Беспамятство

Этот удар косой должен был стать последним в дуэли. Она пробила когти Карла, чья правая рука в это время была слишком далеко, чтобы встать в нужную позицию для парирования. Для Карла сей момент шел словно в замедленной съемке. Каждый миг тянулся как густая смола. И в этот момент глаза Ларгерая приобрели салатовый свет. Его левая рука покрылась темно-зелеными лентами, прямо как в его второй форме. Лезвие энергетического оружия Шинташи было остановлено ладонью. - Ты правда думал, что я так легко умру, после всего, что было? Меня невозможно победить, потому что я худший из людей. Во время этой фразы бывший ортусовец уже почти закончил свою атаку клинком. Лицо визави оставалось неизменным. Оно не менялось на протяжении всего сражения. Это даже удивило Карла - личность Шинташи никак не проявлялась. Более того, смена оружия и количество атак вовсе не имели закономерностей, а периодически полудушный брал менее эффективный вариант, чем того требовала ситуация - намеренно. Это ломало голову Ларгераю, ведь тот обычно рассчитывает на чтение своего оппонента и подстраивание под его темп. Подобное различие в фехтовальных стилях могло оказаться фатальным для Карла. Впрочем, победу одержать так и не удалось. В эту же секунду в человека в зеленом прилетела белая переливающаяся субстанция, что словно молот откинула его из "зоны" и впечатала в стену. Совершил сие действие высокий мужчина, вошедший только что в комнату, в коричневом плаще и кожаной одежде. У него были длинные черные волосы, а глаза имели желтоватое сияние. - Ты потерял хватку, Шинташи, - констатировал он. - Цель, к счастью, выполнил. Душа этого юноши как раз заполнит сосуд до предела, - человек подошел к Онтару и его компании. - Очень давно не виделись, Шаргон. А что за чудовище около вас? - спросил он, смотря на легионера. - Ублюдок, тебе еще хватает смелости называть кого-то чудовищем? - разгневался Онтар, что превратил руку в лезвие бездны. - Ах, Онтар! Ты все еще обижен? Много времени же прошло, серьезно. - Это уже слишком, Искандер, - вставил комментарий Шаргон, чье лицо впервые за долгое время стало выражать сильное недовольство. - Онтар, я уничтожил твою жизнь, это так. Естественно, не потому что ты мне не нравишься. Просто оказался не в том месте, не в то время. Так всегда - страдают больше всего именно те, от кого ничего не зависит. Пора бы уже смириться. Прошлое не вернуть. И ты не сможешь его даже воссоздать. Всё, Онтар, всё! Пойми, что ты обречен страдать. Я даже уверен, что бездна тебя поглотила не по твоей вине. Судьба выбрала тебя мучеником. Вся твоя жизнь случайность, - все это время Искандер смотрел в красные точки собеседника, вместе с этим жестикулируя левой рукой. - А ты мне ничего не ответишь, ведь нечего. Я продолжу менять мир, а тебе лишь остается попадать в ситуации, на которые сам не можешь повлиять. Знаешь, в этом ты действительно виноват - ты недостаточно силен был в те времена, чтобы хоть что-то поменять. Сейчас слишком поздно, - Искандер сделал разочарованный выдох. - Ну, не будете мне мешать с этим ветряным юношей? - Будем, - вмешался Шаргон. - Зачем он тебе? - Мне нужны души патологических полудушных, чтобы подчинить себе человечество. Устраивает? - Хах! Нет! - Значится... Ты и Онтар, да... Нет, мне, даже с поддержкой Краузера и Шинташи, с вами не справиться. Что ж, в другой раз. А, да, Краузер, почему ты с ними ходишь? - Они мне нравятся как люди. Ты, с этих пор, нет. Я слишком сильно уважаю Онтара, чтобы пропустить твои слова мимо ушей. - Ладно. Тебе виднее. Только Шинташи не убивайте, он это представление устроил, дабы меня привлечь. Он, между прочим, людей просвещает. После этих слов Искандер шагнул в белый портал с черным контуром, что появился перед ним. Карл к этому времени оправился и поднялся. Шинташи подошел к нему, чтобы пожать руки. Ларгерай ответил взаимностью, что повлекло за собой фразу оппонента. - Я не думал, что убью тебя. Ты силен. И жалок. Сам же блокируешь свою вторую форму. Это говорит о твоей неполноценности, вернее, твое же мнение о самом себе на низком уровне. Меняйся, а я, пожалуй, пойду домой отдыхать от всей это мирской суеты. Работа преподавателем утомляет. И, кстати, твоя рука больше не обмотана лентами, удивительно, правда? - все слова Шинташи произнес без капли иронии.