Let me touch you

      Первое, что слышит Чимин при пробуждении, это пение птиц, что довольно громко о чём-то переговаривались, но от этого утро было даже более приятным, ведь их голоса — волшебны.       Желания вылезать из тёплого спального мешка не было ни слышно, ни видно, поэтому омега, постаравшись получше укутаться, зевает и, прикрыв глаза, переворачивается на бок, вновь расслабляясь и подумывая заснуть. Но вскоре он вновь открывает глаза, ведь слышит чужое сопение.       Перед ним спит его доктор, чьё лицо сейчас выражало абсолютное спокойствие, от чего душу окутывала пелена тишины и мнимого тепла.       Хотелось, чтобы время остановилось или хотя бы замедлилось, чтобы растянуть этот момент вязкой сладости на подольше.       Сон исчез с корнями. Сам юноша продолжил бесстыдно рассматривать альфу, почти не моргая.       Где-то внутри что-то начинало едва больно щемить от накрывших с головой нежных чувств, от которых он терялся ведь не знал, во что их излить или как проявить. Хотелось непременно глупо рассмеяться, но Чимин продолжал наблюдать, словно видел альфу в последний раз.       Он бы соврал, если сказал, что не хотел бы что-то сделать, хотя бы коснуться пальцами чужой щеки. Но подобное для него непозволительная роскошь. К тому же, его могут не так понять, да и никто не обещал, что самому Юнги подобное будет приятно.       И всё же Чимину мало. Не хватает чего-то. Будто сердцу не хватает какого-то до безумия важного кусочка. Или же он заходит слишком далеко.       Только подумав об этом, он закрывает глаза, переворачиваясь на спину. Как же это всё чертовски сложно.       Вскоре он вовсе выходит на улицу, решая освежится и отогнать глупые мысли.       Утренняя прохлада заставляет кожу покрыться мурашками после тёплой палатки, а рассудок заметно протрезветь.       — И вообще ты никто, и зовут тебя никак. — успокаивает сомнительным способом себя, зарываясь руками в волосы.       Сейчас на улице хорошо. Кажется, встал он довольно рано. Солнца ещё не было видно, а рассвет только-только взялся за окраску небосвода. В лесу стоял лёгкий туман. Значит неподалёку есть водоём. Было бы неплохо прогуляться.       Вернувшись в палатку за кофтой, в которой он сидел вчера вечером, он направляется на поиски воды. Хотя скорее это будет разговор наедине с самим собой.       Что вообще с ним происходит? Хотя ладно, кому он врёт: он прекрасно знает, что с ним. Но как это вообще произошло? — рассуждал он, огибая деревья и двигаясь куда-то в глубь.       За, казалось бы, короткий промежуток своей жизни он успел понять, что привязываться к людям — весьма больное и гиблое дело. Уж легче собственные крылья отрастить и вылетать со дна, чем ждать, когда тебе скинут верёвку, ведь та может и оборваться.       « — Но, если крылья будут сломаны от очередного падения?» — тут же всплыло в голове голосом Мина.       « — Значит, будем стараться и карабкаться.» — замедляет шаг, отвечая в тон.       « — Ты будешь вновь падать и разбиваться. Рано или поздно тебе всё равно понадобится чья-то помощь.»       — В этом и вся проблема… — тяжело вздыхает он.       Всё же отыскав небольшое озеро, он садится почти у самой воды, притягивая к груди колени и утыкаясь в них подмёрзшим носом.       Юноша прекрасно понимал, что без контакта с людьми и чужой помощи в этом мире прожить нельзя. Кто-то бы обязательно опроверг, но все мы прекрасно понимаем, что используем чужую помощь для выживания в этом мире порой даже не задумываясь об этом. И какими бы независимыми и самостоятельными не пытались быть люди — полностью быть такими у них не выйдет. От этого ему становилось не по себе.       