Sonder 'Rote Linie'

      Год спустя…        Парень ехал на велосипеде по прямой. С двух сторон были зелёные холмы, поляны с цветами и ягодами. Парень был в панамке, потому что ужасно было жарко. Он вез с собой в корзине небольшую глиняную урну. Глаза ужасно слепило от солнца, а от жары хотелось ещё и пить. Он остановился у одного из подножия склона и достал из заднего кармана рюкзака бутылку с водой. Отпил и снова двинулся в путь. Ещё минут тридцать велосипедист преодолевал весь этот путь и остановился на последнем склоне одной из вершин зеленой горы. Он положил велосипед и взял горшочек с собой. Дойдя до самой вершины он остановился и замолчал на минуту. Тишину прервал его односторонний диалог.  — Вот мы и на месте, Сохи, — снял с себя панамку парень и под ней было лицо Бан Чана. Он наслаждался тишиной и музыкой ветра. Ему было тяжело говорить от переполнявших его эмоций, потому он делал паузы в предложениях.  — Тебе там наверное хорошо спится? Я знаю, что это так, — он опустил урну и присел на траву рядом с ней. Он открыто беседовал с этим атрибутом захоронения как с живым человеком, ведь там же находилось сожженное тело девушки. Её кремировали после смерти, а прах всё время находился в мемориальном комплексе, куда приходил часто Чан, но позже кое-что всплыло наружу и потому он сейчас здесь, вместе с этой урной. Три месяца назад… Парень стоял возле дома, спрятавшись за углом и не решался позвонить в звонок. С того вечера, как он убежал, многое изменилось. Феликс уехал назад, в Австралию к своей матери и брату. Он часто писал письма Чанбину и приглашал его в гости. У него появилась девушка, которая разделяла вместе с ним его интересы и увлечения. Он обязательно хотел её познакомить со своими товарищами, которые когда-то спасли его жизнь и были с ним до конца. Что касается Чанбина, то он остался возглавлять отдел вместо Бан Чана и часто отвешивал по голове Минхо и Джисону, потому что те как-то спелись и вместе уж больно весело проводили время, а дела по прежнему лежали и пылились на полках. Нет, Бин их не ругал, он просто брал одну из папок и подкидывал туда ещё больше дел, а потом в конце месяца наказывал их: закрывал в кабинете на целую неделю и разбирайтесь как хотите, ведь дела давно уже были раскрыты и закрыты. В личной жизни он по-прежнему одинок и до сих пор тешит себя воспоминаниями со времен школы. Но его часто Сынмин с Чонином подкалывают, что он будто бы 'женат на своей же работе', от чего также получают по куче дел и заданий. Джисон, этот бывший наркоман, но как говорится — бывших наркоманов не бывает, окончательно ударился в свою пассию Джинхи и теперь она скорее пытается от него сбежать или спрятаться, но в прочем ничего нового. То она его бесит, то он её, но любят друг друга они одинаково. О Сохи парень вспоминает крайне редко, когда обычно выпивает в компании своих же коллег и они вспоминают события годовалой давности. Минхо по-прежнему подкатывает к той имениннице Мирэ и вроде даже ему удалось взять у неё номер, да вот только её бывший уже парень пытается помешать их свиданиям в очередной раз, но Ли это не останавливает и он часто крадёт её тайно или выставляет того парня посмешищем, а сами они под шумок так сказать убегают совершенно мгновенно. В общем, счастлив и Минхо и Мирэ. Кроха Чонин так и остался жить в квартире Чанбина и теперь на нём весь домашний быт: начиная от стирки одежды и белья и заканчивая уборкой и готовкой. Чистоплотным очень оказался малыш, да вот только Бин этим пользуется, но часто за это его балует всякой вкусной вредной едой, дорогими вещами и аксессуарами. Чанбин стал Ян Чонину как старший брат и от этого последний страдает не меньше, ведь подколки по поводу девочки из его класса и то, что она очень открыто признается в своих чувствах к нему, заставляют краснеть парня и Бин тут как тут пытается отпустить какую-нибудь шутку в адрес ребёнка. Но Чонину уже не привыкать. Дедушка Сынмина полностью поправился, ведь Минхо как и пообещал нашёл лучших врачей в Германии и отправил любящего родственника Ли туда. Операция прошла успешно, а дедушка уже даже занялся пробежкой по утрам. Сынмин встречается с лучшей подругой Мирэ и от неё часто слышит авантюрные истории об отношениях своего друга с её подружкой. У них скоро будет два месяца и он, судя по всему, готовится сделать ей предложение. Что насчёт Минхо, то он помирился наконец со своей мамой, а отец по-прежнему измеряет любовь свою деньгами и это раздражает его сына. Потому Ли просто старается мало общаться с ним и теперь ничего не берет