Тебе всегда здесь рады

Алье не нравилось быть в одиночестве. На самом деле, выросши в большом семействе, она этого просто терпеть не могла. Она от природы была очень общительной и просто не видела причин проводить время в одиночестве, особенно если можно было побыть с друзьями. Когда Алья перевелась в коллеж Франсуа Дюпон, больше всего она боялась, что не сможет найти здесь много друзей, ведь она не представляла, как возможно пережить школьный обед наедине с собой – сама мысль об этом вызывала у неё дрожь. Однако она была спасена девочкой с двумя хвостиками, Маринетт, которая даже не представляла, насколько сильно Алья нуждалась в ней. С тех пор Алье ни разу не пришлось обедать в одиночестве. Когда Нино отказался провести с ней время после школы, она несколько забеспокоилась – не только лишь потому, что ее волновало его отсутствие, но также и из-за того, что ей придётся провести время наедине с собой. Пока она шла домой, дошло уже до того, что она вытащила телефон и открыла контакт Маринетт, прежде чем вспомнила. «Точно. Мы же больше не подруги». Она вздохнула и ускорила шаг. Отсутствие компании явственнее всего ощущалось именно сейчас, когда она шла по улице и ничего больше не могла сделать, чтобы отвлечься, по крайней мере без риска врезаться в столб или какого-нибудь прохожего. Мыслями она снова невольно вернулась к Маринетт. На Алье была одежда ее дизайна – немалая часть ее гардероба была сшита вручную Маринетт, и даже теперь, будучи с ней в ссоре, она не могла отказаться от этих вещей. На самом деле, по утрам Алья неосознанно выбирала только ту одежду, к которой приложила руку Маринетт, как будто если она наденет ее, то Маринетт станет к ней ближе. Как будто это могло вернуть их дружбу. Алья сердито выдохнула и взглянула налево, пытаясь избавиться от этих мыслей. Она снова достала телефон, но теперь ее взгляд зацепился за подвеску в виде божьей коровки на нем. Ее подарила ей Маринетт… ну нет. Она включила его, но только лишь для того, чтобы застыть при виде фото на экране блокировки. На нем были они с Маринетт и, боже, неужели она до сих пор не сменила его? Они выглядели такими счастливыми, а Алья… Она давно уже не ощущала себя так. Нет, о чем это она думает? Она встряхнула головой. Ей очень нравились все остальные одноклассники, и Лила была такой милой, с ней было весело и интересно, и, что важнее всего, она не была в одиночестве. «Но она не Маринетт, верно?» – проворчал голос в ее голове, заставив ее поморщиться от того, как он был похож на Триккс. – Мне не нужна Маринетт. Я не хочу дружить с… с… – Алья вздохнула, обхватив себя руками и снова ускорив шаг. «Ты скучаешь по ней». Алья снова потрясла головой, как будто это могло избавить ее от ненужных мыслей. Она открыла страничку с контактом Маринетт и бесцельно прокрутила ее, с некоторым успехом заняв себя до тех пор, пока не добралась до своего дома. Здесь она быстро переступила через порог и захлопнула за собой дверь. В квартире стояла удушливая тишина, и Алья почти пожалела о том, что покинула суету городских улиц, где, по крайней мере, был хоть какой-то шум, хоть что-то, что доказывало, что она не одна. Она вздохнула, запирая дверь. Ей предстоял долгий вечер. Алья уже готова была занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься, когда к ней неожиданно нагрянул Нино, так что она радостно встретила его без лишних вопросов. Когда тот упомянул Маринетт, она рухнула на кровать, теребя вышитую подпись Маринетт на своей рубашке. В любой другой день она бы сопротивлялась любой попытке заговорить о своей бывшей лучшей подруге, однако ее тоска по общению и спокойный нрав Нино каким-то образом заставили ее сдаться. Безусловно, было непросто. Алья злилась и отстаивала свое мнение, и Нино с трудом справлялся с тем, чтобы добиться своей, казалось бы, несложной цели. Его девушка была упряма, и он знал, что ей будет тяжело признать