Принимать как должное чужую помощь он не умел. А в один прекрасный день настанет момент, когда надо будет распрощаться с доктором, который сделал для него крайне много. Прощаться от этого станет ещё сложнее.       Чем же он отплатит ему за такую помощь? Чем обычно платят за «жизнь»?       Рассветное солнце опускалось на лес, очерчивая макушки высоких деревьев и начиная отражаться в водной глади.       Он всегда считал Закат чем-то необычно красивым. Но вот он, Рассвет. И он совсем другой.       Закат дышит теплом, небольшой тоской и уютом, крепкими объятиями, тёплым ужином, терпким вином и разлукой. Он чувствуется тёплым дождём и чем-то сокровенным.       Рассвет же совсем иной — он пахнет лёгкой прохладой, чуть влажным от капель россы утром, нежными поцелуями, крепким кофе или горячим чаем. Он пахнет началом, маленькими капельками слёз и лёгкой улыбкой.       Они совсем разные. Но их соединяют общие небо и солнце.       « — Как же хорошо, что мы не Закат и Рассвет, иначе мы не смогли бы встретиться».       « — Кажется, пора возвращаться.» — подумал он, поднимаясь с места и направляясь в ту сторону, откуда пришёл.       Нельзя сказать, что он что-то решил из всего этого для себя. Он всё ещё не знает и тонет в сомнениях. Но теперь ясно понимает, что легко ему не будет. В целом, пока альфа продолжает спать, у него есть время, чтобы решить. Хотя в одиночку он не сможет.

* * *

      Проснувшись, Мин не спешит открыть глаза. Потянувшись, он делает глубокий вдох и тут же переворачивается на бок. В палатке душно, но несмотря на это он выспался и уже улыбается. Точнее улыбался ровно до тех пор, пока не открыл глаза.       Он хотел уже было подскочить с места, но сделать этого ему не даёт спальный мешок, от чего он тут же валится назад, ударяясь головой об землю.       В какой-то мере он благодарен себе за забывчивость, потому что от удара рассудок не намного, но проясняется.       « — Главное не паниковать.» — делает ещё один глубокий вдох и выдох, после расстёгивает мешок и покидает палатку.       От смены температуры мурашки бегут по спине, заставляя Мина поёжиться.       Оглядываясь по сторонам, Юнги надеется найти омегу где-то поблизости. Волнение начинает окутывать, словно кокон.       Казалось бы — Чимин мог просто пойти прогуляться. Это ведь лес без людей, громких звуков. Ведь состояние улучшается с каждым днём, так что волноваться, вроде, незачем. Но сердце начинает ускорять темп, будто пытаясь вырваться из груди, словно птица из клетки. Её перья летят в разные стороны, неприятно щекоча всё вокруг. Она царапает когтями душу, всё стремясь на свободу.       Но всё в миг замирает, когда Юнги видит юношу сидящим в кресле-раскладушке. Облегчённо вздыхая, он подходит ближе, желая поздороваться, но…       « — Спит.» — думает и начинает улыбаться тому, как парень недовольно морщит носик. — «Как же ты меня напугал.»       Рука потянулась к чужому лицу, поправляя спавшую на глаза чёлку и тут же одёргивая себя.       — Что я творю?.. — шепчет он, испугано глядя на Пака, что даже носом не повёл, но морщиться перестал.       Решив оставить спящего в покое, мужчина решает взяться за сборы домой. Сегодня их ждёт весьма уютный вечер. Как минимум — Юнги очень хочет, чтобы этот вечер был уютным.       Разжигая на месте вчерашнего костра костёр поменьше, он ставит кипятиться воду, пока сам уходит собирать палатку.       Одним из спальных мешков он накрывает Чимина — тот почти что свернулся клубком на кресле, а надетая на него кофта оказалась слишком лёгкой для сегодняшнего дня. Сегодня было и правда прохладнее обычного, от чего Юнги даже задумался, не продует ли его пациента?       Через какое-то время палатка уже в сложенном виде отправляется в багажник. Остаётся лишь затушить костёр и положить то кресло, в котором спал Чимин.       