Настолько плохо, что уже смешно

Намджун и правда старался, честное слово. Он в течение семи лет впахивал столько, чтобы Сокджину не было стыдно на него смотреть. Чтобы в нём никто не разочаровался, чтобы это никак не коснулось ни группы, ни компании. Мама его воспитывала не быть эгоистом и брать на себя ответственность. Юнги научил его тому, что Намджун имеет полное право любить кого угодно. Хосок предупредил его, что лучше самое сокровенное держать при себе, потому что теперь от них зависит не только собственная жизнь, теперь целый мир наблюдает. Намджун дураком не был, учился быстро, срывался часто, но успевал к тому времени уехать. Никто даже вопросов не задавал. Пару раз в год лидер уезжал на три-четыре дня: без звонков, СМС и социальных сетей. Видимо, ему так было нужно. Намджун даже питал надежды на то, что его уже отпускает и вообще-то не так уж всё и плохо. Он так надеялся, что сможет полюбить кого-то ещё. Кого-то, кого можно любить открыто. Того, с кем его могут поздравить. И Намджун правда так считал, наивно полагая, что семь лет — это достаточно, чтобы разлюбить. Но тут встретились два «но». Первое - глупо рассчитывать на то, что Ким Сокджина в принципе можно разлюбить. Второе — карантин. Последнее стало проклятьем, карой божьей, судным днём. Потому что Намджун не мог спрятаться, не мог сбежать, а чувство надвигающегося шторма становилось всё отчётливее. Намджун знал: скоро будет очень плохо, и он сорвётся на ребятах. Те взрослые и поймут его, но ведь он тоже взрослый и меньше всего ему хочется их обижать. Меньше всего ему хочется обижать его. Поразительно. Семь лет борьбы и четыре месяца полного краха. Намджун зажмурил глаза и потёр переносицу, поднимая очки над бровями. Головные боли замучили до одури. Он надеялся отдохнуть, но работа, видимо, единственное, куда можно хоть как-то вылить всё, что в нём бурлит. Но даже так Намджун не может позволить себе полную свободу. Юнги с Хосоком обязательно заметят, а узнают они — заметит и Чимин, а тот уж позаботится, чтобы Тэхён с Чонгуком рассказали об этом Сокджину. Ох, Сокджин ведь станет переживать, будет караулить Намджуна, следить за режимом сна и обязательно приготовит куриный бульон. Стук в дверь отвлёк от негативных мыслей, и Намджун снял наушники, оборачиваясь на звук. Время три ночи, все спят, кого могла принести нелёгкая? Намджун заторопился, опасаясь, что у кого-то из младших могла быть температура или того хуже. Страх сковал, когда Намджун открывал дверь, и так и остался с железным обручем на горле, когда глаза встретились с неловко переминающимся с ноги на ногу Сокджином за дверью. Мужчина молчал, держа в руках тарелку супа. Намджун принюхался. «Куриный», — как-то обречённо кивнул своим мыслям Намджун и пропустил Сокджина внутрь. Тот быстро прошёл к столу, где более-менее меньше бумаг, и, поставив чашку, запыхтел, дуя на свои пальцы. Намджун почувствовал укол вины: тарелка была горячей, а он заставил его ждать так долго. Удивительно то, что Сокджин и словом не обмолвился. - Прости, хён, я был в наушниках, не сразу услышал. Голос от долгого молчания хрипел, но Сокджин расслышал и отмахнулся. Вытащил из заднего кармана завёрнутые в салфетку столовые принадлежности и поставил рядом с тарелкой. Потом отодвинул стул и сел. Намджун понял: пока он не поест, Сокджин не уйдёт, и поплёлся к столу. - Сокджин-хён, ты думаешь, подходящее время для еды? Сейчас очень поздно. - Ты ел в последний раз вчера днём. Я подумал, что, возможно, ты на интервальном голодании, мало ли, может, Юнги на тебя надышал. Так что время для твоей еды пришло. - Но ведь я вас ни о чём таком не предупреждал, — рассеянно ответил Намджун, отправляя ложку в рот. Осознание голода пришло лишь когда суп скатился по пищеводу. Оказывается, есть хотелось до одури. - Вот именно, что