Dreams Extremely Close

Эта осень была особенной. Последние листья опадали, небо становилось хмурым, в воздухе ощущалось приближение зимы. Солнце скроется за облаками на несколько месяцев, световой день будет похож на вечер, который длится всего несколько часов, а ночи будут холодными, длинными, практически бесконечными. Но Ируке не было дела до погоды, до обстановки в мире, до чужих мнений и бессмысленной жизненной суеты. Все, о чем он думал, это о том, как бы он хотел беспрерывно слышать голос Какаши, находиться с ним рядом, чтобы можно было обнять его и больше никогда не отпускать. Как он мечтает бесконечно долго всматриваться в его бездонный тёмно-серый глаз, который был так же прекрасен и чист, как небо. И как было бы здорово ни на мгновение не отрываться от его чувственного взгляда, обещающего райское блаженство. Умино и Хатаке были уже месяц как вместе. Для некоторых — не очень долгий срок. Но Ирука успел полюбить Копирующего по-настоящему. Он каждый день открывал в Какаши какую-то новую черту характера, узнавал его все лучше и лучше и влюблялся в него с каждым днем все сильнее. Теперь Ирука не мечтал о далеких странствиях и путешествиях. Он мечтал лишь о том, чтобы провести остаток своей жизни с Какаши, не расставаться ни на секунду, вести с ним спокойную и размеренную жизнь. До встречи с Копией, он не мог и представить, что такое возможно. Что можно кого-то любить настолько, чтобы этот человек смог заменить весь мир. Хатаке же все еще не верил своему счастью. Ему это все казалось прекрасным сном. Он полностью и всецело отдавался своей любви. Ирука оказался еще более страстным и горячим, чем в первое время их знакомства. Рядом с Какаши он постепенно раскрывал свою чувственность, учился любить. Но нежные чувства делают шиноби слабыми, уязвимыми. В таком состоянии идти на миссии опасно. Но лучше умереть рано, испытав хоть раз счастье любить и быть любимым, чем прожить долгую, но пустую жизнь. Хатаке пытался как можно реже выходить за пределы Конохи, но иногда этого нельзя было избежать. Тогда Умино специально подбирал для него миссии ранга D или на крайний случай — B. Какаши не мог находиться долго вдали от Ируки и старался как можно скорее вернуться домой. А разлука лишь больше распаляла их страсть. Одним таким прекрасным добрым утром, Умино лежал рядом с Какаши, положив голову тому на грудь, и внезапно услышал: — Иру, переезжай уже ко мне, ты все равно почти все время проводишь здесь. — Хм… Заманчивое предложение, я подумаю… — издевался чунин над Копией. — Думай сейчас, джонины не привыкли ждать. — Ах так… Тогда… — Ирука не успел договорить, так как его тираду прервал поцелуй Хатаке. — Мммм… Если ты будешь убеждать меня таким образом, то я обещаю думать быстрее. — Может, я могу ещё что-то сделать, чтобы ты был не в состоянии думать, а сразу сказал мне «Да!»? — Попробуй… — чунин играл с огнём, и ему это нравилось. В итоге Ирука таки согласился с Какаши, и даже не один раз. — Вы умеете убеждать, джонин-сан. Но все же… Ваш дом стоит слишком далеко от академии, будет сложно добираться. — Зато — ближе к морю. И вообще, я буду телепортировать вас, Умино-сан, с помощью техники перемещения. — Не стоит зря тратить чакру, я сам смогу добраться, просто придется вставать пораньше. — Да куда ж ещё раньше то? Нет уж, я не согласен. А вы, Умино-сан, не беспокойтесь за мою чакру. Мне она теперь нужна будет не так сильно. — Это почему же? — Цунаде-сама предложила мне стать наставником генинов, и я согласился. Сенсей даже привстал от удивления. — Что? Ты серьезно? — Да, любимый, твои детки теперь будут проходить через мои твердые руки во взрослую жизнь. Уж я то из них сделаю настоящих бойцов! Чунин хотел было обидеться на слова Копии, но передумал. Все же, Какаши был прав — Ирука часто бывает с детьми слишком мягок. — Когда ты собирался сказать мне об этом? — Сейчас, — Хатаке умело применял свою лучшую обезоруживающую технику — улыбку. — Какаши, я очень рад за тебя. Нет, даже счастлив. Но как ты решился на это? — Знаешь… я ведь не рассказал тебе, что мне привиделось в пещере иллюзий. Быть может, сейчас самое время? Копия рассказал о своих галлюцинациях, и у Ируки защемило в груди от этого рассказа. Умино прочувствовал всю ту боль, которую испытал Какаши и понял, каким был идиотом. Сколько же времени он потратил зря, гонясь за бессмысленными мечтами, когда его настоящая мечта всегда была рядом и страдала из-за недогадливости и трусости чунина. — Постой, так ты думал, что я влюблён в Генму? — Думал. Вы с ним проводили очень много времени вместе. А он довольно хорош