Dreams Extremely Close

Ируке было, конечно, жалко, джонина. Почти все его тело было перевязано, он не мог пошевелиться, и даже не было сил открыть глаза. Но сейчас сенсей почти ненавидел этого беспомощного гения, из-за которого он был вынужден весь свой отпуск провести в качестве няньки. Хатаке начал постепенно приходить в себя и открывать глаз. — Ирука-сенсей, рад видеть вас, — с трудом и вымученной улыбкой произнес Какаши. — Не напрягайтесь, Хатаке-сан, вам нужно отдыхать, — чунин поправил подушку под головой Шарингана, и тот опять провалился в сон. Как и было велено Цунаде, Хатаке перевели на домашний уход в квартиру Умино. Благо, опрятный учитель всегда держал свою маленькую однушку в чистоте и порядке, поэтому дополнительных подготовок не требовалось, разве что пришлось раскладывать новый футон, так как Джонин уже занял двуспальный. Какаши не мог самостоятельно есть, поэтому Ируке приходилось выкармливать Хатаке как ребенка. Хотя он и был сейчас абсолютно беспомощен и беззащитен, как ребенок. Почти полностью израсходованная чакра давала о себе знать, ведь использование Шарингана Учиха не проходит без следа. Видеть несокрушимого гения в таком состоянии было непривычно. Но это обычное дело у ниндзя, отправляющихся на миссию, — они всегда готовы к смерти. Теперь Ирука понимал, почему джонина так долго не было в деревне. Все сходилось: внезапный срочный вызов, двухмесячное отсутствие и как итог — тяжелые ранения. Несомненно, это была миссия ранга S во враждебную страну. Ирука уже встречался с такими, но только на бумагах в своем журнале миссий, которые он и выдавал. Для них отбирались лучшие воины из возможных. Он понимал, что обязан сделать все, что в его силах, для помощи деревне, тем более, если это такая малость — уход за больным, который каждый день рискует своей жизнью ради страны. Учитель немного смягчился и решил как можно скорее привести джонина в нормальное состояние. Если Хатаке быстро пойдет на поправку, то Ирука, возможно даже, успеет осуществить задуманные планы по поводу отпуска. Воодушевившись, он пошел заваривать целебные травы, чтобы затем напоить ими Хатаке. Усилия учителя таки-дали свои плоды. На третий день Какаши уже постоянно пребывал в сознании и мог даже принимать сидячее положение. — Вы стремительно идете на поправку, Хатаке-сан, — ободряюще подметил Ирука, обновляя повязки на ранах Какаши, которые уже выглядели намного лучше. — Это все благодаря Вам, Умино-сан, — Какаши был абсолютно серьезен, впрочем, как обычно, и внимательно смотрел на учителя из-под хитай-ате. — Да ладно Вам, Какаши-сан, — скромный сенсей всегда смущался под таким пронзительным взором Копирующего, здоровый глаз которого как будто перенял свойства шарингана и мог видеть то, чего не видят другие. Умино подошел к окну на кухне. Вечерний полумрак и закатное солнце навевали какую-то непонятную тоску, и учитель невольно вздохнул. — Ирука-сенсей, — приглушенно произнес джонин, — спасибо Вам за заботу, и мне жаль, что Вам приходится тратить свое время на такого, как я. «Мне и самому жаль», — подумал вскользь сенсей, представляя, как бы он сейчас встречал закат с бутылкой вина на золотистом море, но вслух произнес: — Не говорите ерунды, Хатаке-сан, в конце-концов, это мой долг, да и Вы очень быстро поправляетесь. Того и гляди, еще неделя — и будете снова в строю. Хатаке на самом деле делал все, что в его силах, выполнял все предписания врачей, глотал горькие пирожки, которые были настолько отвратительными, что вызывали рвотные позывы, и все это для того, чтобы не обременять сенсея своим присутствием. Он не хотел быть обузой, да и не привык. Но в глубине души он сожалел о том, что всему этому скоро придет конец. Наконец-то о нем кто-то заботился и проявлял к нему внимание. Неужели великому гению Конохи понравилось быть беспомощным? Какаши всегда был сильным и самостоятельным, даже будучи ребенком, с еще живым отцом. А уж после смерти отца, он и вовсе забыл о том, что такое забота и ласка. Одиночество — это неизменный спутник любого ниндзя: им нельзя заводить семьи и привязанности, так как велика вероятность смерти на миссии. Умино и Хатаке практически не общались, каждый занимаясь своим делом. У Ируки хватало забот помимо ухода за больным. По несколько часов в день его не бывало дома, а Какаши размышлял, куда каждый день уходит его нянька. Всегда он возвращался с полными пакетами продуктов и целебных трав, но ведь поход на рынок не может длиться так долго. Сам Копирующий в основном проводил время за чтением своих книжек с откровенными обложками. И успел сблизиться с Рису, несмотря на то, что он собачник до мозга костей, а Рису подозрительна к незнакомцам, особенно к тем, от кого разит псиной за сто километров. — Надо тебя познакомить с Уруши, вы найдете общий язык, — хитро улыбаясь, подметил Хатаке в очередном диалоге с кошкой. И каждый раз возвращаясь домой, Ирука находил Рису сидящей на коленях у Какаши — она уже не выбегала навстречу чунину, как раньше. Что насчет быта… жить в однокомнатной квартире с другим человеком, конечно, было неудобно и непривычно для Ируки. Будучи наедине с собой сенсей любил напевать в душе и пританцовывать во время готовки. Сейчас же он не мог себе этого позволить и ограничивался, так как был жутко стеснительным по натуре — а Хатаке-сан все-таки не абы кто, что он о нем подумает? О, если бы только Ирука знал, что на самом деле подумал бы о нем джонин… Какаши никогда не отвлекал Умино от дел, а просто молча наблюдал за ним все время: пока тот готовил, выходил из душа с мокрыми волосами, но уже одетым в домашнее, а не в одном полотенце, как раньше, делал какие-то заметки в журнале, поливал цветы на балконе, спал. Но при этом джонин умело скрывал это, прячась за книжками. Наивный Ирука, конечно, ничего не подозревал. Порой он наклонялся слишком близко к Какаши во время перевязок и не замечал, как тот начинал тяжелее дышать и как от прикосновений его мягких и теплых рук по коже Хатаке пробегали мурашки. Умино и не мог ничего заметить, так как ответственность заставляла его всегда быть сосредоточенным и аккуратным. И даже если бы заметил, что с того? Ирука был слишком правильным и невинным, чтобы заподозрить неладное.