Тебе всегда здесь рады

На следующий день Маринетт шла в школу, пребывая в блаженном неведении о том, что за адский час ей предстоит. После вчерашнего вечера она все еще витала в облаках, и, хоть она и была предупреждена заранее о том, что ее вызывали сегодня к директору, но это просто… вылетело у нее из головы. С легким румянцем на щеках она просматривала фотографии в своей секретной папке, когда к ней решил подойти Адриан. – Что там у тебя? Маринетт подскочила, подбросив свой телефон в воздух. Адриан поймал его, но тут же протянул ей обратно, не собираясь подсматривать ничего личного. – О, м-м. Ничего, просто, э-э. Писала маме, и, ага! – Маринетт пребывала в волнении и замешательстве, но вовсе не из-за того, что разговаривала с Адрианом. – Правда? Из-за этого ты так покраснела? – с ухмылкой поддразнил ее Адриан. Лицо Маринетт приобрело помидорный оттенок, но затем она вздохнула, сдаваясь. – Ладно, я просто шуч… – Кажется, я влюбилась! – выпалила Маринетт прежде, чем успела остановить себя, и в смущении зажала себе рот. – То есть. Не влюбилась. Он мне нравится, наверное. Но не влюбилась, это было бы безумием, правда? Да, то есть, влюбилась до безумия, то есть нет! Я… Очарованный тем, как она тараторит, Адриан положил руку ей на плечо, прерывая ее. – Маринетт, кем бы он ни был, ему очень повезло с тобой. Маринетт сконфуженно ему улыбнулась. Они двинулись дальше по направлению к классу, и Маринетт убрала свой телефон. – П-прости, обычно я делюсь таким с Альей, но… – она пожала плечами, когда они вошли в класс, и он приобнял ее. – Ну, я всегда рядом. Надеюсь, у тебя все получится. И он правда хотел этого. Если Маринетт говорила о нем, как о Коте… что ж. Не стоит бы ему думать об этом. Из задумчивости его вывело то, что Маринетт и Макса вызвали в кабинет месье Дамокля. Маринетт вначале удивилась, а затем пришла в ужас, осознав, что она совсем об этом забыла. Конечно же. Она забыла о встрече с директора с родителями, которая должна была состояться сегодня. Тихо собрав свои вещи, она вышла за дверь. Макс последовал за ней. Путь до кабинета прошел в молчании, и это вызвало у Маринетт тревогу. Она несколько раз открывала уже рот, чтобы заговорить, но затем вспоминала, что это не она должна была извиняться перед ним. Сделав глубокий вдох, она вошла в кабинет, приготовившись к худшему. – Маринетт. Макс. Пожалуйста, садитесь. Мама Макса и родители Маринетт были уже здесь, сидели у стола месье Дамокля. – Прежде всего приношу свои извинения за то, что эту встречу пришлось настолько отложить. Сегодня вы все можете находиться здесь, так как впервые со дня инцидента Маринетт не преследует какая-нибудь акума, – при последний словах директор сурово взглянул на Маринетт, на что она никак не отреагировала. – Извините, месье Дамокль, но не могли бы вы объяснить, для чего мы здесь, и желательно побыстрее? Из-за подготовки в космонавты у меня совсем мало свободного времени… – мадам Канте выглядела немного обеспокоенной. Маринетт охнула, сообразив, что она так и не поздравила ее. – Мадам Канте, поздравляю вас! Простите, у меня не было возможности поздравить вас раньше! Мама Макса тепло ей улыбнулась, прежде чем снова повернуться к месье Дамоклю. – Э-э… да. Маринетт разбила робота, которого Макс собрал для прошедших в пятницу соревнований и отдал ей на хранение, из-за чего Макс акуманизировался во вторник до этого. Мы здесь для того, чтобы обсудить должное наказание для… – Погодите-ка. Макс, мне казалось, ты говорил, что победил в этих соревнованиях? – его мама теперь в замешательстве смотрела на сына. – Да, но… – Как ты мог победить, если Маринетт разбила твоего робота? – Кхм, мадам Канте… – Маринетт выбрала этот момент, чтобы подать голос. – Зови меня Клоди, дорогая. – Макс отдал мне робота в понедельник вечером, и я заперла его в шкафчике с утра во вторник. Я не знаю, как он