Жестокость может смениться и другими чувствами.

Бывает, жестокость людей переходит все границы, стирая принципы морали и нравственности. Те, к кому судьба была не так благосклонна, одарив «необычной" внешностью, в 20-е годы прошлого столетия попадали в так называемые, "Цирки уродов". Стать своим в таком месте было крайне сложно. Не пробивной характер или харизма могли помочь в такой ситуации, нужно было понравиться боссу. И понравиться не как очередной "товар для выставки напоказ", а зацепить эту гниду. Ему нравились жестокие. Такие же, как и он, бездушные, злые, те, кого изменила жизнь. А таких было мало. Каждый человек с такой судьбой не имел права выбора. Его просто ловили на улице, доза морфия в шею из каких-то нестерильных шприцов и клетка. Осмотр боссом и заключение. Среди них было столько людей с чистой душой. Открытых, добрых, хотя по виду и не скажешь. Вот и сейчас, на трибунах, народ гоготал от восторга. Перед ними стоял управляющий цирка, а рядом мужчина, с бородой, бакенбардами, в невысокой чёрной шляпе и костюме, аналогичного цвета. Лёгкое движение рук и костюм спадает с тела парня, обнажая довольно-таки развратный наряд, но теперь на теле девушки. Длинные локоны, шоколадного цвета спадают с плеч, едва прикрывая грудь, а вот борода и бакенбарды остались. И нет, они не приклеены. Девушка лучезарно улыбается, вскинув руки вверх, демонстрируя себя залу. Она тут "своя", и это чувствуется по отношению босса к ней. - А теперь перейдём к более необычным существам, - улыбаясь поистине дьявольской улыбкой, говорит Кроули, и шоу начинается. Кто-то глотает мечи, выполняет трюки на канатах, подвешенных слишком высоко, «ест» огонь. Публику разогревают, готовят к тем, кто припасён на сладкое. На сцену выдернули парня среднего роста, слишком полного. В программе, номер с ним назывался "Колобок", и название подходило идеально. Парень и впрямь был слишком толстым, похожим на шар. Смотря на него, люди шарахались в сторону. Грозное, злое, жестокое лицо, не смотря на его вес, сильные руки. Он мог легко убить босса, да и любого другого. Мог, но не делал этого. Такая чистая душа, которую не видел никто, которая отчётливо виднелась в глазах бедняги, но люди не желали этого замечать. Парень был неравнодушен к сладкому, а его настоящие родители не отказывали чаду в удовольствиях. Мальчонка привык, что конфета в чьих-либо руках должна принадлежать ему. А подлые твари, что отлавливали этих "монстров" с лёгкостью воспользовались слабостью мальчика. Кроули поначалу был зол, не понимая, как такое "чудо" может им пригодиться, но вскоре парень стал приносить доход, покрывающий расходы на его питание, тем более что остальных "питомцев" кормить никто не желал. Кроули гневно дёрнул парня за руку, и тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, прокатившись несколько метров. Зал взревел гулким смехом, а на глазах парня выступили слёзы. - Ну что ты, Габри? - ехидным голосом заявил босс и, выудив их кармана леденец, сделал вид, что протягивает его бедняге. Пелена слёз спала с глаз, парень протянул руку к долгожданному лакомству, получив в ответ очередной пинок. - Мечтай, парень! Кто просил тебя падать? Никто! Ослушался? Теперь никаких сладостей! - Кроули зло рассмеялся, а люди в зале вторили ему. На глазах Габриэля снова появились слёзы. Ещё один толчок, заставляющий тело практически катиться по манежу, громкий смех бездушных людей вокруг. Место парня сменяет новая зверюшка и это на самом деле существо, так схожее с животным. Мохнатое, шерсть покрывает всё тело и человеческое лицо, кости ног изогнуты неправильно, наизнанку. Парень прикреплён, как собачка, на поводке с ошейником. Глаза испуганно озирают толпу. Он боится людей, затравленный зверёк, которого перекинули из диких джунглей в городские массивы. За ошейник дёргают, заставляя выбраться из тьмы в центр сцены. Отдают команды, как щенку, и он послушно их выполняет. Ослушаешься один раз - пожалеешь. Существо научено горьким опытом. Если сбрить с него волосы, то можно будет ужаснуться от количества синяков, гематом, кровоподтёков на теле "пса", но кому это надо? "Собачка" делает что-то неправильно, падает, при выполнении