Фотоальбом

      — Твою мать за ногууууу — тянет Чимин смотря в зеркало на свой новый цвет волос.       Вместо ярко красного, там волосы пшеничного цвета. Уже становится реально страшно узнавать, что же вчера было ещё. И где вообще Хосок?       — Тебе идёт. — кивает Тэхён, смотря на друга взглядом стилиста с модного приговора.       — Спасибо, но мне ни капли от этого не лучше. — выдыхает он. — Ладно, пошли. Надо покормить меня, тебя и твоего мужа, а после найти Джина с моим братцем.       Они спускаются на кухню, где Чонгук одевает свою футболку, тут же замечая появившихся в поле зрения омег. Тэхён нещадно краснеет.       — Да чего ты там не видел? — косится Пак на друга, на что тот закрывает ему рот ладошкой и шипит.       — Вообще-то много чего!       Тот на это лишь глаза закатывает, убирая чужую руку со своего рта и вновь возвращаясь к великому хранителю еды.       — Кто какой салатик будет?

* * *

      В конечном итоге Чон и Ким (или теперь правильнее Чон и Чон?..) решили обойтись одними чаями и, отрытым в недрах ящиков и с наверняка истёкшим сроком годности, печеньем, в то время, когда Чимин, найдя любимый салат, забрался с ногами на стул и начал трапезу.       Увлечённо обсуждая, какая марка детского питания (не спрашивайте) лучше, они чуть ли не пропускают мимо ушей звуки шагов. Повернувшись в сторону лестницы, они замечают Юнги, который, к слову, до сих пор был в одних трусах.       Тэхён закрывает себе и Чонгуку глаза руками, на возглас второго «А мне зачем?!» отвечая, что он уже занятой альфа и не гоже пялится на практически голых, да и чужих альф в целом, и то, что он ещё маленький. Чимин же краснеет, смотря на этого сонного и всё ещё раздетого Мина, давится своим салатом и роняет на себя тарелку с ним.       — А чего ты там не видел? — язвит Тэ, боковым зрением поглядывая на тут же вскакивающего и матерящегося омегу.       Чим поднимает тарелку, попутно скинув с футболки закуску обратно в неё, а после уносится куда-то в направлении ванной.       Тэхён вздыхает, убирая с собственных глаз руку, и тут же беря в неё кружку, отпивает немного чая, а после поднимает взгляд на ничего не понимающего старшего.       — Доброе утро, Юнги-хён. — как-то странно улыбается он.

