставшись ненавязчивым воспоминанием, образом, изредка являющимся во снах и воображаемым силуэтом, что будет мерещиться в огромной толпе. Да, пусть он самый настоящий человек, но ведь неизвестно, что будет завтра.       Какой-нибудь скептик-реалист непременно бы ответил на это с едкой ухмылкой, что завтра будет вторник с хорошей погодой, двадцатое число, ещё один день терапии. Только вот Юнги не об этом.       Думаю, каждый из нас хоть раз в жизни боялся будущего, будь оно предстоящим экзаменом, важной встречей или днём полным неожиданностей. Вот и в жизни Мина, что до этого отлично боролся с собственными мыслями и страхами, столкнулся с этим. И он не знает, как этому противостоять.       Тяжело вздыхая он замечает рядом стоящего альфу, что вместе с ним уже минут пять наблюдает за Паком.       Заметив, что на него обратили внимание, парень спрашивает:       — Он Ваш муж?       — Нет. — отрицательно мотает головой старший.       — Любовник?       — Нет. И даже не парень, не друг, не брат и не сын. — отвечает Юнги как-то грустно. — Он мне буквально никто.       — Но, дайте угадаю: в тот же момент он для Вас — всё?       Мин окидывает юношу немного удивлённым взглядом вновь думая о том, что по нему всё слишком видно. Или он встречает слишком много «читающих по глазам» людей.       — А ты довольно неплохой парень, когда не смотришь на омегу, как на мясо.       Молодой человек смеётся, после продолжая говорить.       — Звонила миссис Чои. Просила передать Вам спасибо за корма и игрушки.       — Передай ей спасибо за сотрудничество с нами. — поднимается с места старший и, дождавшись кивка младшего альфы, начинает двигаться в сторону омеги.       — Как Ваши дела?       — О, Юнги-хён. — довольно оживлённо произносит он, на что Мин начинает улыбаться. — У нас всё чудесно. А как у Вас?       — Прекрасно. Не устали ещё?       — Признаться честно, — усмехается он — От такого количества внимания я немного выбился из сил.       — Тогда пойдёмте к более спокойным жильцам этого места. Заодно и перекусим.       — Хорошо. — кивает он, поднимаясь с места и, в последний раз погладив собак, проговаривает — Пока, парни. Рад был с вами познакомиться.

* * *

      — Не понимаю, как люди могут бросать их.       После времяпровождения с собаками, они вернулись в здание и прошли в комнату с усатыми жильцами — коты и кошки разных пород и возрастов встретили их весьма радушно, окружив теплом, нежностью и довольно громким мурчанием.       — Люди странные существа. — хмыкает доктор Мин, заводя машину. — Мало того, что они бросают животных, они нередко бросают и себе подобных, то есть людей. Люди весьма странные и противные.       — Но, Юнги-хён, Вы ведь тоже человек.       — Ну, а кто сказал, что я не противный?       — Я весьма убеждён в том, что Вы очень даже хороший.       — А может я такой только перед Вами? — Юнги поворачивается к Чимину, встречаясь с его взглядом и безнадёжно застывая.       — Я настолько особенный, или Вы пытаетесь мне понравится?       — Всё может быть. К тому же, вдруг я на самом деле не человек?       — В таком случае, у Вас очень хорошо получается внушить доверие.       — А что насчёт Вас? Вы тоже кажетесь весьма приятным человеком.       — Бросьте. Вдруг я на самом деле не такой?       — Играете по моей же тактике?       — А что, если да?       Юнги сдаётся, первым отводит взгляд и усмехается.       — Ладно, Ваша взяла.       — Не волнуйтесь, я ещё дам Вам возможность отыграться. — Чимин тоже отворачивается, чтобы пристегнуть ремень, пока Мин старается успокоить всех бабочек, что неожиданно проснулись в его животе.       — Даёте мне поблажки?       — Или просто пытаюсь ответно втереться к Вам в доверие и понравиться, чтобы после самым жестоким способом расправиться.       — Тогда, можете радоваться, у Вас это отлично получилось.       — Неужели? Я ожидал большего сопротивления.       — На самом деле всё гораздо проще. — альфа улыбается, останавливаясь перед светофором. — Пока что в мире остались люди, которые думают не только о своей выгоде, но и слушают собственное сердце, задумываясь о других.       — Вы уверены, что я такой человек?       — Я скажу даже больше, — он поворачивает голову к младшему, вновь заглядывая в глаза. — Вы один из самых удивительных и прекрасных людей, которых мне приходилось встречать.       Сердце Чимина кажется замирает, а мир вокруг замедляет свой ход.       — А Вы, — чуть погодя отвечает он. — Вы не человек.       — Кто же я тогда? — усмехается.       — Вы дар свыше. То, чего пожелаешь каждому, но получив, не отдашь никому.       Они смотрят друг на друга не отрываясь, как бы продолжая диалог зрительно. Всё вокруг будто специально затормозило, боясь побеспокоить их. Но точно не водитель сзади.       Раздался громкий сигнал, за которым последовало несколько нелестных слов в их адрес, после чего Юнги спохватился, быстрее трогаясь с места, а Чимин, прокашлявшись отворачивается к окну, изредка через отражение поглядывая на ставшего серьёзным доктора.       Это всё смешно и смущающе до безумия. И как он теперь будет смотреть доктору Мину в глаза?

