Dreams Extremely Close

Ирука вновь погрузился с головой в работу. После академии он сразу направлялся в штаб и занимался там сортировкой, распределением и выдачей миссий, а также ведением отчетности. Умино был очень исполнительным и задерживался на работе порой до двух часов ночи, в отличии от своих коллег, которые почти все время бездельничали и старались как можно скорее свалить по своим делам, которые им казались, конечно, намного интереснее возни с документами. Хатаке все это время держал дистанцию, но ежедневно показывался на глаза Умино, как будто специально. То «случайно» пройдет мимо него в коридоре, направляясь в совершенно другую сторону, то будет сидеть на дереве в академии напротив окон кабинета Умино, свесив ногу и с книжкой в руках, то, обсуждая что-то с каким-нибудь из джонинов, встанет с краю дороги, по которой Ирука ходит домой каждый день. Сенсей игнорировал поведение Хатаке — ему и без того хватало проблем в жизни. Он был очень терпеливым и сдержанным, но и его терпению должен был прийти когда-нибудь конец. Это случилось четырнадцатого сентября, когда Умино доделывал работу в штабе поздно вечером. Какаши свалился как снег на голову, а точнее, зашел в окно и напугал не ожидающего его увидеть Ируку. — Хатаке-сан, вы что-то хотели? — стараясь придать своему голосу максимально безэмоциональное выражение, каким оно всегда было у его собеседника, начал Умино. Глаза его были опущены в журнал — чунин сейчас был просто невероятно занят чем-то особенно важным. — Йо, Ирука-сенсей, я принес отчет о недавней миссии, — как ни в чем не бывало ответил Какаши. — Могли бы и завтра занести, время приема отчетов уже давно окончено, — сенсей был непреклонен и все еще не поднимал на собеседника взгляда, старательно заполняя журнал. — Я только что закончил его заполнять и заметил свет в окне штаба, подумал, что успею сдать сегодня. Умино не выдержал, положил ручку и злобно посмотрел на джонина: — Заметили свет? Хм, больше похоже на то, что вы следили за мной, джонин-сан. Какаши молча смотрел на сенсея, и ни единый мускул на его лице не дрогнул, а выражение лица оставалось бесстрастным. Для Умино это стало последней каплей: как он может вести себя так, не испытывая даже долю стыда или сожаления? — Прошу вас, не мешайте мне работать, и найдите себе другую цель для слежки! И вообще, оставьте меня в покое, наконец! — чунин знал, с кем разговаривает, но его так раздражала сложившаяся ситуация, что он просто не мог по-другому. Хатаке медленно подошел к столу Умино, осторожно положил лист бумаги и вышел через окно, не сказав ни слова. Ирука был зол, наверное, в его сердце все еще таилась обида. Он встал с места и начал ходить по кабинету кругами, так как ему нужно было успокоиться перед тем, как продолжать работать. Но быстро взять себя в руки у Умино не вышло, он налил воды в кружку и выпил ее залпом. — Заметил свет, видите ли. Да что он о себе вообще возомнил? — Ирука разговаривал сам с собой. — То есть, если он, понимаете ли, джонин, это значит, что ему все можно? Гений Шарингана, нашёлся. Да мне плевать, пусть хоть сам Мудрец Шести Путей! Никто не имеет права следить за человеком без его позволения! — Умино не успокаивался, а наоборот, все больше выходил из себя. — Отчет он принес… сейчас поглядим на его отчет, — небось, опять пустой лист! Всегда штабным сотрудникам за таких как он приходится отдуваться, пока он сидит со своей аморальной книженцией в руках! Как будто у чунинов других дел нет! Сенсей быстро преодолел расстояние до стола и с раздражением взял лист в руки. Развернув его, он понял, что на листе все же что-то написано. Но это был далеко не отчет. «Простите, Ирука-сенсей», — Умино прочел единственную запись по центру листа, наброшенную корявым почерком. Ирука был удивлен и застыл с письмом в руке. «Так значит, Хатаке приходил, чтобы извиниться. Значит, у него все-таки есть совесть. Но это не делает его менее виноватым», — учитель все еще был обижен, и, конечно, одним извинением нельзя было искупить вину. Сенсей аккуратно сложил лист и убрал его в стол. Сердце