свою ошибку, однако она даже не хотела признаться Нино в том, что скучает по своей подруге. Вздохнув, Нино сменил тактику. – Аль, ты ведь знаешь, как опасно быть супергероем. Ты не думаешь… ну, что если у Маринетт есть секрет, мы ведь должны позволить ей сохранить его? Я имею в виду причину вашей ссоры. Если она встречается с Котом Нуаром, хотя я не говорю, что так и есть… Разве не опасно будет, если все узнают об этом? Алья не ответила, однако нахмурилась и еще более рьяно принялась теребить вышивку Маринетт. – Ну и… Она всегда позволяла нам хранить наши секреты, а ты высказала ей это перед всем классом. Если бы она сказала да, ей пришлось бы раскрыть свой секрет перед всеми, ну и ты знаешь, что произошло, когда она сказала нет… – Но тогда… – прошептала Алья, – Почему она просто не сказала мне? Лично? Почему… Нино, ты ведь слышал, что она сказала мне… Я… Нино покачал головой. – Потому что это может даже и не быть правдой, а если и так, то это ее секрет. Плюс… Ты тоже вела себя не слишком-то хорошо по отношению к ней, и ты тоже говорила не самые приятные вещи. Алья фыркнула, но промолчала. – Аль… Я знаю, что тебе нравится Лила, но… она не Маринетт. Это так. Лила – не Маринетт. – Нино, ты думаешь… если я извинюсь… ты думаешь, мы станем снова подругами? – Алья повернула голову, в первый раз за весь разговор встречаясь глазами с Нино. Он вздохнул. – Это будет шаг на пути к этому, – сказав это, он поцеловал ее и ушел, оставляя ее снова наедине со своими мыслями. Вот почему Алья, сунув руки в карманы, дожидалась теперь Маринетт на крыльце перед главным входом. На ней снова была одежда, целиком принадлежащая руке Маринетт – наряд, навеянный Ледибаг, который Маринетт подарила ей, когда ее блогу выразили свое одобрение ведущие журналисты – и она подпрыгивала на носочках, вглядываясь в ту сторону, откуда, как она знала, появится Маринетт. Когда пришел Нино, он с сочувствием улыбнулся, похлопал ее по плечу и прошел в школьный двор. Намек был ясен. Она должна сделать это сама. Это, впрочем, мало чем облегчило ей задачу. Когда Маринетт наконец взбежала в то утро по ступенькам, Алья из-за волнения ощутила такой же приступ тошноты, как и в свой самый первый день в коллеже Франсуа Дюпон. Однако она все же собралась с духом и позвала ее. Маринетт обернулась, и тень улыбки тут же исчезла с ее лица, уступив место настороженному выражению. Алья отступила назад. – Нет, Маринетт, нет, я хотела… Я хотела извиниться. – Что? – Маринетт в изумлении уставилась на нее. Взглянув за спину Альи, она увидела Нино. Тот кивнул ей, произнеся одними губами: «Она серьезно». Маринетт снова перевела взгляд на бывшую подругу, которая смотрела прямо на нее. – Я, э… хотела извиниться за то, что попрекала тебя насчет… Кота Нуара. Если… если это правда, то… то ты имеешь полное право держать это в секрете, и я… я не должна была набрасываться на тебя из-за этого, тем более перед всем классом. Так что… прости меня, – Алья посмотрела ей в глаза, и Маринетт увидела, что ей и правда было жаль, однако она внезапно осознала, что этого недостаточно. Алья… Алья была ее лучшей подругой, она должна была быть всегда на ее стороне, должна была прислушиваться к ней – но она настолько отдалилась от нее, что Маринетт не знала теперь, как можно оправдать ее. К тому же, Алья извинилась только за один случай, а не за недели издевательского отношения, через которые ей пришлось пройти. Внезапно она поняла, что Алья смотрит на нее в ожидании, как будто только что сказала что-то еще. – …Маринетт? Я говорю, подруги? Мы теперь подруги? – в глазах Альи была такая надежда, что Маринетт ощутила почти физическую боль при мысли об отказе. Однако она покачала головой. – Нет. Но, может, со временем, – Маринетт мягко улыбнулась Алье и прошла мимо, оставив ее стоять на ступенях. Она действительно ценила то, что та попросила прощения, и знала, как тяжело для