ты не предупреждал. Ты вообще ничего не говорил дня три уж точно. Глаза Сокджина стреляли молниями, он был зол до чёрных мушек перед глазами. У него руки чесались хорошенько ударить Намджуна за такое поведение, но, посмотрев на ошарашенное лицо напротив, мужчина лишь покачал головой. Иногда Намджун бывает таким... таким Намджуном. - Какой сегодня день недели? - Суббота. Намджун застонал и Сокджин ощутил какое-то садистское удовольствие от этого. Он любил его, правда, но каждый раз, когда Намджун-и уходил с головой в работу, за ним приходилось ухаживать как за маленьким, иначе тот бы с голоду помер. Но в последнее время Намджуна будто что-то подкосило, даже Юнги, который ненавидит шумные компании, по сравнению с Намджуном казался гиперактивным подростком. И все переживали, не зная, как помочь. Джин снова тяжело вздохнул и опёрся щекой о руку. - Что-то случилось? — Намджун мельком глянул на Сокджина, тот выглядел очень уставшим. — Выглядишь не очень, ты нормально себя чувствуешь? Сокджин расхохотался, а Намджун со скрипом в сердце понял, насколько он скучал. Хотелось Сокджина обнимать очень-очень долго! - Намджун-и, из нас двоих мумией выгляжу не я. Ты хотя бы помнишь, когда в последний раз расчёсывался? — Джин, улыбаясь, протянул руку, пытаясь хоть как-то убрать беспорядок на голове лидера. — Иногда я и правда чувствую себя твоей женой, — хохотнул Джин, всё ещё поглаживая друга по голове. Намджун почувствовал, как у него во рту всё пересохло. Он не любил такие шутки. Может, потому, что хотел бы, чтобы они были правдой. Джин уловил перемены в настроении Намджуна и убрал руку, заглядывая тому в глаза. — Я беспокоюсь, Джун-и. Ты почти не ешь, не уверен, что спишь, закрылся тут, как за стеной. Что произошло? Намджун отвёл взгляд, чувствуя, как ком пухнет в горле, кажется, даже воздуха становится меньше. Джин истолковал это немного по-другому и положил свою руку поверх намджуновой. - Клянусь, что бы ты ни рассказал, этой комнаты это не покинет, - Джин смотрел на Намджуна и никак не мог понять, откуда в нём столько боли. Она Намджуна до верхов заполняет, такое ощущение, что он ею вместо воздуха дышит. - Джин, я так устал, - на одном выдохе произнёс Намджун, смотря на их руки, что соприкасаются. - Я так устал, хён, во мне сил больше ни капли не осталось. Иногда я думаю, что во мне больше ничего не осталось, совсем ничего. Намджун шептал, боясь говорить вслух. Казалось, что если эти слова обретут голос, он тут же и рассыпется, прямо на руках Джина. Мужчина замолчал, понимая, что причину рассказать не сможет, по крайней мере, не сейчас. Намджун ведь знает, что ему скажут, во второй раз он этого не переживёт. Сокджин лишь руку его сжимает, продолжения ждёт, но понимает, что не получит его. - Прости, - Джин встаёт, не зная, куда деть глаза. - Прости, я же вижу, что тебе тяжело, а я тут со своими вопросами. Мне нужно быть более деликатным. Намджун, если вдруг ты захочешь обсудить, поговорить, да что угодно, приходи, когда захочешь. Ну или позвони мне - я приду, неважно. Только не переживай это один, ладно? Ладно, да, я пойду, - на одном выдохе произнёс мужчина, направляясь к выходу. Намджун смотрел вслед, а когда дверь захлопнулась, завалился на кровать и прикрыл красные глаза. - Надеюсь, сегодня будет без снов. Джин прислонился к двери затылком и прикрыл глаза, слушая, как с той стороны Намджун волочит ноги к кровати, а потом что-то тихо говорит. Когда там затихает, Сокджин открывает глаза, и чёрт знает, как у него получилось не закричать на весь дом. Юнги стоял в длинном чёрном худи и смотрел прямиком на него. Смотрел не моргая и не шевелясь. - Юнги-я, поздно, почему ты ещё не спишь? - Джин шептал, надеясь, что не разбудит Намджуна. Юнги снова моргнул и посмотрел на настенные часы. - Знаешь, то состояние, в