чунина все же немного смягчилось, и он начал приходить в себя. Умино не понимал и не мог понять, с каким трудом Какаши удалось выдавить из себя извинение. Он безумно сожалел о содеянном или хотя бы о том, что попался, но выражать свои чувства было не в его духе. Он не видел в этом смысла, предпочитая заглаживать вину действиями, а не словами. Но Какаши прекрасно знал Ируку и понимал, что по-другому с ним нельзя. После выходки Хатаке сенсей просто не подпустит его к себе и даже не станет его слушать. Умино не доверял джонину, и у него были на это все основания. На следующий день, открыв дверь в помещение по выдаче миссий, Ирука обнаружил кое-какие изменения. Народу в кабинете было чуть больше, чем обычно, и в воздухе пахло алкоголем. — Генма, что за шум, а драки нет? — проходя к своему столу, обратился к другу Ирука. — Да вот, отмечаем очередной день рождения одного из джонинов, — Ширануи стоял со стаканом виски в руке, облокотившись о стол Ируки. — На, выпей, — джонин поставил свой стакан на стол под нос Умино, а сам ушел за другой порцией. Ирука был довольно молод и неопытен, чтобы быть искушенным алкоголем. Неразбавленный вкус крепкого спиртного не нравился сенсею, он не находил в нем ничего вкусного, наоборот — алкоголь оставлял неприятный привкус во рту и обжигал глотку. Умино не любил пить без повода, а поводов для распития спиртного у него в жизни практически не было. Поэтому учитель пригубил напиток и отложил его в сторону, пытаясь сосредоточиться на работе. Сделать это под шум и гам толпы навеселе было довольно сложно. — Сегодня вечером будет продолжение банкета, ты идешь? — Генма вернулся с новой порцией холодного напитка со льдом. — Нет, мне сегодня придется взять работу на дом — в таком шуме невозможно сосредоточиться, — ответил недовольным тоном Ирука, который не был вовлечен во всеобщее веселье, а хотел лишь тишины и покоя. — Да ладно тебе, никуда не убежит твоя работа, пойдем, тебе тоже нужно отдыхать и веселиться иногда. Тем более, ты ведь не знаешь главного — где запланировано мероприятие! — заговорщицки продолжал убеждать Умино Генма. — Это знаменитый особняк клана Хатаке! Я там не был, но мне интересно посмотреть. Думаю, тебе там тоже понравится — я слышал, что там есть огромная библиотека с самыми редкими книгами! Ну соглашайся же! Райдо сейчас на миссии, а мне одному неохота! Хм, значит день рождения был у его вчерашнего запоздавшего неприятного гостя. Умино начал искать Какаши в толпе людей, но не обнаружил его. Странно… С чего Хатаке решил закатить вечеринку именно сейчас? Копирующий обычно не приходил даже на чужие дни рождения, а что он сам когда-нибудь пригласит на праздник кого-нибудь, да еще и к себе домой — это было что-то из ряда фантастики. Поэтому ночь обещала быть шумной и жаркой — на приглашение ответят все без исключения, а большая часть припрется и без приглашения. Ирука и не догадывался, ради чего все это было затеяно… У Какаши не было четкого плана, так как Умино был непредсказуемым человеком. Но Копирующий точно знал, что не пустит все на самотек и не будет дожидаться, пока Ирука простит его, а точнее — забудет и выкинет навсегда из головы. Он решил во что бы то ни стало заслужить прощение Умино. И очень надеялся, что Ирука явится вместе со всеми на празднование его дня рождения. Но Умино это не пришло в голову. Он считал Хатаке просто странным человеком. И конечно, сенсей не собирался посещать это сомнительное мероприятие. Ирука вернулся через пару часов домой, успел принять душ и даже переодеться в пижаму. Он сидел на полу за столом в полумраке и тишине, доделывая отчет. И собирался, в общем-то, скоро отходить ко сну, как услышал грохот сверху и, естественно, обеспокоился. «Что могло опять приключиться с Генмой?» — Ирука вышел из квартиры, быстро поднялся этажом выше и постучал в дверь. Никто не открыл. Тогда Умино покрутил ручку — дверь оказалась не заперта. — Ау, Генма, ты тут? — сенсей настороженно оглядывался и пробирался вглубь квартиры, готовый в любой момент атаковать врагов. В прихожей и спальне никого не было. Умино