Судьба или случай?

      Резкая боль пронзила все мое тело, и я выгнулся дугой на кровати. Живот свернуло так, словно я прямо сейчас пойду рожать. Низ живота невыносимо тянуло. Я открыл глаза и уставился в потолок. На улице было еще темно. Я попытался сесть, но острая боль в пояснице заставила меня опрокинуться на кровать. Да что со мной, блин? Это ведь невыносимо больно! В глазах потемнело, голова будто свинцом наполнилась. Я попытался позвать на помощь, но тщетно — из горла вырвался лишь хрип. Метаясь по кровати словно в агонии, я попытался понять, что со мной происходит, но когда член встал колом, все прояснилось. У меня началась течка, причем очень ранняя. Наверное, это из-за того, что мой альфа рядом, и его запах витает по всей квартире. Зад начал пульсировать, а между ног появилась противная липкая смазка. Черт, как же я ненавижу свою омежью сущность. Меня начало тошнить, и я понял, что эту течку я спокойно не переживу. Дору все еще не пометил меня, хоть и говорил, что мы пара, а с учетом того, что организм так реагирует на все, я сойду с ума от желания и похоти.       Я скинул с себя трусы, сжал рукой член и снова выгнулся на кровати. Такое приятное ощущение, но хочется большего. Намного. Даже три пальца не помогали мне выйти из оцепенения, и я начал буквально выть от боли в низу живота. Дверь резко распахнулась, а в нос ударил сильный запах моего альфы. В голове пронеслось: «Хочу», и я встал на четвереньки филейной частью к двери, начиная покачивать бедрами, буквально совращая его. Я слышал частое дыхание Дору, чувствовал его желание и неотрывающийся от меня взгляд. Он буквально пожирал меня взглядом. Ну же! Кинься на меня, раз ты этого так хочешь!       Я перевернулся на спину, расставил ноги и, продолжая дрочить, вставил в себя три пальца, начиная насаживаться на них. Капелька пота стекла по виску Дору. Он громко сглотнул и продолжил стоять в проеме, не двигаясь. Я смотрел ему прямо в глаза и буквально пожирал взглядом. Его накаченный торс, плоский живот с кубиками пресса, явный бугорок в штанах — все это заводило меня еще больше. Я облизнулся, закрыл глаза, и волна возбуждения накрыла меня. Простынь была мокрая от смазки и моего пота, который лился с меня чуть ли не реками. Я. Хочу. Его. В себе. И сейчас я просто схожу с ума. Сильное тело вдавило меня в кровать, а губы накрыли чужие. Поцелуем это назвать было сложно — просто неистовое желание. Дору кусал меня за губы, за язык, и параллельно стаскивал с себя штаны. Я время зря не терял и стал водить пальцами по спине. Если бы не течка, будь она неладна, я бы стеснялся всего, в особенности своего тела, но сейчас мне было глубоко пофигу на это. Дору гладил меня по плечам, спускался вниз и оглаживал круглые бока. Я слегка втянул живот и стал покусывать его кожу. Он же вцепился укусом в мою шею, отчего я выгнулся и застонал.       «Он поставил метку», — понял я. Теперь я навсегда принадлежу ему. От осознания этого я довольно замурлыкал. Его штаны наконец-таки оказались на полу. Я закинул на его бедра ноги, а он потерся членом между половинок. Дору заглянул в мои глаза и снова поцеловал, только теперь уже нежнее и спокойнее. В тот момент что-то резко оттащило моего любимого от меня, из-за чего я недовольно вздохнул. Открыв глаза, я увидел разъяренного отца. Он буквально за шкирку держал Дору и кипел от злости. — Эдди, папу твоего за ноги, быстро сюда! У Аксикара течка! — отец еле выпихнул моего альфу, громко орущего что-то невнятное, из комнаты. Я хотел было возразить, но язык меня