* * *

      Горячие струи стекали по телу, пуская волны мурашек и размягчая кожу. Ванильный гель для душа дарил приятный аромат и прохладу. Воздушная пена обволакивала тело ожидая, когда она будет смыта.       Вода выключается, и разгорячённый парень выходит из душа, находя взглядом одно единственное полотенце для лица, сухости которого точно не хватит на всё тело.       Со вздохом, он подходит к двери слегка приоткрывая её и впуская прохладный воздух.       — Эй, — начинает он — Люди-человеки?       — Ты чего? — проходящий мимо Юнги с непониманием смотрит на дверь.       — Хён, можешь принести мне полотенце? Оно на верхней полке в шкафу. Пожааааалуйста! — в голове старшего всплывает картинка, где Чимин (что разговаривая с ним краснеет, вспоминая события предыдущих часов) строит милую мордашка (если вы ожидали чего-то пошлого в его мыслях, то знакомьтесь, это Обломинго).       — Сейчас принесу.       — Спасибо!       Через минуты так две, в дверь стучат. Омега с «ну наконец-то» приоткрывает дверь так, чтобы прошла рука.       Рука проходит и кидает во внутрь полотенце, а после вместе со своим владельцем удаляется.       — Спасибо! — ещё раз говорит омега и, закрыв дверь, поворачивается в ту сторону, где должна была приземлиться желанная вещь.       — Блять… — материться он, видя, что ткань кремового оттенка намокает на мокром полу душа. — Как?!       Альфа ушёл, так что за новым полотенцем его не отправишь. Выдохнув, он берёт уже намокший предмет и вешает его на сушилку, попутная хватая полотенце для лица. Его можно и постирать, а волосы и так высохнут.       После сушки тела, он собирается одеваться. Но вот тут тоже его ждёт подвох. Он взял только футболку и трусы. На чистые штаны в ванной не было даже намёка.       Не понимая, за что его так наказывает жизнь, он всё-таки натягивает вещи и надеется, что не встретит никого лишнего по пути в комнату.       Но все надежды рушатся, когда, открывая дверь, он видит Юнги, который, как оказалось, не ушёл…       Юнги, присвистывая, улыбается (:D).       — За полотенце, конечно, спасибо, но кидать его в душевую кабину было не обязательно. И если ты хочешь умыться, то пойдём сначала за полотенцем. — теперь все молитвы парня направлены на то, лишь бы он не стоял красный, как свежий лобстер, но эти молитвы не помогают.       Старший кивает и идёт за парнем, устремляя взгляд на его стройные ноги. Футболка была великовата и смотрелась больше чем идеально.       Уже в комнате, младший открывает шкаф и тянется за полотенцем. Футболка задирается, открывая вид на упругие ягодицы, что, несмотря на обятнутось тканью, казались сногсшибательными. Альфа облизывает губы. Сейчас бы подойти и прикоснуться…       — Вот. — из мыслей выводит протянутое ему нежно-голубое полотенце.       — Спасибо.       Как бы то не хотелось делать, но альфа покинул комнату, направляясь умываться. Он помнит, что как-то в детстве, когда родители ещё не развелись, они всей семьёй пошли в поход. Но вот незадача: всё забыли зубные щётки. Тогда им на помощь пришли пальцы. Паста на указательный палец и вот, пожалуйста — ничем не хуже щётки.       Сейчас была похожая ситуация, поэтому вопрос о чистке зубов был решён именно таким способом.       После того, как Чимин одел штаны, а Юнги окончил водные процедуры, они вновь возвращаются на кухню, где уже сидит новый персонаж — Джин.       — Доброе утро, алконавты. — злобно улыбается он этим двоим, от чего захотелось развернутся и уйти обратно на верх, но они, пересилив себя, подходят ближе.       — Доброе… а где Хосок? — интересуется Чим.       — Болеет у меня дома. — продолжая сверлить их взглядом, отвечает старший.       Мин младший вздыхает.       — Да поведай ты нам уже, что мы такого сделали.       — Ох, раз уж так, то разрешите вас сначала предупредить, что кое-кто может краснеть на протяжении мноооогих моментов.       — Твоя дьявольская лыба меня пугает больше чем то, что я мог натворить по пьяни. — фыркает Чим, двигаясь в сторону дивана.       — Ну, как скажите… хотя бы тогда скажите, с какого момента начать.       — С открытия мартини.       — С открытия второй бутылки шампанского.       — С бутылки ликёра.       Эти трое переглядываются, а Сокджин качает головой.       — Только такие алкаши, как вы, могут отмерять время в алкашке… Ну ладно, начнём со второй бутылки шампанского… И нечего так удивляться. Если бы ты, Тэхён, не выпил её в одиночку и, хотя бы немного, закусывал, то помнил бы чуточку больше…