котором сейчас находится Намджун, кое-что мне напоминает. Джин внимательно слушает Юнги, не перебивая, опасается, его проницательности. - Тогда я думал, что Намджун переживает из-за того, что группу придётся расформировать, года два назад, перед премией, разве нет? Сокджин затаил дыхание. - И вот он снова в таком же состоянии. Но прошлых триггеров нет. Так что же получается? - Думаешь, это что-то с семьёй связанное? - отвечает вопросом на вопрос Сокджин. Он отлепляет себя от стены и направляется к своей комнате. Юнги молча следует за ним. Сокджин чувствует, как у него начинают трястись руки. - Думаю, будь это так, он бы нам рассказал. У Намджуна сейчас бедлам в голове. Джин кивает словам Юнги и открывает дверь, поворачиваясь к другу. Тот продолжает смотреть на Сокджина, будто знает всё, что он хочет скрыть. - А ведь после той премии ты тоже был не в форме, Сокджин-хён. Хотя, мы все были не в форме, - Юнги зевнул и развернулся, направляясь к себе в студию. Уж кто тут в доме и правда полуночник, так это он. Сокджин зашёл в свою спальню и не раздеваясь плюхнулся на кровать. «Прости за то, что ты это слышишь, Сокджин. Но я обещал себе, что если мы это переживём, то я расскажу правду». - Джун-и, - заглушённо простонал Сокджин, закрывая уши подушкой, - лучше бы ты тогда молчал.

***

Чонгук смотрел, как Сокджин накрывает на стол, выкладывая блюда на тарелки и что-то тихо напевая. Макнэ присвистнул, увидев размах, с которым хён приготовил завтрак. Давно они не собирались все вместе за одним столом, а Сокджин так много наготовил. - Чонгук, разбудишь Намджуна? - Думаешь, это хорошая идея? Он ведь наверняка поздно лёг. - Пора приводить его режим в порядок, а то он вымрет, как динозавры, - цокнул языком Сокджин. Чимин, что уже сидел за столом, хихикнул. Хосок что-то пробурчал, нарезая себе овощи в салат. Тэхён встал и молча направился в сторону спальни Намджуна. Чонгук мысленно его поблагодарил. Парень не очень хотел будить Намджуна: тот иногда бывает чересчур хмурым. Тэхён дважды постучался, прежде чем войти. Намджун спал лицом в подушку, обхватив скрученное одеяло ногами и руками. Тэхён покачал головой: скорее всего, у Намджуна после этого снова шея разболится. - Намджун, - Тэхён лёг рядом с лидером и ткнул пальцем в щёку. - Эй, рэп монстр, пора вставать. Намджун тихо застонал, отворачиваясь в другую сторону. - Не называй меня так. Тэхён хихикнул и снова ткнул пальцем, но на этот раз в затылок. - Хён, либо ты встанешь сейчас, либо сюда придёт голодный Чонгук и будет смотреть очень-очень грустным взглядом. Намджун снова простонал, прекрасно представляя эту картину. Иногда мужчина всерьёз не понимал, зачем Чонгуку мускулы, если он может управлять миром своим взглядом. - Я встану только после того, как встанет Юнги. - Юнги-хён уже десять минут как встал. Намджун поднял голову и недоумённо взглянул на Тэхёна. - Клянусь, - Тэхён поднял ладонь на пример тех бойскаутов из сериала, что тот сейчас смотрит. Намджун выкатился из постели и направился в ванную. - Через пять минут буду, можете начинать, - зевнул он. Тэхён улыбнулся и направился в гостиную, где остальные уже расположились за столом. Он кинул взгляд на спящего Юнги, что уютненько расположился в уголке дивана, и улыбнулся. Ким не соврал Намджуну, Юнги и правда встал, но ведь Тэхён ничего не говорил о том, проснулся ли хён. Сокджин дёрнулся, понимая, что начинает злиться. Все уже поели: Хосок после себя мыл тарелки, а Намджун так и не явился. Конечно, их лидеру плохо, но так явно игнорировать себя их Джин не позволит. Мужчина встал из-за стола, не замечая, как уже проснувшийся Юнги провожает Сокджина взглядом и хмурится. Сокджин, не стучась, ворвался в комнату и осмотрел её, понимая, что вчера даже и не заметил, какая тут разруха. Намджуна он не увидел