собой. — Признаюсь, мы с ним целовались один раз, — Какаши от этих слов напрягся, и его миловидное лицо начало принимать хищные очертания. — Но это было уже после тебя… ой, блин, то есть… в смысле — до тебя… короче! Он мой лучший друг, и всегда им будет. — Не хочешь рассказать, при каких обстоятельствах вы с ним… целовались? — тон Какаши был таким спокойным и холодным, что у Ируки пробежала дрожь по телу. — Это было после того, как ты вернулся из страны Воды. Я тогда впервые осознанно поцеловал тебя. Я испугался своей реакции и решил проверить ощущения с другим. — Ну и как, понравилось? — Нет. Генма целуется, конечно, умело, но с тобой не сравнится, — Ируке нравилась ревность Какаши, несмотря на то, что от джонина исходила энергетика опасности. — Хмм… — Любимый, расслабься, — чунин легко рассмеялся. — Именно тогда я выяснил, что хочу только тебя, а не мужчин или женщин. К тому же, у Генмы есть Райдо. Я думал, все уже об этом в курсе. — Ага, только твой Ширануи та ещё блудливая задница. — Возможно, но он верный и преданный друг. Постой, а ты с ним?.. Какаши тяжело вздохнул, пожалев о том, что ляпнул лишнего. — Было один раз по пьяни, очень давно, в молодости. Не бери в голову. — Ага, щас, этот добе мне даже не рассказывал. Ну я ему устрою! — Малыш, это правда было очень давно, нет смысла ворошить прошлое. Он наверняка уже забыл об этом сто раз. Ты же знаешь, если он напьется, то на следующий день ничего не помнит. — Угу. — И помимо Генмы у меня было ещё много случайных связей, но все они не имеют значения, — Какаши опять сказал что-то не то, но успел пожалеть об этом и поспешил исправиться, видя нахмуренные бровки чунина. — Как только ты появился в штабе в свой первый рабочий день, я влюбился в тебя до беспамятства, и с тех пор у меня никого не было. Умино немного смягчился, а Какаши старательно начал заглаживать свою вину поцелуями. — Ладно, вернёмся к детям, Какаши-сенсей. — Ммм, а мне нравится. Из твоих уст это звучит очень волнующе. — Ты из-за меня решил стать учителем? — серьезно спросил Умино, чуть приподнимаясь, чтобы заглянуть в глаз Хатаке, который в это время выцеловывал дорожки на животе Ируки. — Сенсей, неужели вы ещё не поняли, как меня вдохновляете? — Какаши отвечал серьезно, но не отвлекаясь от еще более серьезной задачи. — У вас есть призвание, цель в жизни, я тоже хочу стать такой же полноценной личностью, как и вы, чтобы быть достойным вас. Чунин не мог ответить Копии в данный момент, так как дорожки опускались все ниже, заставляя Ируку прикусывать губу от удовольствия. Но он все понял.        *** Приближался Новый год. Коноха в декабре была сказочно-прекрасной. Белый снег как символ очищения, искупления грехов и нового начала наполнял город каким-то добром, покоем, праздничной атмосферой. В безветренную погоду было так тихо, что можно было услышать стук собственного сердца. Но это только в том случае, если стоять неподвижно, как многолетние сосны, припорошенные пушистыми хлопьями, и вглядываться в ночное зимнее небо. Хруст же снега под ногами, наоборот, был задорным и бодрящим. Зимой почти все время было темно. Рассветало поздно, а смеркалось рано, но на темном фоне ярче горел оранжевый свет в окошках домов. В холодное время люди острее чувствовали одиночество, поэтому собирались семьями, дружными компаниями, парами и грели друг друга своим теплом. В окружающем пространстве, помимо звуков, исчезали и практически все запахи, кроме запаха дыма, выходящего из дымоходов. Какаши сидел у потрескивающего камина и читал книгу, когда дверь неожиданно отворилась, и из нее высунулось что-то большое, зелёное и пушистое, затем появился чунин, весь в снегу. — Ёлка? Иру, ты серьезно? — А ты как думал? Новый год и без ёлки? Нет уж, этот Новый год будет поистине волшебным. — А не жалко то ёлочку? — Это всего лишь ветка, не беспокойся. — Аа, ну ладно, тогда я спокоен, — Какаши слегка поддразнивал чувствительного сенсея. Умино положил дерево в ящик с землей, после чего выбежал за дверь и через мгновение вернулся с большой коробкой. — А это ещё что такое? — джонин проявил интерес и подошёл, чтобы заглянуть в коробку. — Красиво! — заключил он, после осмотра ее содержимого. — Ага, купил у одного старика, он распродавал свои вещи. Печально, конечно, но, видимо, деньги ему сейчас нужнее. Затем мужчины принялись наряжать ёлку, а гирляндами и оставшимися игрушками украсили помещение. Обстановка сразу стала намного праздничнее, но главное — не результат, а процесс. Любое совместное занятие приносило этой парочке удовольствие. Они так долго были одиноки, что сейчас