* * * Flashback * * *

      Праздник был в самом разгаре. Тэхён, опустошивший в одиночку бутылку шампанского, пытался зачитать рэп партию из песни какой-то популярной айдол-группы. Но язык не хотел его слушаться и вместо этого пытался завязаться в узелок.       — На кого собираетесь поступать? — интересуется Юнги, допивая из бокала остатки вина.       — Тэ, если я не ошибаюсь, будет учится в университете искусств на актёра. Я же, из всё своей любви к людям, а особенно — к семьям, хочу открыть кафе, куда можно будет приходить со своими питомцами, а также играть с теми, что находятся там. Поэтому долго думал, на кого именно идти учится, но остановился на поваре-кондитере. — рассматривая гранатово-красную жидкость в бокале, вещает Чим, а после переводит взгляд на альфу. — А ты на кого учишься?       — Я…       — Несмотря на то, что он, — Сокджин ловко подцепляет палочками кусочек свинины и отправляет его в рот. Даже тот факт, что он начинает его пережёвывать не сбивает его, и речь звучит чётко и внятно. — Учится на ветеринара, успешно закончив второй курс, это музыкальное чудо, — он указывает теми же палочками на брата, который закрывает ладонь глаза думая, как бы поскорее заткнуть брата, а то ляпнет же чего-нибудь. — Пишет чудесную лирику и такую же прекрасную музыку к ней, иногда подрабатывая игрой на пианино на свадьбах. Он всю стипендию в этом году спустил на оборудование. Я вовсе не понимаю, почему он, со своим-то талантом, пошёл на ветеринара! Он за свои тексты один раз такие…       — Мин Сокджин! — не выдерживает Юнги, у которого покраснели кончики ушей.       — Что?       Чон и Пак смеются. Всё же эти двое не похожи на них.       — На самом деле, это классно. — просмеявшись, говорит Пак. — Надеюсь, ты когда-нибудь нам покажешь одну из своих работ?       «С учётом того, что несколько песен посвящены тебе, не думаю, что он так просто их откроет.»       — Когда-нибудь может быть.       Джин давится салатом, от чего все удивлённо смотрят на него.       — То есть, родному брату показывать добровольно своё творчество ни-ни, а как… как… Мин Юнги, да как так можно?!       Все смеются пуще прежнего.       Первым успокаивается Хосок, начиная говорить и заглушая волны смеха.       — А ты, Джин-хён, если уж не секрет?       — А…       — А Джин у нас модель будущая. — хмыкает альфа, глядя с прищуром на брата. — Не так давно ездил в какое-то агентство на пробы, речь вроде о подписании контракта идёт.       Омега краснеет, а Чон и Пак тянут многозначительное «оооо».       — Значит скоро мы сможем видеть тебя в популярных журналах?       — Ну, не так уж скоро… пока контракт подпишем, пока раскручусь… Да и что обо мне всё, вон, Хосок ещё не поведал нам ничего.       Всё внимание перемещается на Хо, что аж вздрагивает от такого резкого переключения.       — Я-я учусь на учителя начальных классов, но помимо этого работаю в детском лагере и собираюсь владеть книжным магазинчиком, что завещала мне бабушка.       — Знаете, — Тэхён пьяно икнул, закидывая руки на плечи братьев Чон-Пак. — Любовь к детям это у вас семейное. — он хихикнул, повисая на них.       — Тц, Тэ, переходи пожалуйста на компот, а то ты уйдёшь спать раньше нас всех. — шипит самый старший, на что Ким тут же выпрямляется, отдавая ему честь и тут же поднимая открытую банку с компотом, по сей видимости, собираясь тот выпить…       — Есть, капитан! — и под ошарашенные взгляд присутвующих он подносит горлышко к губам…       — СТОЙ! НЕТ! ПОДОЖДИ!!!       Но было слишком поздно… компот спасти не удалось… как и любимую футболку Тэхёна, от которой навряд-ли отстирается вишнёвое пятно огромных размеров.       — Ой, — ощущая, как всё высыхает и становится сладким, Тэ неловко улыбается.       Все молчат, не зная, что сказать.       — Пойду, пожалуй, переоденусь. Не скучайте! ~       Омега буквально упархивает в дом, пока омеги фейспалмят, а альфы не понимающе переглядываются.

* * *

      Тэ возвращается спустя минут тридцать. Ну сами посудите, насколько трудно пьяному ему стянуть с себя эту грёбаную хрень, в которой непонятно, как путаются сразу и руки, и ноги, а ножниц или людей по близости нет. Ужас!       Но всё же он справился. Правда при возращении вниз он спотыкается об Хосока, лежащего на крыльце с каменной миной в позе, а-ля «львица-царица-императрица» и обижено зыркая глазками на Мина младшего.       Этот альфа забрал всё внимание его любимого братца к себе! Чон не понимает, как Джин со спокойствием смотрит на это, при этом хитро улыбаясь! Это же беспредел! Вот он ещё немного полежит и пойдёт забер… разирб …разбираться, вот! Уууу, берегись, Юнги!       В своих размышлениях он, в конечном итоге, не спешно засыпает. За эти тридцать минут он успел попробовать всё то, что было, ибо после вина каждый начал пить своё. Всё же правильно ему бабушка (правда, не понятно, к чему) говорила, что смешивать не стоит…

