Sonder 'Rote Linie'

Джебом расхаживал по периметру палаты не находя себе места.  — Они уже должны были быть здесь? Что ты им сказал, гаденыш? — приблизился он резко к уху Феликса, своего сына, но тот непоколебимо сидел, прикрыв глаза. Часом ранее…  — Чан, куда нам идти? — плелся следом за лидером Хван. Парень бежал направо, потом налево, потом ещё раз направо и остановился посреди коридора.  — Тут какая-то бессмысленная херня. Я бегу вроде бы куда нам нужно, но снова оказываюсь на том месте, куда мы пришли. Ай, больно, — резкая тупая боль пронзила Чана и он схватился за голову. От вспышки яркого света, он открыл глаза и они стали огненно-красными. Лидер почувствовал концентрацию чьей — то силы.  — Бан Чан? Эй, ты в порядке??? — но он лишь шёл в противоположную сторону и не отвечал на его вопрос. Хенджин направился следом. Он отвёл его к кабине того лифта и нажал на кнопку.  — Куда мы едем? Зачем, если мы на нужном этаже??? — но лидер 'Красных линий' находился будто бы не здесь. Он шёл на какие — то голоса или даже видение, которое отражалось у него в этих зрачках, а может память всё же восприняла картинку ранее. В любом случае лифт поднялся ещё на один этаж. Двери разъехались в стороны и на этаже уже их поджидали два медбрата, которые со спины, когда те повернули налево, приставили ножи к горлу.  — Медленно идем вперёд, — командовал один из тех людей в белом костюме.

***

Джисон ещё раз осмотрелся по сторонам.  — Это, блин, какая-то Нарния просто! — не понимал откуда они пришли и куда и дальше можно было двинуться. Чанбин ещё раз посмотрел по сторонам и в глаза ударил какой-то яркий блеск, а затем он увидел всё тот же лифт.  — Нам нужно туда. Не знаю почему, но чутье именно подсказывает, что нам нужно на этаж выше, — только парни загрузились все в лифт, как их тела поднялись вверх.  — Что это за херня? — насторожился Минхо.  — Это кажется Феликс сделал, — догодался Сынмин так как ощутил резко его энергетику.  — Я тоже это почувствовал, — добавил Чанбин, а следом кивнул и Джисон. Минхо тоже согласился, так как его пронзил резко холод и в нутро будто резко вдарил сильнейший ураган, что даже стало труднее дышать.  — Он даёт сигнал подняться ещё выше этажом, там есть одна комната. Туда нам и нужно, — внезапно почувствовал всё это Сынмин.