оказался разбитым, но когда месье Дамокль позвал нас вниз, он сказал, что ему пришло анонимное сообщение о том, что его разбили… Но тогда я впервые увидела его сломанным. Так как формально это я была виновата в том, что его сломали, хотя сама я и не делала этого, то я провела всю следующую ночь, собирая его. Я не думаю, что у меня получилось так же хорошо, но… – Макс, ты не говорил мне, что Маринетт восстановила твоего робота! Тогда, раз она починила его, я вообще не вижу причин наказывать ее, тем более если она сделала это по собственному желанию. А теперь мне нужно бежать. Хорошего вам дня, дорогие мои! Вслед за этим она вышла из кабинета, оставив месье Дамокля в некотором замешательстве. – Что ж, полагаю, раз она не просит дальнейшего наказания… в этот раз тебе все сойдет с рук, Маринетт. Не думай… не думай, что так будет и впредь! Маринетт спешно покинула кабинет, утянув за собой родителей. – Маринетт, мне так жаль! Я хотела что-то сказать, но невозможно было вставить и слово! – Сабина казалась подавленной, однако Маринетт рассмеялась. – Ничего страшного, мам. Возможно, больше пользы было просто от того, что мадам Канте согласилась с нами. А теперь идите! Вы нужны в пекарне! – она обняла обоих родителей, прежде чем те спустились со ступеней, и вернулась в класс, чувствуя бесконечную благодарность к мадам Канте. Когда Маринетт пришла домой, она испекла партию макарунов с тематикой космоса и доставила их еще свежими к двери Макса.

* * *

Пройдя через подобное уже несколько раз, Адриан мог теперь легко сказать, когда ему предстоит взвешивание. Натали начинала смотреть на него так, будто мысленно его взвешивает, и порой его порции, принесенные с кухни, становились меньше. Когда на этой неделе Адриан заметил эти красноречивые признаки, он уже был готов – перестал есть в больших количествах угощения Маринетт и стал тренироваться еще усерднее, надеясь заранее сбросить вес. В общем, ведомый этим предчувствием, он подошел к делу серьезно – его отец начинал сердиться, не оставляя сомнений в том, что его заберут из школы и запрут в комнате, как только он не оправдает возложенных на него ожиданий. Однако он не рассчитывал на то, что Маринетт это заметит. Когда он явился к ней вечером в пятницу, она уже выставила подносы с едой, и у Кота рот мгновенно наполнился слюной. – Кот! Привет! Иди сюда, давай поедим! Кот оцепенело кивнул, окидывая взглядом круассаны, макаруны, буханки хлеба… Моргнув, он неожиданно осознал, что здесь на самом деле было не настолько много еды, как ему изначально показалось – от голода ему привиделись многие и многие блюда с вкуснейшими угощениями. Он сел, и в животе у него заурчало. Маринетт хихикнула и протянула ему круассан из тех, что оказались настоящими. – Держи! – сказала она, широко улыбаясь. – Только что из печи. Он уставился на круассан и мотнул головой. – Чего? Кот, ну давай. Ты же голодный. Ешь, – с беспокойством во взгляде она попыталась вручить ему круассан. – Я… не могу, Маринетт. Мой отец… У меня взвешивание завтра, так что мне нужно сбросить вес, и… – он пожал плечами, но Маринетт, казалось, пришла в ужас. – Твой отец тебя взвешивает? Кот, что… это не… – Нет, Маринетт, все… все нормально! Он просто… я должен поддерживать определенный имидж, и если я провалюсь… Маринетт выглядела шокированной. – Кот. У тебя определенно вполне нормальный вес, а даже если и нет… Просто не могу представить, зачем твоему идиоту-отцу понадобилось бы… – она подскочила с места и начала расхаживать из стороны в сторону. С некоторой неловкостью он почесал затылок. – Маринетт, это все не столь уж важно! Мне просто нужно сбросить немного веса до завтра, так чтобы я смог видеться с тобой и дальше! Он ожидал, что его слова заставят Маринетт понять, почему он не мог есть, и они закроют эту тему, однако ее голубые глаза только в ужасе округлились. – Что… Кот, о