* * *

      Часа через полтора, когда у Сокджина вместо бокала вина стал появляться стакан виноградного сока, а Юнги и Чимин, параллельно путая стаканы, вели высоко интеллектуальную беседу, как можно вырвать вампиру клыки, а после отправить их по почте во влажные тропики, двое последних перестали замечать, как начали хмелеть.       — Хён, а как насчёт, чтобы смешать мартини и… что ты там пьёшь?       — Эй, ты оскорбляешь честное имя клубничного ликёра! Как ты…       — Да-да, ликёр, прости. Так вот. Как насчёт взять и.… — изобразив руками подобие «взболтать, но не перемешивать!» по типу взбивание ложками он — Буль!.. — четыре раза булькнул, заставляя Тэхёна начать ржать, а Юнги задуматься. — Ну ты понял.       — Угу… почему бы, собственно и нет? Только подожди, я принесу ещё хороший виски, и тогда у нас вообще коктейль огонь будет!       — Огонь, это подожжённый абсент, а у вас какое-то адское месиво выйдет. — выдыхает Джин, не уставая наблюдать за этими пьяницами.       — Ну или так. Ладно, я ушёл!       И альфа потопал в сторону калитки, по пути заплетаясь в собственных ногах и чуть ли не снося ту, после извиняясь перед ней в поклоне.       Чимин хихикает, наблюдая за ним, пока на его колени ни плюхается тяжёлая туша.       — Чимин~аааааааа. — тянется длинно.       — Чего тебе, слонярааааааа? — передразнивая друга, кряхтит тот, пытаясь скинуть Кима, но тот только ближе жмётся, обвивая шею руками.       — Я хочу замуж. Я уже старый, скоро морщины будут, а я так и умру старой бабой-девственницей… — грустно выдыхает он. — Спешу тебя порадовать, что бабой ты в любом случае не умрёшь, а до морщин тебе дожить надо. Хотя насчёт мужа… — Чимин секундно задумывается, а после вскакивает со стула, от чего Мин старший вздрагивает, Хосок резко просыпается, а Тэхён валится с колен друга. — Решено! Выдаём тебя замуж!       И Ким бы похлопал от счастья в ладоши, но только боль в копчике не позволяет ему такой роскоши.       — Чего разлёгся?! Идём искать тебе мужа!       И, протянув «руку помощи» в прямом и переносном смысле, он помог подняться Тэхёну свою больную задницу, после чего они поскакали на поиски потенциального мужа для Кима, пока Сокджин тихонько молился, кажется, не только всем богам и демонам, но и стихиям.       — Пожалуйста, пусть они не убьются и не убьют никого…       Омеги выскакивают за калитку, начиная глазами-сканерами осматриваться вокруг себя на наличие кого-нибудь.       В тот же момент, когда они выскочили, какой-то парень испуганно отшатнулся с середины улицы, на другой её край.       — Опа, — довольно лыбится Чимин. — Как тебе?       — Ну ничего такой… берём!       И подскочив к незнакомцу, они схватили его под руки и потащили во двор.       Джин, увидев, что они всё же поймали какого-то парня, обречённо вздохнул.       — Отпустите меня! Зачем я вам?! — кричал ничего не понимающий парень, пытаясь вырваться, как вдруг его затыкает поцелуем тот, что повыше.       Омега сминает альфьи губы, заставляя того покраснеть до кончиков ушей, а потом резко отрывается и кричит:       — Чим, тащи стул и верёвку! — и пока Чимин нёс всё нужное, Тэ примкнул к чужим губам обратно.       И теперь никакая фраза «Я не такая, я жду трамвая» не спасёт Тэхёна после того, как он протрезвеет.              И пока альфа находился где-то в, опасной для его положения, прострации, его успели привязать и за его личную жизнь начал бороться единственный (относительно) здраво мыслящий человек.       — Тэхён, одумайся! Вот свяжешь сейчас себя узами брака, и не сможешь ходить по клубам!       — А вот и смогу.       — А если твой муж… ээээ… будет изменять тебе? Есть же про…       — Кастрирую.       — Но ты подумай. Вы совершенно не знаете друг друга!       — Познакомимся поближе чуть позже, а сейчас не мешай мне создавать себе (проблемы) семью!       Сокджин с сочувствием посмотрел на альфу и пожал плечами. На этом его полномочия закончились.       — И так, дорогие мои молодожёны… — Чимин счастливо улыбается, глядя на этих двоих и уже готов пустить слезу счастья, как заостряет взгляд на Киме. — Тэ, а где букет? Где фата?       Оглядевшись, Тэхён натыкается взглядом на листья салата, тут же подскакивая к ним и вырывая с корнем. Вот, букет есть. А фата… о, точно!       Отложив букет на стол, он, перепрыгнув через (чуть не споткнувшись об) Хосока, несётся в дом, вскоре выбегая с куском бабушкиной шторки на голове.       — Готов!       Дождавшись, пока омега займёт вновь своё место, Чимин готовится уже продолжить свою речь, как вдруг…       — Подожди! Юнги-хёна нет ещё!       — Айщ, ну что за альфа… — Пак закатывает глаза. Такими темпами они их никогда не поженят. — Ладно, я быстро.       И он отправляется на поиски Мина, сталкиваясь с ним у калитки.       — Юнги! Там Тэхён замуж выходит! Нужно поторопиться!       — Стой-стой, а как же свадебный подарок?       — Вот же… ладно, пошли быстрее!       И они скрываются за пределами территории. Сокджин смотрит на это всё многострадальческим взглядом и не понимает, как они до такого дошли. Лучше бы он тоже напился… тогда бы хоть какое-то более активное участие в этом дурдоме принял.       Интересно… как там Намджун поживает?..       