не слушался. После укуса я еще сильнее начал ощущать Дору. Он готов был лопнуть от негодования и злости, а еще умирал от жуткого желания. Папа заскочил в комнату сразу, после того как ее покинули Дору и отец. — Мальчик мой, еще же рано. Пойдем в душ, родной мой, надо вымыть тебя, — он попытался поднять меня с кровати, но я вцепился ему в руку и, смотря на него бешеными глазами, прошептал: — Я хочу Дору. Верните его мне. Я люблю его, — папа тяжело вздохнул, но все-таки поднял меня с кровати. На руки взять он бы меня не смог, поэтому пришлось идти самому. В кухне горел свет, и была закрыта дверь, оттуда доносились крики, и очень сильно пахло моим альфой. Меня неведомой силой потянуло туда. Дору звал меня, звал к себе, но папа все же сумел затащить меня в ванную комнату, а после посадить в ванну. Теплая водичка полилась мне на голову, а я вздрогнул и закрыл глаза. Все тело болело, вода только обжигала кожу, и мне становилось еще хуже. Он набрал мне водички и дал какие-то таблетки. Это точно не блокаторы, потому что папа этого не принимает, наверняка обычное успокоительное. Он провел рукой по моей шее и цокнул языком, зовя отца. Я прикрыл глаза и размяк в ванне. Задница жутко саднила, и оттуда продолжало течь почти рекой, но черт, в животе стало немного легче. Я чувствовал Дору и чувствовал его желание. В комнату зашел отец. На его шее вены буквально ходуном ходили. Таким злым я его никогда не видел. — Дени, он его пометил. Видишь? — папа говорил тихо, с долей волнения в голосе, отчего тот подрагивал. — Вот наглец. Воспользовался положением, — буквально прорычал отец. — Я уверен, что он настроен серьезно. — Не сейчас! Еще рано! — отец уже кричал. — Согласен, но вспомни нас, — папа вздохнул и даже улыбнулся немного. — Оставьте Дору здесь. Просто закройте меня в комнате и оставьте его в квартире, — я буквально умолял родителей. Дору сойдет с ума, если оставит меня сейчас, а так он хоть немного будет ближе ко мне. Отец тяжело вздохнул, а папа с укором посмотрел на него. — Хорошо. Эдди, ты берешь отгулы и сидишь с ними. Во время приступов закрывай Дору в зале, — и с этими словами он вышел из комнаты, чтобы сообщить Дору условия. Я тяжело вздохнул и закрыл глаза. Папа погладил меня по волосам и вышел из ванной, предварительно плотно закрыв за собой дверь. Я подождал, пока удаляющиеся шаги стихнут, и, обхватив член пальцами, начал дрочить. Дору, видать, сделал то же самое, потому что я почувствовал его возбуждение и уловил момент оргазма. После двух таких заходов, меня наконец отпустило, и я стал более-менее соображать. Папа помог мне дойти до комнаты, где он уже сменил постельное белье. Трусы я решил не надевать, а просто накрылся простынкой. Сильный жар не давал мне покоя. В проеме появился Дору. Он тяжело дышал и кусал губы. Я попросил папу оставить нас, и он с опаской, но разрешил при условии, что Дору останется в дверях. Мой альфа смотрел на меня и сгорал от желания, а я сел на кровати и подтянул к себе ноги. — Ты прости меня, пожалуйста. Я не ожидал, что все так будет, — он виновато опустил голову. — Ты не виноват, все хорошо, — я слабо улыбнулся и закусил губу. — Обычно я себя контролирую, а тут вот так получилось… — он не успел закончить. — Я люблю тебя, — выпалил я, смотря ему в глаза. — И я люблю тебя, малыш. Поспи немного. Нам предстоят еще четыре сложных дня, — и на этом Дору вышел из комнаты. Я свернулся калачиком и снова накрылся простынкой с головой. Да, эти четыре дня будут сложными, но мы выдержим все. Теперь мы вместе. Навсегда.