Будить его не хотелось от слова «совсем». Юнги прекрасно знал о трудных отношениях со сном, от чего очень хотелось дать Чимину лишний раз выспаться без кошмаров. Но дорога предстояла не близкая, кофе был уже выпит и здесь их больше ничего не задерживало.       С одной стороны, альфа мог бы отнести его в машину, тем самым облегчив жизнь всем. Только вот он не мог позволить себе такого, ведь и так позволяет себе слишком много по отношению к человеку, боящемуся прикосновений. Неизвестно, чем может закончиться этот раз.       Поэтому, собрав силы в кулак, он подходит ближе к креслу, садясь перед ним на корточки, и тихо говорит:       — Чимин, просыпайтесь… То есть, просыпайся. Нам уже пора ехать.       Сам же Чимин на это отрицательно мотнул головой и промычал что-то на подобии «Неа». Юнги на это тихо хихикнул.       — В машине доспишь. Там теплее и в какой-то мере удобнее, так что идём. Просыпайся.       Нехотя, парень всё же приоткрывает глаза, что-то нечленораздельно бурча и поднимаясь со своего места. Младший чуть не падает, но его ловит доктор и уже придерживая его за плечо и руку, альфа доводит его до машины. Открыв заднюю дверь, он помогает парню туда забраться и лечь. Чуть подумав, он стягивает с себя толстовку, сворачивая её и подкладывая омеге под голову.       Быстро сходив за всё тем же спальным мешком, он накрывает им Пака и уже хочет закрыть дверь, как вдруг слышит в свой адрес совсем тихое, на грани дремоты:       — Спасибо.       Юнги тормозит, бессовестно зависает, прокручивая это слово в голове, будто услышал что-то крайне удивительное.       Постаравшись как можно тише закрыть дверь, он прижимается к ней спиной. Где-то в душе разливается тепло, а на губах появляется улыбка.       « — Какой же я глупый…» — усмехается он, качая головой. — «Веду себя, как безнадёжный идиот. Хотя, если быть точнее…»       Он решает не заканчивать фразу, улыбаясь ещё шире и удивляясь самому себе ещё больше. Такое с ним правда впервые.       Покончив с сборами, он садится в машину и наконец начинает ехать, примерно рассчитывая время в голове и вспоминая, где ему стоит остановиться. И, кинув через зеркало кроткий взгляд на спящего паренька, он сам себе кивает, с чем-то соглашаясь в своих мыслях.

* * *

      Чимин просыпается на подъезде к городу.       Приняв сидячее положение, он трёт глаза руками, сладко зевая. Когда удаётся отойти от сна, он оглядывается вокруг.       В машине юноша один. Судя по виду из окон, они заехали на заправку.       Перебравшись на переднее пассажирское сидение, он потягивается, а после вздрагивает, напуганный неожиданным стуком в окно. Повернувшись, он видит за стеклом своего доктора, что машет ему и жестами просит опустить стекло.       — Приветствую. — улыбается тот. — Как спалось?       — Здрав… Привет. Да вроде хорошо.       — Это чудесно. Вы… то есть, ты хочешь чего-нибудь? Кофе, к примеру?       Юнги неловко чешет затылок. Переходить с «Вы» на «ты» оказалось труднее, чем он предполагал.       — От кофе бы я не отказался. Если тебе не трудно…       — Ох, что ты, совсем нет. Пару минут и я приду.       Как только альфа отходит от машины, удаляясь в здание заправки, Чимин поднимает стекло, откидываясь на спинку сидения.       Что-то будто мешает ему спокойно дышать. И это «что-то» точно не приступ. Это «что-то» не даёт ему разумно мыслить и будит бабочек в животе.       — Я безнадёжен… — выносит вердикт омега, глядя через лобовое на мужчину, что оплачивает им кофе.       Он не представляет, что будет дальше, если уже сейчас он теряется от собственных мыслей и чувств. Ясно только одно — легко теперь точно не будет.