Альи было сделать это, но Маринетт не была настолько глупа – она понимала, что Алья и понятия не имеет, что извиниться стоило бы за много чего еще. Нельзя было вернуть былую дружбу вот так. Со вздохом она обошла Алью и вошла в школу, собираясь с силами для грядущего дня. Кивнув Нино, который направился к застывшей на крыльце Алье, она подошла к Адриану, который с обеспокоенный видом дожидался ее. – Что это было? – Адриан подстроился под ее шаг, краем глаза наблюдая за ней. Было довольно сложно просто смотреть на нее после того, как всего несколько часов назад они спали в обнимку друг с другом, однако он усилием воли заставил себя не хватать ее за руку и не представлять, как ее теплое тело прижимается к нему… Нет. Не представлять от слова совсем. Маринетт с шумом выдохнула. – Алья извинялась. И… – она умолкла. – Ты… простила ее? – он от души надеялся, что нет. Она покачала головой. – Нет. А должна была? Я… Она извинилась за то, что набросилась на меня из-за Кота, и… она хотела снова стать подругами, а я сказала… я сказала – нет, я… я была не права? – огромные голубые глаза Маринетт обратились на Адриана, и он мотнул головой. – Нет, Маринетт… Я рад, что ты не приняла ее извинений. Она все это время пренебрегала тобой. Ей не может это просто сойти с рук, и ты не обязана прощать кого-то, если не хочешь этого, так что… – они дошли до класса, и Адриан смущенно остановился. Маринетт тоже остановилась, но только для того, чтобы заключить его в теплые объятия. Он помедлил, прежде чем медленно обнять ее в ответ. Его сердце взволнованно заколотилось, и каждой клеточкой тела ему хотелось просто зарыться лицом в ее волосы, но нет… он не был Котом в данный момент. Маринетт отстранилась от него с мягкой улыбкой на губах. – Спасибо, Адриан. Мне было необходимо услышать это, – с этими словами она зашла в класс, а он остался стоять, как идиот, в коридоре, пытаясь на секунду дольше удержать при себе ее аромат.

* * *

День тянулся долго, однако они оба все это время были как в тумане. Адриан был погружен в раздумья о девушке, сидевшей позади него, а мысли Маринетт метались между Котом и Альей. Для обоих время в ожидании вечера длилось бесконечно долго. Спрыгнув в открытый люк, Кот совершенно бесшумно приземлился на кровать Маринетт. Она рассматривала свою доску с фотографиями и не заметила его присутствия. Казалось, она была погружена в свои мысли, так что он шмыгнул вниз по лестнице и подошел к ней сзади, стараясь производить достаточно шума, чтобы не напугать ее. Она держалась за краешек фотографии, закрепленной на доске – это был давний, судя по всему, снимок, с Маринетт и Альей на нем. Обе весело смеялись, когда их застигла вспышка. Фото и правда было очень хорошее, и Кот понимал, почему она не решается снять его. Он мягко положил руки ей на плечи, и она вздохнула, расслабленно прислоняясь к его груди. – Хочешь поговорить об этом, принцесса? – произнес он ей на ухо, и она кивнула, наклоняясь, чтобы открепить фото от доски. Как только она закончила, он подхватил ее, сел на кушетку и устроил ее у себя на коленях. Она прижалась к его груди, и он удовлетворенно вздохнул. Обняв ее, он ждал, пока она решит заговорить. На это ушло несколько минут. – Алья… была моя лучшей подругой. А теперь мы… Ну, мы больше не подруги. Я рассказывала тебе уже немного про Лилу, и она, как и почти все остальные в классе, – Маринетт вздохнула, теребя острый уголок фотографии, – поверила Лиле, а не мне. И, знаешь, какое-то время даже казалось, что все нормально, наверно… просто… – она снова тяжело вздохнула, и Кот заметил стоящие в ее глазах слезы, прежде чем она моргнула, сдержав их. – Из-за всего этого вранья Лилы… я просто не могла сохранить своих друзей. Маринетт провела пальцем по улыбающемуся лицу Альи, затем – по своему собственному на фотографии, чувствуя, как ее захватывает знакомое тоскливое чувство. – Она… Алья была