открыл дверь в ванную и обнаружил Ширануи, лежащего на полу. — Что ты опять натворил? — сенсей начал поднимать с мокрого кафеля джонина. Он был погребен под ванной шторкой и содержимым висевших на стене полок. — Яя… ик… в полном порядке… — изрядно подвыпивший Генма еще не потерял дар речи и предпринимал попытки встать на ноги. Умино вывел его из ванной и попытался уложить на футон. Но Ширануи не позволил этому непотребству свершиться, настойчиво вырываясь из чужих рук. Он был решительно настроен на продолжение банкета и направлялся к выходу. — Да ты еле на ногах стоишь! — Умино яростно негодовал и не собирался выпускать Генму в таком состоянии из дома. — Я же сказал, что в полном… ик… порядке! Увидев загороженную дверь, Ширануи стремительно направился к окну, но не удержал равновесие и повис на подоконнике. Умино успел вовремя подскочить и подхватить друга, не дав тому выпасть из окна. — Не старайся зря!.. Я все равно… выйду!.. — язык Ширануи заплетался так же, как зрачки, руки и ноги. Ирука хорошо знал товарища, точнее то, насколько он может быть настырным, если ему что-то приспичит. Поэтому сенсею ничего не оставалось, кроме как сопроводить Генму на торжество, чтобы уберечь его от еще больших неприятностей. — Ладно, так уж и быть, я пойду с тобой. Умино вместе с джонином спустились этажом ниже, чтобы Ирука мог переодеться. Сенсей усадил Генму так, чтобы он был всегда под присмотром, а то, того и гляди, опять решит сигануть в окно, и начал снимать пижаму, чтобы надеть выходные штаны и водолазку. — А ты ничего так… ик… милашка. — Да иди ты! — Умино прекрасно знал, что джонин шутит. Ширануи не умел себя контролировать в плане выпивки, или не хотел. Но факт в том, что он всегда напивался до такой степени, что мог сказать и сделать все, что угодно, и даже не вспомнил бы об этом на следующий день. Он и в трезвом состоянии то был не очень сдержанным, а уж будучи пьяным… Умино вызвал такси и продиктовал адрес, написанный на приглашении, которое нашел сегодня на своем столе так же, как и другие сотрудники штаба. На дворе стояла ночь, небо было звездным, и из окна автомобиля приятно дуло свежим прохладным ветерком. Умино все еще сомневался в правильности своих действий — ему совсем не хотелось покидать свой теплый дом и отправляться во тьме ночной неизвестно куда. Он бы лучше как следует выспался, а сейчас ему придется скучать в шумной и пьяной компании. Ехать пришлось не очень долго. Хатаке Какаши жил на окраине Конохи, но саму деревню можно было пройти пешком насквозь за полчаса. Удаляясь все дальше и дальше от центра Конохи, Ирука узнавал дорогу, по которой каждый день шел к морю. Расплатившись с таксистом, Умино вышел из машины и помог выйти другу. «Значит, Шаринган не соврал — он и правда живет в этом глухом районе», — пронеслось в голове у сенсея. Картина, которую он увидел затем, не могла оставить его равнодушным. Трехэтажный особняк клана Хатаке с виду был поистине великолепен: внешние стены были отделаны темно-шоколадной кирпичной кладкой, на фоне которой очень выделялись старинные большие окна с рамами молочного цвета. Стены и крыша были покрыты разросшимся вьюном. Было видно, что за постройкой не ухаживали уже давно, но несмотря на это, она сохранила свой поистине благородный вид. Умино прошел внутрь двора через высокие кованые ворота. Его взору открылся заросший сад с высоким кустарником. С левой стороны от здания располагалась открытая беседка-ротонда с витиеватыми узорами, а с правой — небольшое озеро. Умино, которому не чуждо было чувство прекрасного, подумал, что в былые времена это место было просто волшебным. Он читал описание таких мест в детстве в книжках и всегда мечтал о том, чтобы попасть хоть ненадолго туда, чтобы можно было в теплый летний денек залечь в высокой траве под тенью деревьев, скрыться от всего мира и просто наслаждаться пением птиц. Подходя ближе к особняку, Ирука начал различать гомон и смех. Освещен был только первый этаж, и, видимо, именно там проходило это неблагонадежное мероприятие. Умино без особого желания позвонил в дверь.