* * *

      Чимин, если быть честными, был уверен, что это лечение окажется провальным. Он даже думал о том, чтобы улететь в далёкую Швейцарию, чтобы в первый и последний раз прогуляться по улочкам другой, совершенно чужой страны и посетить «Dignitas».       Разговор об этом решении он откладывал довольно долго. Чжиын должна была знать, не только как главврач больницы, но и как последний близкий человек. Да, Чимин понимал, что это было бы для неё огромным ударом, но в последние полгода жизнь стала невыносимой. Хотелось покончить с этим как можно скорее.       Он всё рассчитал: Чжиын не смогла бы отказать ему, ведь видела, как сложно было Паку. Подготовка должна была занять четыре месяца и тогда омега смог бы сделать себе самый лучший подарок на новый год. Оставалось лишь поговорить.       Разговор должен был состояться тем же днём, когда ему сообщили о новой терапии. Казалось, что внутренний мир был разрушен в очередной раз. Только теперь ничего не подлежало восстановлению — только заново перестраивать. Но отсутствие жителей, что служили надеждой на восстановление ясно давало понять — это конец, одно из его последних приключений.       Приветствие врача звучало словно приговор. Сил пытаться уже не было. И лишь слёзы старой подруги заставили его пообещать, что в этот раз он сделает всё возможное. Если же не выйдет он перестанет пытаться, просто закончив с этим.       И только сейчас, ожидая на кухне с приглушённым светом своего врача, он вновь готов и даже верит, что в этот раз всё точно будет хорошо.       — Ты пьёшь? — на кухню входит Юнги, у которого в одной руке два бокала, а в другой бутылка из тёмно-зелёного стекла.       — В каком смысле?       — В смысле алкоголь.       — Пил пару раз, но не злоупотреблял.       — Тогда не откажешь мне в парочке бокалов вина?       — Почему бы и нет. — кивает парень.       Мужчина ставит всё на стол, быстро подготавливая закуски и, совсем скоро, усаживаясь напротив, начиная разливать вино по бокалам.       — Что у нас сегодня за день? — нарушая тишину, спрашивает Чимин. Голос его звучал приглушённо. Говорить сейчас громко вовсе не хотелось, ведь создавалось ощущение, что всю эту атмосферу легко спугнуть по неосторожности.       — Я долго думал, чем мы можем сегодня заняться и решил, что самое время просто поговорить. По душам, или нет, решать тебе. — альфа мягко улыбается, протягивая бокал Паку. — Но для начала я хочу выпить за путь, который ты преодолел за эти несколько дней. — старший поднимается на ноги, глядя в чуть удивлённые глаза своего подопечного — Думаю, результат заметен, поэтому я хочу сказать тебе большое спасибо, что стараешься и прокладываешь путь к своему выздоровлению. За тебя. — они тянутся друг к другу, чокаются, после делая совсем небольшие глотки.       Мин усаживается обратно, а Чимин, чуть подумав, начинает говорить.       — В данной ситуации нужно говорить не мне, а тебе спасибо, Юнги-хён. — он прячет взгляд в бокале, начиная тот нервно крутить. — Если бы не ты, то сейчас бы я готовился к собственной смерти, как бы то не звучало. Я же… могу поделится кое-чем?       — Конечно. Я же твой врач. К тому же, можешь считать меня своим другом. Мы уже когда-то говорили на тему доверия.       — Да, я помню. Тогда… — он набирает в лёгкие побольше воздуха и поднимает взгляд. Юнги смотрит на него с теплотой и поддержкой, от чего становится чуть легче, и он начинает говорить. — За день до твоего прихода я кое-что решил для себя. Точнее решил наконец поговорить об этом с Чжиын-нуной. Ты ведь знаешь, чем занимается компания «Dignitas»?       — Эта та, где людям помогают покончить с собой? — улыбка с лица альфы пропадает, и он начинает понимать, к чему ведёт младший.       — Да, именно. Я собирался поговорить о моей поездке в Швейцарию. Только в самый неожиданный момент появился ты. Не буду скрывать, что тогда не был рад тебе, ведь я устал от лечения и хотелось уже покончить с этим раз и навсегда. Но спустя пару дней я понял, что ты — мой последний шанс, последняя попытка, после которой продолжать пытаться было бы бессмысленно. Но находясь сейчас здесь, я… — он затихает, смотря альфе в глаза, будто думает, что сказать. На самом деле внутри его рвёт на части, ведь этому человеку хочется сказать как можно больше. Чимин чувствует, что его слушают. Он чувствует, что его слышат.       — Я понимаю, что это ещё не конец. И, на самом деле, — он вновь опускает глаза. — Я должен в кое-чём признаться. Я должен был сказать об этом ещё раньше, но что-то мне не давало. Но сейчас, когда я почти полностью уверен в наших усилиях, я не могу об этом умолчать.       Оставив бокал в покое, он складывает руки в замок. И, сделав, глубокий вдох, он уже хочет сказать…       — Ты принимал таблетки.       Но оказывается перебитым.       Удивлённо глядя на врача, он пытается понять, где и как прокололся. Но это не так важно как то, что ждёт его сейчас, ведь он понимает, что это даже не вопрос.       Ожидает он самого худшего: слов о неоправданном доверии, разочаровании в нём, о сожалении взятой ответственности, слова о том, какой он никчёмный и, как контрольный выстрел — отказ от дальнейшего лечения.       — Я узнал об этом случайно, наткнувшись на пустую коробку от них в мусорке ванной. И я как раз хотел поговорить с тобой об этом.       В отличии от ожиданий омеги, голос Юнги звучал мягко, будто он и вовсе не собирался его отчитывать.       — Прости. — выдавливает из себя Пак, не решаясь вновь взглянуть тому в глаза.       — Ты не должен извинятся, всё хорошо. Я понимаю, что слезть с таблеток не так просто. Особенно когда кажется, что они где-то, но помогают. Так что всё хорошо. Но, скажи, они тебе правда помогают?       — Я так думал. Но в последние два дня я не успевал и даже забывал их принять. Я был удивлён, но чувствовал я себя гораздо лучше. Мне не снились кошмары, а днём я не ощущал такой подавленности, как когда их принимал. Поэтому я решил закончить их пить.       — Ты молодец.       — Что? — омега, явно не ожидая таких слов, удивлённо смотрит на чужую мягкую улыбку.       — Ты молодец, что рассказал мне обо всём и принял такое решение. Могу я… прикоснуться к тебе? — в первые за всё время Чимин слышит в голосе врача неуверенность.       — Д-да. — еле слышно отвечает Пак.       Юнги не спеша тянется к чужой руке, аккуратно, словно на пробу, касаясь пальцами тыльной стороны ладони, а после накрывает её собственной. И, глядя Чимину в глаза, он тихо говорит:       — Ты большой молодец и я рад, что ты в какой-то степени доверяешь мне. Спасибо тебе за это и за твои старания. Но очень тебя прошу: если тебя начнёт, что-то беспокоить, какие-то мысли, кошмары или тебе будет нужна какая-то помощь — скажи об этом мне. Мы всё решим и я со всем помогу. Ты не один, я с тобой.       И парень не выдерживает.       На глазах выступают слёзы, и он всхлипывает, еле различимо шепча «Спасибо», после чего на его губах расцветает мягкая, благодарная улыбка. Юнги поднимается с места, садясь перед ним на корточки, после чего берёт его за вторую руку и, не разрывая зрительного контакта, также мягко улыбается.       И всё же у Чимина очень красивая улыбка.