моим первым настоящим другом, понимаешь? Я может и нравилась всем моим одноклассникам, кроме Хлои, конечно, но… – Маринетт шмыгнула носом, зажмурив глаза. – Но пока Алья не перевелась к нам, у меня очень давно… очень давно не было такой подруги, настоящей, и… и я к тому же очень давно не была так счастлива, а теперь… – Маринетт замолчала, торопливо вытирая слезы. Кот схватил ее за руку. – Маринетт. Она подняла на него блестящие от слез глаза и, кажется, поняла, что он хотел сказать, после чего уткнулась лицом ему в плечо. Ее тело вздрагивало от тихих рыданий, и Кот нежно провел рукой по ее спине. Он осознал, что это правда – хоть он и не раздумывал об этом раньше, а Нино всегда вел себя так, будто они с Маринетт вечность были хорошими друзьями, но и Нино, и все остальные в классе были виноваты в том, что не заступались за нее перед Хлоей. У него перехватило горло при мысли о том, что Маринетт больше не была счастлива. Было легко игнорировать это, когда он виделся с ней в образе Кота, но при виде этого фото… Когда в последний раз он видел, чтобы она смеялась так в школе? Маринетт отстранилась от него с печальной улыбкой на губах. Она перестала плакать, однако ее дыхание все еще периодически прерывалось, пока она пыталась снова заговорить. Кот терпеливо ждал, успокаивающе поглаживая ее по спине. – Когда она перевелась к нам, я уже почти… сдалась. Раньше я все время пыталась противостоять Хлое, но… после стольких лет, почти без поддержки со стороны одноклассников и учителей, это просто надоедает, а все, что мне когда-либо говорили – так это показать ей пример своим хорошим поведением. Но затем… затем появилась Алья, вся такая решительная, полная праведного негодования, и неожиданно у меня появилась союзница и подруга, и, Кот… без Альи я не Маринетт… я не… – у нее из глаз снова хлынули слезы. Маринетт не знала, как объяснить то, что она пыталась сказать, но она верила в каждое свое слово. Именно Алья воодушевила ее на то, чтобы стать Ледибаг, чтобы дать отпор таким людям, как Хлоя и Лила, хотя закончилось все тем, что Лила и разделила их. Маринетт не была уверена, что стала бы хоть отчасти такой, какой она была теперь, если бы не Алья – и это пугало ее. Кот наградил ее суровым взглядом. – Маринетт Дюпен-Чен. Ты самая храбрая, сильная и добрая из всех, кого я знаю, и этим ты никому не обязана, слышишь? Алья проявила храбрость в тот день, когда пришла к вам, но кто сохранял храбрость каждый день после этого? Алья… может, порой она и замечательная, но она не ты, Маринетт, и уж точно не она причина тому, что ты – это ты. Маринетт не ответила, однако по тому, как она вздохнула и прислонилась к нему, уже не так беспокойно теребя фотографию в своих руках, он понял, что она прислушалась к его словам. Он молчал, перебирая пальцами кончики ее волос, пока она о чем-то размышляла. – Кот… Она… Она попросила у меня прощения сегодня. Не… не за все. Только за ту нашу ссору, перед тем как она акуманизировалась… Я рассказывала об этом? Да, кажется, ты, может, не помнишь, в общем… Она обвинила меня в обмане, наверно, она услышала что-нибудь от Лилы, или, может, наблюдала за нами во время сражения с акумой, когда я была связана? Я не знаю, но из-за чего-то она решила, что мы… что ты и я… – она неожиданно покраснела, и Кот опустил на нее взгляд. Она выглядела очаровательно, когда краснела. – Ну, это не важно в любом случае. Суть в том, что она извинилась за это, и… она хотела снова стать друзьями, – она сделала паузу. – Я отказалась. И… я не думаю, что я была не права, наверное, но я скучаю по ней, Кот. Не знаю… – она снова вздохнула, и от этого звука сердце Кота разлетелось на кусочки. – Маринетт, мне так жаль. Ты заслуживаешь лучшего. Алья понятия не имеет, что упускает. Маринетт взглянула на него со слабой улыбкой и снова прижалась к его груди. Кот же перевел взгляд на пробковую доску и нахмурился, осознав, какой