Вскоре эти двое возвращаются. Только вот вместо бутылки виски, у Юнги в руках селезень, а у Чимина пачка краски для волос.       — И так, продолжим. — вручив Мину младшему краску, дабы тот её подержал, Чим, в кое-то веки, начинает читать свою речь. — Сегодня, мы собрались здесь ради… — но тут память его подводит. И Тэхён резко разучился общаться с ним на уровне телепатии. А Джин вовсе закрыл рукой глаза и наблюдает за всем, чуть раздвинув пальцы. — Собственно, это не важно, раз я этого не помню. В любом случае! Сегодня, в этот знаменательный день, а точнее уже вечер, я отрываю от сердца лучшего друга, ведь он выходит замуж. — кажется, он сейчас расплачется. — Перейдём ближе к делу. Готов ли ты… эээ… — он вопросительно глядит на парня.       — Ч-чонгук.       — Ах, да, спасибо. Готов ли ты, Чонгук, заботиться о об одном из самых близких для меня людей, дарить ему любовь и умереть в один день от того, что вы затрахаете друг друга до смерти или кто-нибудь из вас не выжрет друг другу гланды? Хотя, впрочем, твоё мнение нам не столь важно. — хмыкает он, после переводя взгляд на друга. — И так, Тэхён~и, солнце моё, ты готов доверится Чонугу…       — Чонгуку. — шёпотом исправляет его лежащий позади Хосок.       — Да-да, Чонгуку. Кхм, готов ли ты связать себя узами нелёгкой семейной жизни и забыть, что такое личное пространство и о том, что у тебя есть друзья? Готов ли ты выйти замуж за Чонгука и любить его до конца своих дней?       — Да. — пропустив все невнятные запугивания мимо ушей, смело отвечает омега.       — Тогда, — парнишка всхлипывает, пуская скупую мужскую слезу. — Объявляю вас мужем и же…то есть мужем и мужем. Можете поцеловаться.       И Тэхён-«счастья полные штаны» усаживается на колени своего теперешнего мужа, утягивая его в первый брачный поцелуй. В общем, смачно засасывая.       — Хэй, ТэТэ, подожди выедать ему гланды! Мы ещё подарок вам не подарили! — встревает Юнги, а Чим, утерев слёзы, что-то бормочет себе под нос и становится рядом. Тэ отвлекается, с интересом глядя на этих двоих. — От сердца, почек и желудка, дарим вам утку!       Протянув птицу молодым, Юнги приобнимает ревущего Чимина за плечи. У Тэхёна тоже тут же водопад из глаз и тихое:       — Ребят, ну не стоило…       — Ещё как стоило! — в истерике лепечет Чим. — Ты теперь замужем, семьянин! Вам нужно что-то кушать и общаться с кем-тоооооооо. Но чтобы не случилось знай, что мы с Джином всегда рядом! И если он бросит тебя одного с ребёнком, мы ему морду набьём! Правда ведь, Джин-хён?       А Джин-хён не знает, смеяться ему, или плакать, поэтому молчаливо вливает в себя стопку соджу.       В конце концов Пак и Ким (или, правильнее сказать, Чон) отрываются от альф, подходя друг другу и начиная реветь в объятьях.       Через пару минут безостановочного плача и «Я люблю тебя, бро» и «Я тебя сильнее, бро», Мин младший решает встрять в это дело.       — Так, Чимин~и, у них ещё брачная ночь впереди, так что дай молодым побыть в двоём, а мы пока пойдём, выпьем ещё…       — Да, — утерев слёзы, он отрывается от друга. — Ты прав.       И после того, как он вместе с Юнги помог Тэхёну дотащить его альфу до спальни, после запихав туда (и кинув на последок злобное «совет вам, да любовь, но только попробуй его обидеть, и я тебе яйца оторву.»), Чимин вместе с альфой усаживаются обратно за стол, пару раз выпивая за счастье молодых, а после вовсе входя в состояние не сознания.       — Вот так живешь, ~ик~, дружишь, а он от тебя замуж сбегает. А второй друг уже женишка себе подыскал. А ты, словно бревно, лежишь на месте и не сдвигаешься с мрётвой точки. Так и умру я в одиночестве, засыпая в холодной постели…       — Ну, во-первых, не с мрётвой, а с мёртвой, а во-вторых, — альфа гордо вскакивает с места. — Хочешь я буду твоим отпугивателем одиночества и обогревателем для постели?       — Только через меня! — рыкает Хосок, наконец поднимаясь с крыльца и на шатающихся ногах подходя ближе к столу. — Точнее, через мой труп!       — Ты кто такой вообще, — Мин наклоняется через стол, начиная рычать. — Чтобы мне запрещать?       — Я брат его. — Чон тоже наклоняется ниже и они сталкиаются лбами.       Альфы рычат, а Чимин прикрывая ладошкой рот, ведь «о боже, они же сейчас разорвут друг друга!».       — Пошли, выйдем и решим этот вопрос по-мужски?       — А пошли!       И альфы скрываются где-то за территорией участка. Чимин уже хочет сорваться и побежать разнимать их, но его останавливает рука Сокджина.       — Сиди.       И в этот же момент к ним возвращаются радостный Юнги и грустный Хосок.       — Даааааа, у меня больше! — радостно восклицает Мин, на что Джин подозрительно косится.       — Пять побед из пяти… он слишком успешен, чтобы я сражался с ним. Чимин, будь счастлив.       И Хосок уходит куда-то. Джин закатывает глаза и торопится следом за ним, дабы тот не нашёл себе лишних приключений, пока Юнги, чуть ли не мурча, жмётся к Чимину.       — Хён, что вы делали?       — Решали вопрос по-мужски.       — Э-это как?       — Камень, ножницы и бумага.       — Аааааааа… — задумчиво тянет Чимин, чуть ли не ложась на страшего. — Хёёёёёён~       — Ммм?       — Пойдём, поможешь мне покрасится?       — А пойдём!