взамен, ведь он и так отдал кругленькую сумму, чтобы спасти дедушку его лучшего друга и товарища. Наконец Хенджин… Этот парень продал свой мотоцикл, как напоминание о прошлом и купил большой внедорожник так как он и его девушка вскоре ждут прибавление. Да, та самая малышка и одноклассница сестры Хвана — Сэра уже на четвёртом месяце беременности. Потому он стал глубоко семейным человеком и ушёл из органов департамента охраны и защиты населения. Нашёл офисную работу, где можно работать даже из дома и теперь все свободное время посвящает только своей девушке. Хенджин планирует вскоре сделать ей предложение и тем самым узаконить их отношения, но сама Сэра не спешит и не хочет торопить и его. Хенджин кстати отрастил ещё длиннее свои блондинистые волосы и часто стал собирать их в подобие хвостика, опуская часть волос, что очень нравилось и его девушке. Она часто гладила и перебирала его волосы, когда волновалась или переживала о чём — то и они были для неё лекарством словно, тем самым успокоительным. Бан Чан в тот же день решился на звонок в дверь и ему не пришлось долго ждать. Она тут же открылась и перед ним показался мужчина с тёмными волосами и ужасной бледнотой, его фингалы под глазами казались настолько огромными словно он не высыпался. В дверях, обнимая отца за ногу, стояла маленькая девочка. Она была точной копией Сохи.  — Вам что-то нужно? — уставший голос и разочарованный слегка был у этого мужчины.  — Да. Я хотел попросить у вас прощения за Сохи. Простите, что не смог её тогда спасти, — глубоко поклонился Бан Чан и уже хотел побыстрее уйти, как его окликнули.  — Зайдите в дом. Мне кое — что нужно вам показать, — Бан принял его предложение без раздумий и зашёл. На стенах, что бросилось сразу ему в глаза, висели картины, которые были нарисованы акварелью. Мужчина это заметил и улыбнулся ему.  — Сохи часто снимала стресс в своей мастерской, даже маленькую Миюн научила. В этот момент он пощекотал девочку и та залилась смехом от щекотки. Чан не смог сдержать слёз и припал на колени перед малышкой. Она подошла не сразу, прячась за спиной отца, но стоило ей подойти и дотронуться маленькой ручкой до его лица, стирая капельки солёной жидкости, как он не смог сдержать улыбки и обнял её.  — Прости меня, маленькая. Прости, что твоя мама не осталась рядом с тобой, — он обнял её и сам муж Сохи не выдержал и заплакал.  — Ну же, перестаньте так смотреть на неё, какой взгляд я начал тогда замечать у своей жены. Она и вправду вас любила. Я нашёл это у неё в шуфлятке, в тумбочке у кровати. Мужчина протянул ему дневник и Чан открыл первые страницы. Там была её личная подпись и маленький рисунок в виде ленточки, соединяющей семь рук и как будто одна, восьмая рука, была немного отстранена в сторону.  — Она начала его писать как только познакомилась со всеми вами, я прочёл это у нее в первых записях, — пояснил муж Сохи.  — Можно мне его забрать? — не сдержался Чан, он наконец отпустил девочку и её папа отправил поиграть в другую комнату.  — Да. Она хотела его вам отдать, но не успела. Сохи будто знала, что умрёт скоро, — еле как держался молодцом её супруг, но Чан уже не мог плакать, а лишь горько смотрел то на её записную книгу, то на мужчину. — И ещё, она хочет, чтобы через год, после её смерти, прах был развеян над океаном или где-нибудь в горах. Просто ей так будет спокойно и умиротворенно.   — Хорошо. Я сделаю всё это, — Чан поднялся с колен и уже стоял на пороге, чтобы обуться в кроссовки.  — Я бы сам очень хотел съездить и сделать это, но понимаете… дочь одну оставлять в такой период не очень хочется.  — Да понимаю, — Бан Чан протянул ему руку, но в ответ мужчина взял её и потянул всё тело парня к себе, чтобы обнять крепко.  — Берегите себя. Она бы очень этого хотела, — почти у уха он сказал ему и отпустил медленно.  — Спасибо, что разделяете мои чувства. Смерть Сохи — наше общее неразделенное горе теперь. Вдовец кивнул ему и Чан вышел из дома, помахав тому на прощание.

***

И вот, сидя на вершине той самой горы, Бан открывает крышку и подходит к обрыву склона. Он уже не плачет, а лишь с грустью улыбается. Закрывает свои глаза и пускает прах на поднявшийся ветер. Пыль летит тонкой извилистой 'дорожкой' по левую сторону, отдаляясь всё дальше и дальше. Бан открывает глаза и замечает перед собой прекрасный закат из-за которого не хочется уходить, но ближайшие заморозки и его прохладная одежда заставляют это сделать. Он садится на свой велосипед и едет только вперёд, все дальше отдаляясь от красивых видов последнего осеннего уходящего солнца…