чем ты говоришь? – Я имею в виду, он, э… Если мой вес не пройдет проверку, то, возможно, за мной будут следить еще более пристально, так что я не смогу улизнуть и навестить тебя, Маринетт… Мне бы очень не хотелось… – Кот… ладно. Слушай. Может, тебе неловко говорить мне, сколько ты весишь сейчас, но скажи мне хотя бы, сколько ты должен будешь весить к завтрашнему дню? Пожалуйста? – она медленно приблизилась, будто боялась спугнуть его. Кот понимал ход ее мыслей, но ему это не нравилось. Инстинктивно он сгреб ее в охапку, заставив взвизгнуть, и усадил к себе на колени. Вот. Так-то лучше. Она вздохнула и тихонько хихикнула на его выходку. Развернувшись на его коленях, она обхватила его лицо ладонями, умоляя ответить на вопрос. – Уф. Пятьдесят килограмм? Это правда не так уж важно, Маринетт… Однако она уже стояла у компьютера с сантиметром в руках и выжидательно смотрела на него. – Иди сюда. Какой у тебя рост? Кот встал рядом и, хотя он уже знал свой рост, позволил Маринетт снять с него мерку. Он понимал, что ее было не остановить, наблюдая за тем, как она открывает на компьютере калькулятор показателей роста и веса, вбивая туда его рост, вес и возраст… – Эй, Маринетт… тебе не стоит так… Она нажала клавишу ввода и крутанулась на стуле, когда на экране вспыхнула фраза «Недостаточная масса тела». – Кот, это ненормально. То, что делает с тобой твой отец – это ненормально. Я очень волнуюсь за тебя, и… Кот заключил Маринетт в объятия, прерывая ее протесты. – Маринетт. Знаю, это не идеальное решение, но… у меня нет особого выбора. Давай… давай не будем говорить об этом? Я знаю, это все ужасно, но быть Котом – это мое спасение из дома. Быть с тобой – мое спасение из дома, и я просто… Я хочу наслаждаться моментом, хорошо? Я буду осторожен, обещаю, – он поцеловал ее в макушку, и она молча кивнула. Отступив на шаг, она серьезно взглянула ему в глаза. – Передай своему отцу, что как только я узнаю, кто он, то сразу же выскажу ему пару ласковых, идет? «Ты уже высказала ему, принцесса», – Кот хмыкнул, вспомнив об инциденте с макарунами и слегка улыбнувшись. – Хорошо, Маринетт. Она отвернулась обратно к компьютеру и выключила его, после чего вновь взглянула на Кота. Тот уже растянулся на кушетке, наигранно приняв обольстительную позу, и, когда она повернулась к нему, подмигнул, заставив ее рассмеяться. Она прильнула к нему (совершенно невинно, конечно же, ведь их отношения были абсолютно платоническими, верно?), и Кот перебирал ее волосы, пока она устраивалась поудобнее. – Так как прошел твой день, принцесса? Маринетт с жаром стала пересказывать события сегодняшнего собрания насчет робота, но, закончив, добавила: – В общем, я не хочу больше об этом думать. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Кот с беспокойством взглянул на нее, но тут же вскочил с места и галантно поклонился. – Что ж, принцесса, зачем говорить, когда можно танцевать? – он достал посох и выбрал песню из своей онлайн-коллекции, прежде чем снова склониться в поклоне. Маринетт скептически приподняла бровь и покачала головой. – Нет. Не-а. Я жутко неуклюжая, Кот. Ты не захочешь узнать, как я танцую. Кот театрально надул губы и плюхнулся обратно на кушетку, умоляюще глядя на нее. – Но такие принцы, как я, танцуют только с такими красивыми принцессами, как ты! Маринетт фыркнула, пытаясь не обращать внимания на то, что к ее щекам начинает приливать жар. – Принц? Едва ли, Котёнок. В лучшем случае ты просто бродячий кот, и, к тому же, если тебе нужна красивая принцесса, то стоит поискать ее где-нибудь еще. Кот ахнул и внезапно налетел на нее. – Вы посмотрите, она унижает честь нас обоих! Что ж, если она не верит в мои благородные манеры, я просто покажу ей, – он ухмыльнулся и закружил ее по комнате в стремительном вальсе. Маринетт рассмеялась, когда он развернул ее лицом к большому зеркалу, шепнув