* * *

      Уложив ушедшего в депрессию альфу спать на диване у себя дома, Мин возвращается во двор, но уже не находит там своего брата и друга. Вот же черти… и что, ему теперь одному это всё убирать?       Но жизнь жестокая штука и, порой, приходится с ней мирится, поэтому тяжко выдохнув, старший всё же начал уборку.       Когда с ней было покончено, он всё же решил поискать этих двоих, потому что кто-кто, а они могли такое наворотить…       И только поднявшись на второй этаж он видит их двоих, выходящих из ванной. И тут появляется так много вопросов, ведь альфа в одних трусах, а омега с мокрыми волосами, завёрнутыми в полотенце.       — Боюсь спросить, что вы там делали? И почему ты, мой горячо любимый брат, в одних трусах? Где твоя одежда?       — Просто Юни-хён, — хихикает младший. — Измазался в краске, и мы решили тут же всё постирать, чтобы пятен не осталось.       Протянув многозначительный звук «о», Джин сказал.       — Раз уж вы всё, то пожалуйста, идите спать.       — Как скажешь, хён. Сладких снов~       Такой Юнги не становится для него чем-то удивительным, ведь выпил он немало…

* * * End flashback * * *

      Окончив свой рассказ, Джин взглянул на присутствующих. И если Чонгук сидел, и спокойно жевал морковку (которую перед этим неизвестно где взял), то Тэхён, Юнги и Чимин были словно те смайлики обезьянки, что закрывали рот, уши и глаза.       — А теперь главные вопросы: где вы взяли утку, зачем покрасили Чимина, что ты, Юнги, и Хосок делали, когда ушли от нас и где чёрт возьми потерялась целая бутылка вискаря?!       Но вот только и самим участникам данного безумия очень хотелось бы узнать ответы на эти вопросы…