и тяжело вздохнул. Ему надо бы остыть, а чтобы Намджун не смог отвертеться, он подождёт его тут, заодно и приберётся, может, успокоится. Намджун услышал стук в ванную и отвлёкся от созерцания синяка на своей спине. Мужчина понятия не имеет, кто оставил мыльный пол в ванной, но когда узнает, устроит тому взбучку. Сто раз ведь говорил: если пользуетесь ванной, смывайте всё, чёрт возьми! Стук повторился, и Намджун открыл дверь. Юнги стоял до серьёзного хмурый. — Надо же, не помер. Намджун нахмурился ещё больше, чувствуя, как раздражение поднимается из самого кишечника. — Юнги... — Тебе нет оправдания, Намджун. Мы сидели и ждали тебя. Мне в последний раз было так неловко, когда Чимин забыл трусы и с голой задницей пробежал мимо меня. А это было очень давно. Брови всё ниже спускались на намджуновом лице. — Я вас ждать и не просил, но если нужно моё разрешение, то оно у тебя, — пробурчал Намджун и хлопнул дверью перед лицом друга. Юнги снова хмыкнул, понимая, что за завтраком Намджуна сегодня не будет. По крайней мере, он хотел помочь и предупредить, что Сокджин ждёт его в комнате. Но раз наш мистер «хмурые брови» так себя ведёт, то поделом ему. Он прошагал к своему уголку на диване и снова завалился, греясь на лучах солнца. Чимин, что примостился к его боку, зависал в телефоне, бездумно просматривая ленту инстаграма. Когда кроме них двоих никого не осталось, он тихо заговорил: — Я думал, Намджун просто устал, но у меня такое ощущение, что Сокджин-хён и Намджун-хён между собой поругались. Юнги посмотрел на своего соседа и улыбнулся. — Я тоже думаю, что дело не в одном Намджуне. Но это не даёт ему право так поступать, - Юнги прижался плотнее к Чимину и пихнул того локтём. — Они уже взрослые, Чимин, разберутся.

***

Намджун вошёл в комнату именно в тот момент, когда Сокджин развалился на его кровати, задрав задницу кверху, и пытался что-то достать, просовывая руку между кроватью и придвинутой к ней тумбочкой. В голове невольно вспоминались картинки мальчишки в такой же позе из какого-то фильма, что советовал Тэхён. «Из очень голубого фильма», — подсказало сознание. Дверь, закрывшаяся за его спиной, прозвучала очень отчетливо. Сокджин подскочил как ошпаренный и ошалело посмотрел на Намджуна, а тот смотрел на него. — Почему ты здесь? — А почему ты здесь? — в ответ прошептал Сокджин, вспоминая, что он вообще-то очень злился на Намджуна. — Потому что это моя комната, Сокджин. Намджун бросил полотенце на стул и сложил руки на груди. Он не захотел надевать футболку, спина всё ещё болела, но кто же знал, что в комнате будет Сокджин. И теперь мужчине было некомфортно. «Какого чёрта я даже в своей комнате расслабиться не могу». Раздражение после Юнги не ушло, а теперь подогревалось странным огнём, и хотелось, чтобы Сокджину тоже было неловко. Потому что Намджуну и правда надоело всё время чувствовать себя идиотом. — Да, точно, твоя. — Вопрос всё ещё актуален. Что ты тут делаешь? Сокджин сжал кулаки. Пропавшая злость захлестнула с новой волной. Он сел в позе лотоса на кровати Намджуна и упёрся кулаком о свою правую коленку. — Ким Намджун, я понятия не имею, что у тебя сейчас в голове, но ты не имеешь никакого права так... — Напротив, — перебил Намджун, подходя ближе и щурясь, — ты как раз-таки понимаешь, что у меня в голове. И именно ты не имеешь никакого права сейчас приходить сюда ко мне в комнату и что-то тут заявлять. — У нас проблемы, Намджун. А чтобы их решить, надо говорить. — Разве? А что, ты уже забыл, что сам сказал мне тогда? Это будет проблемой, только если я буду считать, что это проблема. А я не думаю, что во мне проблема, и не думаю, что то, что я чувствую, тоже проблема. Но если ты считаешь, что у нас проблема, значит, ты должен и принять факт того, что мои чувства существуют. Сокджин захлопнул рот