Dreams Extremely Close

Отряд джонинов передал Какаши в руки медиков и вернулся к миссии. По прибытии Умино в Конохагакуре, его вызвала к себе Хокаге. До неё дошли слухи о произошедшем, и ей, конечно, нужны были подробности. — Ирука-сенсей, объясните, пожалуйста, как так произошло, что Какаши Хатаке вновь оказался в больнице! — начала Цунаде. — Я ведь поручила вам за ним ухаживать! Ирука не знал, что ответить, не до конца понимая происходящее. Он рассказал Пятой о том, что случилось с ним в стране Водопада, и как в итоге за его голову назначили награду. — А Хатаке что, с тобой в отпуск отправился? Он же не успел оправиться после миссии, зачем ты потащил Шарингана с собой? — продолжила Сенджу. — Нет, Цунаде-сама, я был один. После того как вы передали Хатаке-сана на попечение другому шиноби, я решил, что был освобожден от задания. — Но я не давала таких указов, — продолжила принцесса. — Я получил письмо с вашей печатью, из чего сделал такие выводы, — Ирука начал подозревать неладное. — Жду тебя как можно скорее с этим письмом у себя! — закончила Пятая. Сенсей пришёл домой, не стал разуваться и переодеваться, схватил то самое письмо, лежащее в столе, и вернулся в кабинет Хокаге. Принцесса Слизней внимательно изучила письмо. Все верно — на нем стояла ее печать. Но она точно знала, что не отдавала таких распоряжений. Поразмыслив немного, внучка Хаширамы сложила печати и произнесла: «Развейся!». Как она и думала, это была всего лишь иллюзия. И она даже предположила, чьих рук это было дело. Ирука чуть не сгорел со стыда, стоя напротив Сенджу. Как его могли так легко одурачить? А ведь он чувствовал, что что-то не так, но не прислушался к своей интуиции. Почему он не додумался до этого сразу и не применил развеивательную технику? Его размышления резко сменились другими, и он стал думать, кто же был виновником всего этого. События в голове Умино постепенно начали складываться в целостную картину. Он взглянул на письмо ещё раз, на котором уже не лежало гендзюцу, и узнал корявый почерк. — Ах, Какаши! — не злобно, но весьма сердито воскликнула Цунаде. — Ирука, ты можешь идти. Сенсей вышел из штаба и направился в госпиталь Конохи. Ему было что сказать джонину! Умино зашёл в палату к Копии, но обнаружил его спящим. Ирука был мягким человеком по натуре и не стал будить измученного шиноби. Он решил вернуться через несколько дней, когда Хатаке станет лучше. Тогда уж он расспросит его обо всем! Чунин вышел из палаты и отправился домой. Ему и самому не плохо было бы отдохнуть. Какаши открыл глаз и выдохнул с облегчением. Умино и не думал, что так быстро соскучится по родному дому. Он снял с себя грязную одежду и первым делом зашел в душ. Горячая вода подействовала на сенсея расслабляюще, и ему вдруг очень захотелось поспать, что он и сделал. Ирука упал обессиленный на футон, на котором ещё недавно спал Какаши. Белье все еще пахло джонином. Умино провалился в сон и проснулся только к полудню следующего дня. Причём разбудил его не будильник, а настойчивый стук в дверь. Учитель младших классов с трудом открыл глаза, накинул халат и подошел к двери. — Кто? — сонным голосом спросил Умино. — Иру, это Генма, открывай. Голос друга сенсей узнал. — А, ты уже вернулся с миссии, ну и как? — открыв дверь и впуская джонина, лениво поинтересовался Умино. — Да, как обычно, ничего интересного. Сопроводили одну важную шишку и вернулись, обошлось без приключений, — распространяться в подробностях о миссиях шиноби все-таки было запрещено, поэтому джонин описал все в общих словах, проходя внутрь квартиры. Чувствовал в гостях себя Генма, как в собственной квартире. Он прошёл на кухню и начал заваривать чай. — Лучше ты рассказывай, как прошел отпуск? И что это был за чмырь, с которым дрался Какаши? — ставя на огонь тэцубин, спросил Ширануи. — Признаюсь, все прошло не так как я планировал, — Ирука сел за стол на кухне и продолжил свой рассказ, расписывая все в подробностях. — Ого, умеешь ты находить неприятности на свою голову! — заключил Генма, доливая чай. — Ну, это с какой стороны посмотреть. Может, не неприятности, а приключения? — рассмеялся сенсей. — А мы то думали, простой штабной учитель, а ты вон какой, смельчак! — подшучивал джонин над другом. — Ты это... может, больше не будешь путешествовать один? Все-таки — другие страны, это может быть опасно, как ты сам уже убедился. — Возможно, если бы было с кем, но мне и одному хорошо, — беспристрастно ответил чунин. — Я бы взялся тебя сопровождать, но, боюсь, Райдо не поймёт. — Не бери в голову. И спасибо за заботу, но мне не нужна нянька, я и сам могу за себя постоять. — Конечно, можешь. Но признай — без помощи таинственных ниндзя и Какаши Хатаке, ты, вероятно, был бы уже мёртв. Из-за слов Ширануи Ируку внезапно осенила ужасающая мысль. Он начал подозревать Хатаке во всем. Это было похоже на правду. Кто достаточно силен, чтобы с легкостью разобраться с отрядом шиноби, при этом