***

Джебом уже считал секунды, чтобы дождаться их, но никто так и не появился.  — Ты обманул меня! — резкая пощёчина была адресована Ли и тот даже не вздрогнул. Он молча слизал выступившую с нижнего уголка губ кровь и засмеялся. Его смех был ужасно пугающим. Наконец он открыл глаза и произнёс лишь «Бум!». Двери мгновенно слетели от удара магнитного поля, которым с недавних пор мог владеть Чанбин. Минхо и Джисон с ноги откинули ножи у двух медбратьев и уложили практически их с одного удара. Доктор JB среагировал быстро и схватил откинутый нож, приставил к его горлу.  — Дернитесь и одним порезом я разорву к чертям его сонную артерию! — направил он нож именно в ту часть шеи. Феликс даже ни капли не испугался. Он прикрыл глаза и влез в его голову.  — Отпусти его, ублюдок отмороженный! — не выдержал Чанбин и направил на него всю свою силу. Доктора отшвырнуло от него. Пока ребята были сосредоточены всего на одном человеке, на подмогу прибежал целый отряд медбратьев и сестер, которые их окружили. Они словно были не людьми. Их взгляды были холодными и пугающими.  — Сдавайтесь! — поднялся как ни в чем не бывало доктор и снова резко схватил Феликса, который из-за потери последних сил едва мог сопротивляться.  — Это ещё не конец! — надавил он посильнее лезвие на шею и дальше было всё как в фильме: в помещение вбежал наряд полиции во главе с господином Паком, а следом, держась кое-как за бок, в одной больничной пижаме вошёл Чонин.  — А что здесь делает этот мелкий псих? — удивился Джисон и все остальные внезапно появившемуся и очнувшемуся ребенку.  — Он мне все рассказал в больнице. И я вовремя появился судя по всему, — вступился в разговор Пак. Всех арестовали, а Джебома лично схватил его старый друг и надел наручники.  — Ты арестован, Им Джебом! — он выводил его, тыкая пистолетом, чтобы тот шёл. Доктор ещё раз взглянул в глаза Феликсу и тот лишь отвёл быстро взгляд в сторону. Маска давно была снята и обоженное лицо злого доктора было противно каждому из семёрки 'Rote Linie'. Чан тут же подлетел к Джисону и врезал ему.  — Почему ты её не спас, говнюк??? — глаза застелила пелена слёз. — Почему??? Джисон лишь опустил голову и ему нечего было сказать.  — Я виноват перед ней и тобой. Прости, Чан, на её месте должен был быть я, — наконец глаза были подняты на своего лидера и в них лишь пустота, горечь и «крокодильи» слезы. Он еле как проглатывал их, комом в горле стояло все. Минхо приободрил немного, стукнув по плечу несколько раз Хана и тот ещё больше забился в истерике. Чан еле сдерживался.  — Её мужу нужно сообщить, — вступил в разговор господин Пак. — Бедная девочка, маму потеряла ещё совсем будучи ребёнком. Кулаки Чана сжались, а у Джисона в этот момент сердце ушло в пятки. Он не мог поверить, что у неё была семья, которую она ценила и очень любила, но и им помогла ценою своей жизни.  — Почему вы не сказали мне, что она замужем и ещё у неё есть дочь? — схватил Бан за ворот своего босса и по совместительству директора.  — Ударь меня, ну же? — просил на полном серьёзе Пак Чжи Ён, но тот лишь отпустил его и отошёл в дальний угол. Он нуждался в отдельной комнате, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Хенджин ответил наконец — таки на звонок. Не вовремя ему девушка позвонила, очень не вовремя.  — «Да, солнышко», — отвечает с теплотой и некоторой грустью.  — «Любимый, с тобой всё хорошо? Ты цел, я не могу тебе дозвониться?» — с проявлением заботы отвечает она.  — «Может мне приехать? Где ты сейчас?» — парень немного замолкает, так как он не один в этом полуразваленном кабинете и отходит подальше.  — «Не нужно, моя хорошая. Я скоро приеду и заобнимаю тебя», — выдавил из себя кое-как улыбку и по телефону слышна была её усмешка.  — «А я готовлю пиццу. Так что жду. Я и не только бы заобнимала, но и ещё кое-что подарила», — ох уж эта малышка его. Все время дёргает за те ниточки, которые успокаивают Хвана и даже как-то заставляют снова жить. После смерти Ари, он не видел смысла жить. Просто хотелось, в который раз пойти к мосту, перекинуть ногу одну и вторую за него, расправить «крылья» и взлететь в последний раз и каждый раз его что-то останавливало, но с появлением Сэра, его жизнь снова начала играть яркими красками, да что уж там, ему хотелось продолжать жить.  — «Как же я счастлив, что ты у меня появилась, мой мышонок», — закидал он её милыми прозвищами и они договорились о вечере. А пока нужно было все решить с отделом и можно будет вернуться домой. Ребята дружно все направились к тому лифту и спустились на первый этаж. Чан куда-то пропал ещё тогда, когда отошёл от остальных. Джисон тут же выбросил в первую попавшуюся урну пакет с колесами и все заначки косяков за что был награждён яркой и широкой улыбкой от Минхо и приободряющими объятьями Феликса. Хан ещё раз обернулся назад и увидел как из больницы вывозят мертвое тело Сохи, точнее уже Соен. Его маленькой девочки с соседнего двора. Слезы с новой силой начали течь из глаз и парень лишь, запрокинул голову назад, смахнул новые слезинки и поспешил догнать остальных. Лидер отдела прогуливался не спеша и в глаза бросилась припаркованная машина девушки. Он подошёл к дверям и попытался открыть их, не странно она была не заперта. Парень залез в неё, включил печку, чтобы погреться и захлопнул дверь. Он осмотрел все её бардачки. В одной из них лежали права и красная, её любимая помада. Парень вдохнул её аромат, когда открыл колпачок и в голову врезались воспоминания о их поцелуе, первом поцелуе. Бан немного смахнул слезинки и попытался улыбнуться сквозь слёзы. В другом бардачке он увидел пачку сигарет, которые Сохи любила периодически покурить и какую-то фотографию. Она была обрезана. На ней только была Сохи с маленькой принцессой. Судя по глазам, носику и знакомой ему уже родинке это была её дочь. Чан очень хотел бы с ней познакомиться и обязательно наведается к семье Ча. Вот только решится ли взглянуть в глаза этой девочке, решится ли не говорить ничего о смерти её родной матери, её кровинушке, её всего смысла жизни. Трудно. Ему будет очень трудно, но он постарается. Ключи торчат в машине, а значит он сможет проехаться на ней прямо к её дому и сообщить лично о смерти. Господин Пак пока до утра решил умолчать, так как не хочет с плеча подрывать состояние её мужа и дочки. Чан заводит машину и он движется по навигатору к её дому. Машина останавливается и он замечает темноту во всех окнах, кроме одного. Там, в окне, сидит мужчина и смотрит в окно. Он ждёт её, переживает. Бан Чан хочет уже пойти, но останавливает себя. Просто оставляет автомобиль и сбегает подальше, побыстрее, только бы его не увидели. Мужчина выходит из дома и замечает автомобиль жены, но её самой нигде нет. На асфальте лежит их совместная фотография, та что обрезана, без его профиля. Только Сохи и их малышка. Он поднимает её и оборачивается по сторонам. До него начинает доходить, что с ней что-то могло случится, но ничего не предпринимает пока. Заходит в дом, выключает свет и ложиться спать. Он зол на это фото, зол, что она так и не пришла, зол, что не занимается воспитанием дочери, зол, что так сильно её любит и не может отпустить…