и стушевался. Он не знал, как вести себя с таким Намджуном. То, что с ними происходит, сейчас отбрасывает их отношения на семь лет назад. Будто они снова друг друга не понимают. И теперь Джин не знал, хорошо это или плохо. — Ты ведь знаешь, что я не это имел в виду, — Сокджин откинулся на спину и распластался на кровати, чувствуя взгляд Намджуна на себе. — Ты не проблема, никогда ей не был, Джун-и. Я же никогда не запрещал тебе, не отвергал, почему же спустя два года ты вновь выглядишь так? Это разбивает мне сердце, Джун-и. Это разбивает сердце всем остальным. — Хватит их сюда вмешивать, — Намджун сел на стул, не сводя взгляда с Сокджина. Сердце сжималось так, будто вот-вот остановится. — Тогда я тебе позволил убежать, прикрываясь группой, тогда всё было сложно, но... — А сейчас не сложно? — прошептал Сокджин, смотря на потолок. — Сейчас, по-твоему, легко? С тех пор ничего не изменилось. Мы всё ещё группа, у нас всё ещё контракт и фанаты. Не говоря уже о том, где мы живём. Джун-и, я приму всё, но... — Но не меня? — усмехнулся Намджун. — Для благородного Сокджина я слишком отвратителен? Тишина, что звучала после этих слов, приносила Намджуну и боль, и успокоение. Глупое сердце не хотело знать правды. Намджун не хотел слышать правду. Об голову больно стукнулась подушка, и Намджун поднял взгляд на разъярённого Сокджина. Тот стоял весь красный и пыхтел через нос. -Что... Что, чёрт тебя дери, у тебя в голове? Да как ты вообще можешь так говорить? Раздражение, что копилось с утра, приправленное новым сгустком боли, взорвалось у Намджуна где-то под желудком. -Как я могу такое говорить? Да ты пропитан этим! Каждая твоя улыбка мне, каждое движение! Я же вижу, что тебе противно! Ты лицемер, Сокджин! -Я был прав, ты болван, Намджун! Ты и правда ищешь проблемы там, где их нет! Не удивлюсь, если твоя любовь тоже одна сплошная выдумка! Ты не умеешь быть счастливым, вот и ищешь причины страдать, - выплюнул Сокджин. Намджун подлетел к нему. Хватаясь за его лицо руками и примыкая своими губами к его. Сокджин оторопел, замер как статуя, не веря, что Намджун и правда это делает. Сокджин пытался оттолкнуть Намджуна от себя, не понимая, почему тот всё ещё стоит. Намджун, почувствовав сопротивление, укусил Сокджина за губу, и мужчина болезненно простонал. Сокджин высвободил руку и размахнулся. Намджун почувствовал пощёчину и отступил на два шага, во рту стоял ужасный вкус крови. Осознание окатило его с головой. -Теперь я уверен в своих словах, - приглушённо сказал Сокджин, притрагиваясь к опухшему рту. - Любовь на такое не способна, Намджун. Что бы это ни было, выкинь из своей дурной головы. И пока ты этого не сделаешь и не вернёшь нормального Намджуна, мы с тобой друзьями не будем. Сокджин направился к двери. - Прости, - прочистил горло Намджун. - То, что я сделал, было неправильно, но того Намджуна больше нет, Сокджин. Вместо него только я и больше ничего. - Тогда научись вести себя достойно, - прошипел Сокджин, громко хлопнув дверью и несясь к себе. Чимин, что тихо сидел на кухне, услышал второй хлопок дверью и вздрогнул. Спустил ноги и быстро прошёл в комнату, где Чонгук с Тэхён сидели молча и переглядывались. - Я впервые слышал, чтобы они ругались так громко, - прошептал Чимин, садясь рядом с ними. Тэхён кивнул и посмотрел на своих друзей. - Кажется, у Джина шла кровь, - Чонгук тяжело выдохнул и покачал головой. Намджун не отреагировал на стук, а когда Хосок вошёл в комнату, то даже головы не поднял. Хосок осмотрел комнату на наличие драки, а потом его взгляд метнулся на их лидера, что сидел неподвижно на кровати, обречённо опустив голову. Подошёл к нему и, схватив за подбородок, поднял лицо. - Почему у тебя на губе кровь? Это твоя? Вы подрались? - Нет, немного повздорили, - Намджун отпрянул. - Ты выглядишь