очередной команды, и получает такой пинок, что хрустят рёбра на весь зал. Толпа смеётся. Лишь тройка зрителей резко вздрагивает, замирая, в глазах сочувствие. Проснулись, люди? И животное смотрит прямо на них, как будто почувствовав. Глаза человеческие, передающие такую боль, что холодные мурашки разбегаются по телу ребят. Ошейник затягивают сильнее, темнеет перед глазами и существо начинает задыхаться, корчится, пытается оттянуть край кожаного ремня на шее, не выходит. Белы пятна затуманивают взор, и если бы не волосы на теле, то люди бы заметили, как красная кожа начинает синеть. Поводок резко отпускают, в последний момент, и животное утаскивают в небольшой коридорчик, чтобы откачать. Небольшой антракт, в котором Кроули подходит к Дину. - Готов? - улыбка на лице босса сияет от восторга. Дин ухмыляется, но строго говорит: - Ты уверен? Этот пернатый плохо слушается. - Да плевать я хотел! Всё равно не сбежит, он есть в программе, пора удивлять зрителей! Мои ребята много сил потратили, отлавливая его. Зрители снова собираются в зале, рассаживаясь по своим местам, но сцена погружена во тьму. По рядам волной прокатывается тихий шёпот. И на площадке над сценой появляется луч света и человек - Кроули. Разве можно назвать такую бездушную тварь человеком? Нет! Но люди забыли истинное значение слова "человек". Кроули лучезарно улыбается. - А сейчас, дорогие гости, мы представим вам то, ради чего вы все тут собрались. Дамы и господа, представляю вам того, кто пал с Небес прямо к нам в руки! Ангел Господень, Кастиэль, и его личный воспитатель - Дин Винчестер! - свет над Кроули гаснет, и яркий луч устремляется в центр манежа, ослепляя людей, а через несколько секунд зал встревожено охает. Парень в центре, растрёпанные волосы, одежда под стать святым, небесные голубые глаза, полные страха и скрытой злобы, цепь на ноге. А за спиной чёрные крылья, огромные, прекрасные, аккуратно сложенные. Кулаки сжаты, осматривает зал презрительным взглядом, оно и понятно, за что уважать тех, кто смеётся над такими, как они. Тем более, не зная его истинную судьбу. - Расправь крылья, - тон Дина приказной, но Кастиэль будто и не слышит. Удар хлыста по крыльям с такой силой, что "Ангел" слабо прогибается в спине, сжимает зубы, чтобы не заорать, все мышцы напряжены до предела. - Я сказал, расправь крылья, Кастиэль! - второй удар и парень тихо стонет, сильнее сжав зубы. Третий. И крылья нервно дёргаются, расправляются. Зал рукоплещет. А к той самой тройке присоединяются ещё люди. Их лица искажаются, они с ужасом смотрят на Каса. Ноги "Ангела" подкашиваются, и он падает на колени. Тело колотит в страшной судороге, боль невыносима, и он стонет, практически во весь голос, заставляя людей затихнуть в испуге. Стон проникает в душу каждого. Каждого, кроме тех, кто свыкся с этим, кроме главных в цирке. Кастиэль сжимает руками песок под собой, стон тихо сходит на нет, тело дрожит мелкой судорогой, а крылья так просто колотит от боли, но слёз нет. Он не заплачет. Эту слабость он позволил себе лишь однажды. Не перед этими тварями. Ни за что! - Да хватит! Что же вы за люди такие! - Вскочив с места, орёт девушка из той самой тройки, и к ней быстро начинают присоединяться другие. Зал охватывает гомон, а на лице Каса появляется слабая торжествующая улыбка, скрытая от чужих глаз. Улыбка того, что в толпе хоть что-то осталось от людей. Ангела быстро уводят, цирк сворачивают, ночь окутывает город, а стон "Ангела" всё ещё висит в ушах, заставляя людей не спать много часов. А внутри Дина что-то сжимается. В голове дрессировщика со стажем мелькает мысль, как же больно было этому парню. Какие муки он испытал там, на сцене, раз крик проник в, казалось бы, закаменевшую душу Винчестера. Дин быстро отгоняет эти мысли, зло смотрит на сжавшегося в комок Каса в клетке. "Ангел" накрыл себя крыльями, скрылся ото всех, и Дин знает, что парня будет ждать наказание. Как минимум кормить и поить его не будут с неделю, хотя кто знает, сколько точно. Вряд ли что-то похуже. Его вид должен быть безупречным. Винчестер трясёт головой, отгоняя эти мысли, ему снова становиться всё равно и, развернувшись на каблуках, он удаляется прочь, к себе.