* * *

      Они едут уже почти полтора часа в тишине, которую разрезали лишь шум колёс, рычание мотора и проезжающие мимо машины.       Не решаясь заговорить, они незаметно (как казалось им) поглядывали на профили друг друга, после вновь отворачиваясь и кусая губы от собственной неловкости.       За окном не спешно вечерело. Солнце катилось за горизонт, окрашивая небо, что ещё недавно было голубым, в разнообразные цвета — от оранжевого, до фиолетового — после, словно кисть, касающаяся белоснежной ваты, дарила облакам нежно-розовые, местами даже персиковые оттенки.       Воздух за городом был прекрасным — дышало легко, а с каждым новым километром машин становилось всё меньше.       Чимин смотрел в окно, наблюдая за сменяющимися пейзажами. Они были максимально удивительными, красочными и разнообразными, от чего порой в груди спирало дыхание от восторга: небольшие деревеньки, в которых жизнь с уходом солнца начинала медленно стихать, сменялись зелёными полями с иногда гуляющими по ним коровами, лошадьми или работниками, что находились там в самом прямом смысле «от заката, до рассвета», а те, в свою очередь, перерастали в красивые леса, где остатки солнечных лучей еле-еле просачивались сквозь густые ветви деревьев, от чего всё казалось более волшебным и непременно хотелось прогуляться, не просто понаблюдав за этим издалека, а ощутить их неповторимую атмосферу на себе.       Сейчас он был максимально спокоен и расслаблен, от чего их долгое молчание уже не казалось таким напряжённым, а было, в своей мере, даже романтичным.       Юнги внимательно следил за дорогой, порой отвлекаясь на те же пейзажи и даже немного сожалея о том, что он не художник и не может всего этого запечатлеть на холсте.       Он был точно так же расслаблен, а в голове уже не жужжали навязчивым роем мысли о возможном плохом конце. Всё же жизнь — самое не предсказуемое, что есть во вселенной. Поэтому не стоит ли жить одним моментом и, как он думал ранее, «с тихим восхищением наблюдать за происходящим вокруг»?       Но что больше привлекало их внимание и заставляло восхищаться — это профили друг друга.       Черты лица в закатном солнце казались ещё более красивыми, от чего невольно хотелось остановить время, запечатлев тот момент, когда они, по своей же неосторожности, встретились взглядами, любуюсь друг другом всего пару секунд, хотя в тоже время им казалось, что счёт пошёл на минуты и даже больше.       — Может включить радио? — негромко спрашивает Юнги, стараясь не рушить всю идиллию.       — Не стоит. — так же тихо отвечает Чимин, а старший даже рад такому раскладу. — Куда мы всё же едем?       — Думал, расскажу обо всём, когда будем на месте, но видимо пришло время. — усмехается он, продолжая наблюдать за дорогой. — Наш сегодняшний день терапии можно кратко назвать «Связь с природой». Мы побывали у животных, а теперь едим контактировать с растениями, звёздным небом и прочими чудесами природы. Как Вы смотрите на то, чтобы заночевать в лесу?       — Думаю, это хорошая идея. — чуть подумав, отвечает омега, мысленно радуясь такому раскладу.       Он ещё ни разу не спал на природе, от чего внутри что-то в тот же миг загорелось ярким огнём и ему уже не терпелось выйти из машины, вдохнув аромат леса.       Почти через полчаса они свернули с трассы. Асфальт под колёсами вскоре заканчивается, и они начинают ехать по земле, проезжая куда-то вглубь, будто стараясь спрятаться от чужих глаз подальше.       — Думаю, вот здесь, — доктор Мин тормозит, довольно глядя на полянку перед автомобилем. — Мы и остановимся.       И, как младший и предполагал — в лесу пахнет поистине волшебно.