отчаянным, Намджун, но не виноватым. Что происходит? - Какова вероятность того, что если я расскажу, об этом узнают все? - Пределы группы это не покинет, ты же знаешь. Намджун не ответил, и Хосок понимающе хмыкнул. - Значит, единственный, с кем ты мог откровенничать, поругался с тобой. Что же за секрет ты ему рассказал? Намджун безжизненно хмыкнул, понимая, что без Джина он теперь и шагу сделать не может. Что он больше ничего без него не может. Он больше не может. Он устал. Он хочет, чтобы Сокджин принял его, а если нет, то окончательно бы отказался. А раз так, то пускай остальные тоже об этом знают. Намджун поднял взгляд и посмотрел на Хосока. - Я до одури влюблен в Сокджина. Хосок улыбнулся и сел рядом с другом. - Я люблю его так долго, что мне уже плохо, Хосок. Обычно я уезжал, отдыхал от него пару дней, не видел. Но сейчас мы тут заперты, как в клетке. И для моих чувств тут слишком тесно. Когда он рядом, я задыхаюсь, а когда его нет, я не дышу, Хосок. И я не знаю, куда мне деться. Я не знаю... - Намджун перевёл дыхание, ожидая ответа. - Возможно, я могу тебе помочь.

***

Конечно, Сокджин тогда разозлился, правда, он и сейчас злится. Но в гневе можно всякое наговорить, Сокджин же не знал, что Намджун воспримет всё буквально. Поэтому, когда на следующее утро он не встретил его, то обрадовался. Но когда он не увидел его и на следующий день, и через день тоже, подозрения закрались к нему в голову. К концу недели он не выдержал и заявился к Юнги. Уж этот должен был знать, куда провалился лидер «Сэя Бантан». Юнги на вопрос поднял брови очень высоко. -Разве Намджун тебя не предупредил? Он всем написал. Неприятный червь ревности всколыхнулся где-то в районе желчного пузыря. -Он себя плохо чувствовал: температура, все дела. И чтобы нас не зацепило, его перевели в отдельную квартиру, двумя этажами ниже. Волнение накатило волнами, казалось, что Сокджин сейчас захлебнётся. -С ним всё в порядке? Это же не... -Вот сам его и спроси, - улыбнулся Юнги, кивнув в сторону выхода. Сокджин обернулся и увидел в дверях Намджуна. Тот выглядел более чем нормально, неловко улыбался и был так похож на того старого Намджуна, по которому Джин так скучал. -Мы можем поговорить? Намджун не сводил взгляда с Сокджина, и он кивнул, выходя из комнаты Юнги. Намджун шёл за Сокджином, пока тот не открыл дверь в свою комнату. Мужчины сели за стол, и первым заговорил Сокджин. -Как ты себя чувствуешь? -Ничего страшного. Опасения не подтвердились, просто температура. Прости меня за тот поцелуй. Ты был прав, любящие люди так не поступают. -Мы можем сделать вид, что ничего и не было. В прошлый раз у нас получилось. -Нет, я не хочу ничего забывать, Сокджин. Единственное, в чём я тогда был прав, так это в том, что того Намджуна больше нет. Мы с тобой не можем быть друзьями. Внутри у Сокджина что-то оборвалось. - Но... - Слушай, я не могу и дальше жить, отодвигая ту гору того, что я к тебе чувствую. Я пытался отказаться от этого, забыть, скрыть, но теперь это размером с Гималаи, и мне от этого так просто не избавиться, Джин. Поэтому теперь я буду учиться жить вместе с этим. И тебе решать: отказаться от меня с грузом любви к тебе или принять. Клянусь, я больше и пальцем не трону тебя в этом смысле, больше не будет посягательств и ругательств. Просто теперь в нашей группе будет помимо нас семерых моя к тебе любовь. - Разве ты сможешь так жить? - прошептал Сокджин. - Реальная жизнь не сказки. Взаимная любовь редка и прекрасна, но нет ничего страшного, когда это не так. Я ещё не настолько стар, чтобы об этом переживать. Намджун улыбнулся, давая собеседнику посмотреть на его ямочки. Что же, Сокджин и правда скучал. - Тем более, из нас двоих я бы на твоём месте переживал куда больше, - Намджун расхохотался. Сокджин, ударив того в плечо, тоже улыбнулся.