обладает стихией огня и молнии, которые оставляют обугленные следы на стенах, как это было в онсэне? Кто может умело скрывать своё присутствие так, что Ирука даже не смог распознать его чакру? И его таинственная пропажа, подделанное зачем-то письмо, странное поведение. А потом — внезапное появление на поле боя с Какузу. Откуда он мог там взяться, если только Хатаке... не следил за ним? — О, неет... — Ируке трудно было поверить в это. — Друг, с тобой все в порядке? — Генма заволновался, так как на лице чунина всегда легко можно было прочесть все эмоции. — Нет, извини, мне нужно побыть одному, — Умино быстро выпроводил джонина и заперся дома. Ширануи не стал вмешиваться, так как хорошо понимал Ируку, и если тот говорит, что хочет остаться один, значит, так и есть. Ирука не знал, что делать и как поступить. Он оделся и направился в единственное место, куда его сейчас тянуло — к морю. Чунин сел на песчаный берег, устремив взгляд на горизонт. Шум волн немного успокаивал его. Ируке хотелось кричать и плакать от обиды. Он не понимал, почему такое происходит с ним и в чем он виноват. Что он сделал Копирующему, что тот организовал за ним слежку до самой страны Водопада? Он в чем-то провинился? Почему с ним нужно так обращаться? Умино было горько от несправедливости. Но очень скоро слабость и жалость к себе сменились решительностью. Учитель взял себя в руки, как делал это обычно при возникновении сложных жизненных ситуаций, встал и направился в сторону госпиталя. Ируке сейчас не хотелось видеть Какаши, но он должен был себя пересилить, чтобы разобраться в ситуации. Он все-таки лелеял в себе надежду, что мог быть не прав. Пусть это будет кто угодно, только не Копирующий! Умино открыл дверь в палату Хатаке. — Ирука-сенсей... — Какаши не спал и лежал в койке. Он почувствовал приближение Ируки, когда тот еще был на улице. Увидев печальное лицо чунина с красными от слез глазами, Шаринган все понял. Ему стало так больно, что он хотел умереть в эту секунду, провалиться сквозь землю и чтобы его никогда не существовало. Он не смог дольше находиться рядом с Умино, выпрыгнул в окно и скрылся. Сенсей не сдержался и разрыдался. Теперь все прояснилось, и последние надежды Ируки развеялись — поведение Какаши сказало все за него.              *** У чунина оставалось ещё несколько дней отпуска, прежде чем он снова выйдет на работу. Все это время он провел дома, большую часть — в постели, закутавшись в плед и заедая стресс сладостями и раменом. Кажется, что сенсей даже успел слегка простудиться. Сосед сверху иногда навещал друга, заваривал ему травы, но не приставал с расспросами — когда придёт время, Ирука сам все расскажет. Рису вернулась к хозяину и проводила у него на коленях почти все время, как будто пытаясь утешить. А время пролетало незаметно, и уже завтра, первого сентября, Умино должен был быть на работе. Чунин нехотя стал готовиться. Он, конечно, скучал по детям, но знал, что встретится с Копией в академии или штабе, а его лицо — последнее, что он хотел бы сейчас видеть. На следующее утро Умино надел выстиранный и выглаженный костюм, начищенные до блеска ботинки, собрал волосы в хвост, взял сумку с документами и отправился на работу. Ну и как по закону подлости, во дворе академии сидел Гений Тысячи Дзюцу с излюбленной книжкой в руках. Сенсей сделал вид, что не заметил его, и поторопился в класс. Ирука был слишком занят своими мыслями, чтобы обратить внимание на плохо подстроенную ловушку: пыльная тряпка упала на голову чунина, запачкав его костюм. — Нарутооооооо!! — заорал сенсей в праведном гневе, ища глазами белобрысого проказника. Однако ж, он не мог злиться долго на ребёнка, который был ему как младший брат и сидел сейчас на задней парте, держась за живот от хохота. Сенсей слишком соскучился по ребятам, чтобы тратить время на отчитывание и ругань. Он отряхнулся и спокойно сел за свой стол. «С возвращением, Ирука-сенсей!!!» — внезапно скандировали дети в один голос. Умино так расчувствовался, что чуть не разрыдался от умиления. Он даже позабыл о своих прошлых неприятностях и начал приходить в себя. Все-таки, то, что с ним произошло, не имело такого большого значения. То, что действительно стоило внимания Ируки было сейчас напротив него — молодое поколение, которому он передаст свою волю огня. Жизнь стала налаживаться и возвращаться в прежнее русло. Сенсей сдержал обещание перед собой и сводил Наруто в Ичираку. Тот, пользуясь случаем, съел столько лапши, сколько в него могло влезть, а это — очень много. Бедный учитель теперь не будет питаться три дня из-за этого набега на раменную. Но оно того стоило. Ирука понимал, что должен мальчику. Хоть в Наруто и сидело существо, убившее родителей сенсея, он был сиротой, а Ирука как никто понимал, какого это. Умино было жаль, что он не может усыновить ребенка, так как ему не хватило бы средств на его содержание. Поэтому учитель оказывал внимание мальчику, как мог.