* * *

      Они довольно быстро (как показалось им самим) управляются с обустройством своего места: раскладывают два кресла, разжигают костёр, ставят палатку и кладут в неё два спальных мешка и успевают даже вскипятить воду для какао (Юнги утверждал, что сейчас они должны пить именно его, а Чимин даже и не думал отрицать это) и сварить рамёна, обсуждая то, что это определённо лучший их ужин.       Занимаясь всем этим и обсуждая всякие мелочи они и не замечают, как на лес опускается темнота, небо покрывают миллиарды звёзд во главе которых была луна.       — Я долгое время думал, чем же мы можем заняться здесь и в конце концов мне пришла на ум отличная мысль. — возвращается из машины Юнги, вновь усаживаясь в кресло. — Вы когда-нибудь хотели сжечь свои проблемы?       — Прошу прощения за то, что произнесу далее, но, буду с Вами предельно честным, если Вы имеете ввиду сжечь нескольких людей и себя, то да. Неужели Вы предоставите мне такую прекрасную возможность?       — Сжигать Вам себя я точно не позволю, уж простите, над несколькими людьми подумаю, но не сейчас. — смеётся Мин. — Мы сожжём Ваши проблемы немного иначе. Вот, держите. — он протягивает Чимину пачку листов для заметок и фломастер вместе с ними. — Напишите сюда мысли, воспоминания, эмоции, слова, которые Вы хотите забыть, но всё никак не можете. Не бойтесь писать то, что придёт на ум. То, что Вы сожжёте останется лишь между Вами и костром. Избавьтесь от груза на Ваших плечах, смелее.       — Хорошо. — вздыхает Чимин и вначале теряется. Что он хочет забыть? Чёрт, в обычное время на ум приходит столько всего, а сейчас…       — Попробуйте начать, а после всё пойдёт само собой. — он поднимает взгляд на по-доброму улыбающегося врача.       « — Ладно, начнём с самого простого».       Как и обещал доктор Мин — стоило только начать, и листочки начали заполнятся крайне быстро. Казалось, что он мог второпях повторится и написать что-то не то, но нет.       Через несколько минут он всё же заканчивает, закрывая фломастер и поднимая взгляд на своего врача, в руках которого было всего четыре листика.       — Вы готовы сжечь всё плохое? — омега на это кивает, а старший берёт рядом стоящую коробочку, сначала укладывая туда свои «проблемы», а после передовая её младшему, чьи плохие воспоминания тоже вскоре оказываются внутри.       — И так, на счёт три отправляйте коробку в костёр. Поглубже вдохните, — Чимин послушно делает вдох, вслед за этим выдыхая — И один, два… Три!       Коробка летит в костёр, начиная прогорать со дна и стенок, от чего все записки вскоре вываливаются наружу, навстречу пламени. Всё становится пеплом, одновременно с этим сгорая в голове Чимина. Всё плохое стало пеплом.       — Поздравляю, всё плохое только что сгорело! Вы молодец!       — Спасибо…       — Как себя чувствуете?       — Если честно… — Юнги выжидающе сморит на него, пока Пак ненадолго задумывается, чтобы после выдать — Мне стало чуть легче.       — Это чудесно. — радостно выдыхает альфа.       Пусть они не смогут поступить так с самыми реальными проблемами, но это шаг вперёд, что поможет как можно быстрее расстаться с прошлым.