***

Ладно, возможно, первые три дня их новой жизни прошли очень даже хорошо. Во всяком случае, Джин пытался себя в этом убедить. Конечно, Намджун никогда не был слишком робким и не избегал прикосновений Сокджина, но теперь Намджун по тактильности не уступал даже Чимину, и страдает из-за этого почему-то только Сокджин. Для остальных парней старый Намджун вернулся. Теперь жизнь вошла в прежний ритм. Всё как всегда, кроме того, что Сокджину всё время неловко, а Намджун ведёт себя так, будто ничего и не изменилось. И ладно бы только он, но и остальные парни будто не замечают, как Намджун себя ведёт. И это странно настолько, что Сокджин даже описать не может. - Намджун. Сокджин смотрит на него через плечо. Намджун обнял его со спины и наблюдал за тем, как он помешивал суп. - Я не знаю, какая муха тебя укусила, но тебя слишком много. Сокджин не хотел быть таким громким, но всё же даже те, кто сидели в соседней комнате, замолчали. Тишину можно было резать ножом. Намджун так и стоял, ни на миллиметр не отходя от Сокджина. Хосок, заглянувший на кухню, прищурился, а потом цокнул языком. - А ведь я говорил, что ты набрал, Намджун. Если мы взаперти, это не значит, что ты можешь позволить себе набирать лишний вес. Сокджин готов был поклясться, что слышал, как с другого конца коридора в своей комнате смеётся Юнги. У него под ухом простонал Намджун и упёрся лбом в плечо Сокджина. - Он теперь меня из зала не выпустит, - прошептал тот отчаянно. Сокджин решил, что и поделом ему. Не один же он должен страдать. Кто же знал, что Сокджин потом будет так же сильно ненавидеть эти тренировки?

***

- Это даже не смешно, - Сокджин искренне верит, что под краской у него седые волосы. И причина этого сейчас расстилает постельное бельё на соседней кровати. - Я не знаю, как так получилось, честно. Ровно двадцать два часа назад взрослый мужчина, лидер группы, известной на весь мир, человек с высоким IQ поджёг собственную комнату. Как тот умудрился устроить короткое замыкание и спалить практически всю свою комнату, у Сокджина в голове не укладывается. И каким таким чудным образом получилось, что у Сокджина единственная комната, которая может вместить две кровати. Конечно, был вариант заселить того в студии Хосока или Юнги, но те наотрез отказались пускать Намджуна к своей аппаратуре, и Сокджин мог их понять. Конечно, можно выгнать Намджуна спать в гостиной. Но причин сделать это у него нет. Не может же он сказать, что не уверен в самоконтроле Намджуна и боится за сохранность своей задницы. «А может, не так уж и плохо это будет», - пронеслось в голове у Сокджина, наблюдая за тем, как Намджун наклоняется, а штаны обтягивают мощные бёдра. - Ты во мне дырку прожжешь, Джин. Намджун выпрямился и взглянул на мужчину. Тот сидел на кровати и выглядел очень затравленным. - С тебя не убудет. Намджун тоже сел на кровать и посмотрел на Сокджина в ответ. - Теперь ты эту самую дырку делаешь, Джун-и. Намджун улыбнулся и наклонился вперёд. - Иногда мне и правда кажется, что ты со мной флиртуешь. Честно, Сокджин не хотел так громко глотать. Стук в дверь отвлёк их, и Намджун обернулся. Голова Хосока показалась в щели. Намджун обречённо встал и последовал за ним, но перед выходом обернулся. - Буду поздно. Этот монстр пока все соки из меня не выжмет, не отпустит. Ложись без меня. Подушка ударилась уже о закрытую дверь. - С чего вдруг я должен тебя ждать! - Сокджин зло смотрел на закрытую дверь, будто это она во всём виновата.