просто не могли оторваться друг от друга. Через три дня наступил долгожданный праздник. Народ гулял вовсю, в центре намечалось большое торжественное мероприятие, которое должно было окончиться салютом. Мужчины решили никуда не ходить и провести вечер дома, наедине друг с другом. Полдня они готовили ужин и праздничные угощения, затем собирали снеговика во дворе, не забывая закидывать друг друга снежками, немного прогулялись по живописным окрестностям деревни, а после — наконец был отдых, теплый уютный вечер с саке и разными вкусностями. Наступление Нового года они встретили на крыльце, обнявшись и любуясь красочными фейерверками. — Иру, неужели тебе не хочется открыть мой подарок? — Очень хочется, любимый, но я растягиваю удовольствие. И ты всегда будешь моим лучшим подарком судьбы, — сказал Ирука и нежно поцеловал Копию. — Но давай сначала ты откроешь мой? — С удовольствием. Небольшие коробочки лежали под ёлкой, как и полагается. — Если честно, я не удержался и уже заглянул шаринганом в коробку. — признался Копирующий, явно не чувствуя вины. — Ах, ты! Нууу, так нечестно! — Прости, но я ведь не открывал его, — подмигнул Хатаке. — Ладно, я почти ничего не разглядел, у меня все же не бьякуган, только увидел, что это что-то небольшое и мягкое. Чунин нахмурился. Они сели у ёлки. Копия с удовольствием распаковал яркую коробочку, предназначавшуюся ему. Внутри лежала новая теплая зимняя маска для Какаши. — Ух ты! — джонин примерил маску, которая, к счастью, ему оказалась в пору. — Малыш, ты такой заботливый, я просто без ума от тебя, — он обнял чунина и чмокнул в нос. — Сам связал? — Какаши-сан, я что, по-вашему, похож на выпускницу института благородных девиц? Я не умею вязать. Копия оценил возвращенную шутку. И, как уже успел выяснить Ирука, Хатаке готовил как Бог. — Даже если бы не умел, от тебя любой подарок хорош, спасибо. Теперь — твоя очередь. Ирука взял продолговатую коробочку. Открыв ее, он увидел конверт. — Хм… Я заинтригован… Чунин с нетерпением, но бережно вскрыл конверт. — Какаши… Это же… Но как?.. У меня ведь закончился отпуск еще в сентябре. — Ты очень ценный работник, и я уговорил Пятую дать тебе ещё две недели заслуженного отдыха. В конечном счете, ты несколько лет не брал отпускных и часто перерабатывал, а ещё посвятил свой последний отпуск уходу за больным. Да и вообще, я могу быть очень убедительным, если нужно. Ирука расчувствовался, и из его глаз покатились слезы счастья: — Ты самый лучший, я люблю тебя. — И я тебя люблю, солнце мое. Ночь была долгой и волшебной. Проснувшись за полдень, влюблённые позавтракали и стали собирать вещи. Впереди их ждали две недели чудесного зимнего отдыха вдвоем. Они отправятся в кругосветное путешествие, останавливаясь практически во всех странах. Ночи они будут проводить на горячих источниках, согреваясь после долгих зимних прогулок по самым красивым городам. А в жарких странах, где нет снега, будут ночевать под открытым звездным небом у моря. В итоге чунин получил то, о чем всегда мечтал, но не признавался в этом себе — человека, который будет его по-настоящему любить, понимать и ценить, с которым он не будет одинок или несвободен. Умино был абсолютно, безгранично счастлив. Но оставалось то, что не давало ему покоя. В конце учебного года, ученик, который давно занимает мысли сенсея, закончит академию и получит желанный протектор. Что станет с ним после — неизвестно. Чунина, конечно, интересовало то, в какую команду он попадёт и кто станет ее лидером. Но важнее то, что Ирука не хотел расставаться с мальчиком и желал всегда держать его в поле своего зрения. Не только потому, что он джинчурики, но и для того, чтобы приглядывать за ним и не дать пасть духом в тяжелые для него времена, которые, непременно наступят. Поэтому в начале весны сенсей предложил Наруто переехать из общежития жить к нему. Точнее, к нему и к Какаши. Но мальчик вежливо отказался, объясняя это тем, что не хочет отдаляться от тех, кто ему дорог, кто также живет в одиночестве в общежитии неподалеку. Умино был несогласен с таким решением, но смирился. Видимо, малой уже вырос, стал достаточно самостоятельным, чтобы принимать взвешенные решения и не нуждался в опеке. Поэтому счастливая парочка осталась жить вдвоём в большом, уже тёплом, уютном и ухоженном особняке. Правда, не совсем вдвоём. Рису там была хозяйкой и присматривала за домом, а иногда — гоняла мышей и свору какашиных собак. Как и предполагал джонин, она нашла общий язык с его стаей. — Рису, когда ты признаешься хозяину, что ты ниннеко? — спросил Уруши. — Никогда — крепче спать будет.