на ухо: – Видишь? Красивая. Она снова покраснела, однако их танец продолжался, и вскоре Маринетт приноровилась к его движениям, так что не казалась теперь совсем уж безнадежной. Кот, однако же, был просто невероятен. Он танцевал вальс так, словно делал это уже тысячу раз. По мере того, как Маринетт все больше осваивалась с движениями, она не могла не замечать, каким естественным казалось то, что одна рука Кота лежит у нее на талии, а вторая удерживает ее ладонь. По ее телу пробежала небольшая дрожь, и Кот с широкой улыбкой притянул ее немного ближе. Песня сменилась более медленной музыкой, и Кот отпустил ее ладонь, обняв ее обеими руками за талию. Она обняла его за шею и положила голову ему на грудь, краснея, когда он прижал ее к себе. Чувствуя себя очень уютно в объятиях друг друга, они продолжали танцевать, и только уже значительно позже Кот преувеличенно зевнул. – Ох, ничего себе, Маринетт, уже так поздно. Мне нужно возвращаться, а тебе пора ложиться спать, так ведь? – Кот не дал ей особой возможности ответить, выскочив в люк и послав ей на прощание воздушный поцелуй, в то время как она успела лишь мотнуть головой. – Спокойной ночи! Маринетт вздохнула, когда Кот прыгнул прочь с ее балкона. Тикки вылетела из укрытия, широко улыбаясь. – Маринетт, – протянула она, устраиваясь на ее плече. – Нет. Не-а. Ни слова об этом, – Маринетт потрясла головой, в то время как щеки ее отчаянно покраснели. Тикки нахмурилась. – Но, Маринетт, ясно же, что ты… – Это не взаимно, Тикки. А если и так, то Ледибаг ему все еще нравится больше. Это не… это того не стоит. Тикки моргнула. – Маринетт. Ты и есть Ледибаг. – Но он-то этого не знает! – Маринетт подняла брови, как будто уже выиграла спор, хотя на деле это было явно не так. – Но… – Давай не будем говорить об этом. Мне хочется пробежаться, а тебе? Спасибо, Тикки, ты лучшая! Тикки, пятна! – не дав квами опомниться, хотя и ощутив за это укол вины, Маринетт выскочила из окна и устремилась знакомым путем к Эйфелевой башне. К своему удивлению, впрочем, через некоторое время она заметила в отдалении силуэт Кота. Вздохнув, она открыла йо-йо и позвонила ему. Они вполне могли пробежаться и вместе – другой причины для звонка, конечно же, не было. Они встретились на вершине Эйфелевой башни. Кот был весь взмокший, и вид у него был вымотанный. Ледибаг забеспокоилась. – А, Кот. Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? – О, м-м, – он поморщился, отведя взгляд. – Просто, видишь ли, решил улучшить свою физпод-кот-овку. Ага. Ох. Ледибаг нахмурилась, но никак это не прокомментировала – ей не полагалось знать о его диете и его взвешиваниях, если уж на то пошло. – А ты? – О… просто решила прогуляться по Парижу, – Ледибаг принялась болтать ногами, разглядывая своего напарника. С его лица ушло напряженное выражение, сменившись уже знакомой глуповатой улыбкой и мечтательным взглядом. Затем он повернулся к ней, немного посерьёзнев. – Ледибаг. Я должен сказать тебе кое-что. Она кивнула ему, отчего-то немного нервничая. – Я… Кажется, я влюбился. И… ты мне тоже все еще очень нравишься, разумеется, но эта девушка… Она удивительная, Ледибаг. Я просто… просто хотел сказать тебе. У Ледибаг перехватило дыхание, и она с трудом смогла выдавить из себя ответ. – Это… Это здорово, Кот. Я так… Я так рада за тебя. Кот, кажется, даже не заметил, что ей не хватает воздуха, устремив восторженный взор на горизонт. – Я знал, что ты так скажешь. Спасибо, Жучок. Это очень много для меня значит. Они так и сидели в молчании, глядя на огни города, который находился под их защитой. Когда Ледибаг зевнула, Кот велел ей идти домой и отдыхать. Когда она сняла трансформацию в своей комнате, Тики одарила ее многозначительным взглядом. – Нет! И не мечтай. Мы не будем говорить об этом. Тикки вздохнула и приземлилась рядом с ней на подушку. Она еще изменит свое мнение.