***

Намджун практически не смотрел на него, мял в пальцах салфетку, и теперь Сокджин и правда нервничал. Намджун выглядел так, будто сейчас расскажет свой самый гадкий секрет, и Сокджин не хотел понимать, признавать, что Намджун и правда решился сделать это. - Сокджин, послушай. Откровенно говоря, Сокджин был в ужасе и отчаянно пытался сделать так, чтобы Намджун не говорил. - Джун-и, прости, я так устал, все устали, может, поговорим завтра? «Или никогда, пожалуйста», - пронеслось в голове у Сокджина. Ему нужно уходить прямо сейчас. - Это очень важно, ты должен со мной поговорить. Намджун берёт мужчину напротив за руку и сжимает пальцы. Смотрит на Сокджина таким взглядом, что мужчина сдаётся. Он лишь молится богам, надеясь, что ошибается. - Прости за то, что ты это слышишь, Сокджин. Но я обещал себе, что если мы это переживём, то я расскажу правду. Сокджин прикрывает глаза, окончательно уверяясь в том, что за разговор его ждёт. - Пойми, что я бы ни за что не сделал бы тебе неприятно и не делал ничего лишнего. Я просто... Я не выбирал это, я запрещал себе, Сокджин. И, поверь, я правда пытался. Намджун отпустил руку Сокджина и отступил на два шага. Весь сжался, будто ожидал удара. Будто у него нашлась бы хоть какая-то причина поднять на Джуна руку. От этого у Сокджина сердце болело. - Я думаю, ты заметил, что я стал избегать тебя. На это были причины, - Намджун поднимает на Сокджина измученные глаза. - Ты мне нравишься. Сокджин был благодарен за то, что Намджун отворачивается и больше на него не смотрит, иначе бы понял, что он и так это уже знал. - Больше, чем нравишься, Джин-и, намного больше. Не прошу тебя принять мои чувства, я в курсе, какой ты ориентации. Я просто должен был сказать, иначе всё бы закончилось намного хуже. Обещаю, что это не коснётся ни тебя, ни группы, ни компании. Никто об этом не узнает. Ещё раз прости. Намджун разворачивается, и в этот момент Сокджин понимает, что лучше всего будет отпустить его. Но ведь Намджун ему признался, кем после этого будет Сокджин, если не ответит? Если проигнорирует, будто чувства Намджуна ничего не значат, будто Намджун ничего не значит. Даже если это не взаимно, он всё ещё остается его другом, его семьей, да Сокджин уважать себя перестанет, если оставит Намджуна наедине с разбитым сердцем и будет жить дальше припеваючи. Сокджин бросается вперёд и хватает Намджуна за руку, выискивая глаза, от которых так бежал. Они у него на мокром месте, и Сокджин уверен в том, что делает и говорит. — Это не является проблемой, пока ты сам так не решишь. Сокджин пытался придумать что-то более умное и подбадривающее, но нашёл только эти слова. Он тоже устал, и ему не хочется разгребать чьё-то разбитое сердце. Но это Намджун. Это же Джун-и. Это не чьё-то разбитое сердце. А разбитое сердце его друга. — Слышишь? – Сокджин повышает голос. – Это не проблема. И никогда ей не будет. Намджун кивает, как зачарованный, и только после этого Сокджин его отпускает. Он позволяет Намджуну сбежать и клянётся самому себе, что позабудет этот день как самый страшный сон. Но страшные сны никогда не забываются.