пустой стала она теперь. – А ну-ка, Маринетт, – он поднял ее и закинул себе на плечо, чтобы не допустить срыва своего коварного плана, а затем встал и направился к ее письменному столу. – Так, где твой телефон?.. – Что… Кот, отпусти меня! – захихикала она, и Кот на это улыбнулся. Он обнаружил ее телефон под отрезом ткани и достал его, включая камеру. – Как пожелаете! – он поставил ее на ноги и, включив фронтальную камеру, быстро сфотографировал ее, сбитую с толку и растрепанную. – Отлично, поехали дальше! Маринетт рассмеялась, когда они принялись дурачиться, позируя для целой серии глупых селфи. Она показывала жест мира и высовывала на камеру язык, а затем запрыгнула Коту на спину и схватила его за кошачьи уши. Кот сбросил ее со спины и, неожиданно расхрабрившись, поцеловал ее в щеку, сделав селфи в тот самый момент, когда по щекам Маринетт разлился румянец. Маринетт мгновенно растеряла способность связно думать и говорить. Она выхватила у Кота телефон и уставилась на фото, на котором она застыла с глупой улыбкой на губах и закрытыми глазами. – Маринетт… прости, не надо было мне… Я удалю ее… – Только попробуй! То есть, э-э… Если хочешь, удаляй, но мне она очень нравится, и… – Правда? – теперь уже Кот сиял глупой улыбкой. Он подполз к тому месту, где она сидела, и притянул ее к себе на колени. Она кивнула, после чего он увидел, как она выбрала все фотографии и переместила их в специальную папку под названием «Котёнок». Он слегка покраснел, а затем вытянул у нее из рук телефон и прокрутил наверх содержимое папки. Над всеми сегодняшними селфи обнаружилось фото, о существовании которого он и не подозревал. На нем они вдвоем крепко спали, обнявшись на кровати. – Маринетт? Это что? Она пискнула, пытаясь забрать у него телефон, однако Кот среагировал быстрее, завороженно разглядывая фотографию. – Я, м-м… когда я проснулась тогда! Она просто уже была там, и я не знаю, откуда она взялась, но она здесь, и мне она понравилась… – Маринетт отчаянно покраснела, и Кот рассеянно провел рукой по ее щеке, притягивая ее ближе к себе. – Должно быть, Плагг сделал ее… – он уже строил планы о том, что вознаградит квами кучей сыра. Маринетт положила подбородок ему на плечо, и он подумал, что в первую очередь именно благодаря Плаггу это все вообще оказалось возможным. Да, Плагг обязательно получит столько камамбера, что не будет знать, куда его деть. Кот широко улыбнулся, снова включая камеру, после чего извернулся и принялся щекотать Маринетт. – Стой… Кот, нет, не надо!.. – охнула она сквозь смех. Кот вовсе не собирался ее слушаться.

* * *

Когда Кот ушел, Маринетт провела весь вечер, одну за другой распечатывая каждую сделанную сегодня фотографию и размещая их затем на доске. Тикки подумывала остановить ее, однако она понимала, что ее хранительница нуждается в счастливых моментах, и не захотела лишать ее этого. В это время на верхушке Эйфелевой башни Кот рассматривал фотографии, которые переслал себе. Да, Плагг определенно получит очень много сыра.

БОНУС

Адриан лежал в кровати, листая фотографии, которые перекинул со своего жезла на телефон. – Еще раз спасибо, Плагг. Я твой должник. Сыр уже на подходе. – О чем ты вооб… То есть, хорошо бы. Не могу дождаться, когда смогу вкусить ароматного мягкого камамбера… – пробормотал Плагг, подлетая ближе, чтобы увидеть, на что там смотрит Адриан. Он что, правда думает, что это он мог сделать эти фотографии? Плагг недовольно вздохнул. Порой парень вовсе не блистал сообразительностью. – Ой, погоди… Я же в трансформации тут. Плагг, как ты это сделал? Квами слегка поморщился. – О, э-э, особая магия квами! Я не использую ее часто, но, э, очень уж хотел сделать эти фотки, вы были такими милыми… – Плагг почувствовал приступ тошноты, однако Адриан с улыбкой почесал его за ушами. – Спасибо, Плагг. Ты лучший. Пятнышку придется дорого заплатить за это, будьте уверены.