* * *

Порой жизнь похожа на самый настоящий клубок ниток.

      — Знаете, я слышал, что не рождённые души, находясь в чистилище, ищут свою «искру», которая является главным пропуском на землю. — после пары часов нахождения наедине друг с другом, когда главным развлечением являлись неспешные тихие разговоры, они начали переходить с бытовых на довольно глубокие размышления, как примеру то, о чём ведал сейчас молодой врач. — И многие называют эту самую «искру» предназначением, чем-то, что будет любить будущий человек. Но за то время, что я пробыл на этом свете, я ясно понял, что это вовсе не так.       — Что же тогда есть «искра»? — Чимин, подперев голову рукой, внимательно слушал альфу, что рассказывал весьма увлекательные вещи, при этом активно жестикулируя. Иногда парень по мере разговора даже начинал с ним спорить и высказывать свою точку зрения вовсе не замечая, как начинает открывать внутренний мир перед человеком, сидящим на против.       — Искра — это не чуть не предназначение. Это вещь, если можно так выразиться, превращающее твоё существование в жизнь. Это может быть листопад или красивая мелодия. Это может быть какая-то мелочь, или же этих мелочей может быть крайне много. Это может быть любимое дело или даже чья-то улыбка. Искра — это то, почему ты чувствуешь себя живым. Это то, почему ты живёшь.       — А что случается с человеком, когда он теряет свою искру?

Стоит не много потянуть не оттуда, не за то — и вместо клубка перед Вами будет один большой узел, который даже топор разрубит с большим трудом.

      — Таких людей называют заблудшими душами. К примеру, Вы стали одной из таких. И знаете, мне не терпится узнать, чем именно станет Ваша искра.       А Чимин на это молчит, пока его уголки чуть приподняты вверх. Он внимательно рассматривает старшего, вновь размышляя о том, что тот чертовски красивый в свете языков пламени. А то, как он видит мир — это отдельная тема для восхищений.       — Вы, наверное, думаете о том, что я несу какой-то бред. — усмехаться Юнги, чуть склоняя голову на бок.       — Вовсе нет. Я думаю о том, на сколько же Вы глубокий человек. Знаете, подобных Вам я ещё не встречал. Своими словами Вы буквально заставляете восхищаться Вами и вновь задумываться, зачем я живу.       — Мне приятно слышать такое из Ваших уст. Но может поделитесь своими мыслями о собственном существовании?

Но если не спеша расходовать нитки и разматывать ровно так, как он был замотан —

      — Я в последнее время начал всё больше задумываться над этим, и кое-что для себя понял. Большую часть жизни мы или скитаемся в поисках этого самого «смысла», или просто живём на всю катушку в полной мере наслаждаясь собственным существованием. И почему-то ни в одном из случаев мы не замечаем того, что наше существование в один момент становится жизнью. И мы можем до самого конца не замечать свою «искру». Тогда получается, что мы упускаем собственный смысл из виду, наивно полагая, что его не существует.       — А Вы в чём-то правы. — кивает старший. — Тогда в чём же Ваш смысл жизни?

— то клубок с лёгкостью подастся Вам, каким бы запутанным он не казался.

      — Юнги-хён, может… перейдём на «ты»?       Улыбка с лица старшего пропадает, и он неверяще смотрит на своего подопечного, после вновь начиная ярко улыбаться.       — С удовольствием, Чимин. Я очень рад, что с каждым днём наше общение становится всё более тесным и, не побоюсь сказать, уютным.       — Я тоже очень рад этому, хён.

Стоит лишь приложить немного терпения и усилий, и клубок станет красной связывающей нитью.