Жестокость может смениться и другими чувствами.

План был явно продуман плохо. Нет. Не так. Он не был продуман совершенно. Рассвет медленно завоёвывал свои территории, окрашивая небо в золотисто-красные тона, разрисовывая высокие могучие ели, близ прилежащего леса, в более насыщенно-зелёный цвет, и сгоняя проклятые тучи с неба. Как будто пытался прогнать то, что было ночью. Стереть, как страшный сон, ночной кошмар. Вот только сделать это было очень трудно. Невозможно. Слишком много крови, криков, воплей. Слишком много "ярких моментов". Слишком близко отблеск голубых глаз. И слишком тихо, теперь, как затишье перед бурей. И вот, это затишье начинает медленно рушиться. Шум постепенно нарастает и когда Дин буквально выталкивает сонного Ангела из клетки, он понимает, что опоздал. Поздно. Твари приближаются. Слишком быстро. Догадались, где он может быть. Винчестер вовремя выхватывает огромную железную палку из стойки с предметами для пыток рядом с клеткой. Кастиэль рефлекторно вздрагивает. Но Дин просто становится перед ним. Закрывает собой? Тряпичная ткань колышется, и в палатку врываются трое мужчин. Кроули, побагровевший от злости, жестоко смотрит на Дина. А за спиной мужчины стоят два громилы, чуть ли не в два раза выше, и шире дрессировщика в плечах. "Другие, видимо, обыскивают округу. Тем лучше" - мелькает в голове Винчестера. Он ни капли не боится. Толи адреналин так сильно ударил в голову, что большие размеры противников не внушают страх. Толи разум наконец-то способен подсказать, что размер не значит ум и ловкость, а силы Дина будет более чем достаточно. Возможно... - Решил и тварь мою с собою прихватить?! - орёт босс, заставляя Кастиэля вжать голову в плечи, а Дин наоборот нагло ухмыляется. – Не выйдет! - Он не твой, мразь! - Винчестер говорит так спокойно, но в голосе чувствуется маниакальная ненависть, желание убить. - Ты прикончил Азазеля! Ты разорвал его на части! Думаешь, я спущу это тебе с рук? Будешь гнить, как этот, - он кивает в сторону "Ангела". - На корм моим псинам пойдёшь! - в словах мужчины нету какого-то скрытого подтекста. И Дин знает, он может скормить его своим бойцовским собакам. Он уже поступал так с мелким парнишей. Но у дрессировщика снова нет ни капли страха. Всё-таки адреналин. Но, тем не менее, сквозь него пробивается ещё большее отвращение к Кроули и его поступкам. Хотя, казалось бы, куда уж больше? - Вы убили моего брата! Вы заманили меня сюда! Вы сделали из меня монстра, чудовище, такого же, как вы! Ты сдохнешь, Кроули. Сдохнешь, как и Азазель! Я разорву тебя на части, и на корм псинам пойдёшь именно ты! - Дин задорно, зло смеётся, как будто сошёл с ума. - Вот потехи то будет. Псинки сожрут своего хозяина! - лицо Кроули искажается сильнее, как будто он хочет убить парня взглядом, но на того это не действует. - Ты сам этого желал! Мы только подтолкнули тебя в нужном направлении. Ты хотел убивать! А я помог тебе! - Ах, прости! Ты такой добрый! Конечно, я хотел. Хотел стать выродком. Хотел калечить судьбы. Хотел смерти брата! - Дин срывается с места так резко, что не успевает отреагировать ни кто, и железная толстая палка, проезжается по нагло ухмыляющейся роже Кроули, выбивает несколько зубов. Хруст от треснувшей челюсти разлетается вокруг и кровь стекает по подбородку, хотя толком непонятно из носа, рта, раны на щеке, скорее напоминающей дырку. Или же отовсюду сразу. - Сука... - выдыхает Кроули. Почти не слышно. Звук странный, искажён кровью в его рту, выбитыми зубами, проткнутой щекой. Громилы срываются с места, и первый тут же наносит свой удар, отшвыривает Дина в небольшой деревянный столик, который с треском ломается под телом парня, щепки втыкаются в спину. Быстрая реакция. Привычка к боли, выработанная с детства, позволяют, лишь слегка поморщившись, вскочить на ноги, сильнее сжать в руке железку. И как только та осталась в руке, а не на полу? - Ауч... - наигранным тоном говорит Винчестер. - Это был мой любимый стол. За него ты поплатишься жизнью, - Дин резко уворачивается от нового удара, ловко приседает, тут же бьёт палкой по ногам громилы, и в ноге принявшей удар появляется трещина. Тварь тихо выдыхает стон боли, рука тянется к ноге. Простой рефлекс, играющий на руку Дину. Нож из небольшого кармана на ноге, втыкается прямо между глаз противника, и тот, замерев, со стеклянными глазами, полными непонимания, ужаса, страха, боли, валится на землю, открывая Дину нового противника. Качка, точь-в-точь, как предыдущий, но уже с железной битой в руке. Удар с такой силой, что тело дрессировщика летит к клетке. Врезается в железные прутья, звон разлетается по палатке, а Дин с глухим стуком оседает на пол. Ещё один замах и оружие летит уже в голову. Винчестер резко открывает глаза, перекатываясь в сторону в последний момент, из лежащего положения бьёт по внутренней стороне коленки противника, заставляет ногу подкоситься. Достаточно. Достаточно, чтобы выхватить из стойки, рядом с клеткой, плеть. Свалить стойку, гремя падающим оружием, которое со звоном разлетается по полу. Накинуть на шею новое оружие, затянуть сзади, перекрыть доступ к кислороду. Громила не так глуп, научен, что ли, опытом. Выворачивается так, что Дин, душащий его сзади, оказывается придавлен к решётке, впечатан в неё с огромной силой телом мужчины. Плеть слегка выскальзывает из рук, и противник, кашляя, вырывается, делает пару шагов вперёд, пытается отдышаться. Дин отступает. Пару шагов вверх по лестнице к двери клетки. Взгляд цепляется за длинную спицу. И как раз в тот момент когда громила поворачивается с ухмылкой на лице, он видит Винчестера, который уже оттолкнулся ногами от лестницы, в прыжке приближается к нему. И откуда только силы взялись? Точно адреналин. Спица пронзает солнечное сплетение, а вес Дина придавливает тело к земле. Взгляд непонимающего качка опускается к тонкой палке у него в груди. Дрессировщик только жёстче продавливает её глубже в тело, вызывая его содрогание, всхлип - как захлёбывание в крови, и жидкость красного цвета, вытекающую изо рта. Взгляд медленно потухает, а Дин всё ещё пытается вогнать оружие глубже в тварь. Дрессировщик только через несколько минут медленно поднимается над телом, убедившись в кончине монстра, который начинает холодеть. Надменно смотрит на него. Поворачивается к Кроули и ухмылка тут же сползает с лица. Легкая паника селится в груди. Дуло пистолета нацелено прямо на него. Босс весь в крови и заметно побледнел от её потери, руки слабо трясутся по той же причине, но он выстрелит, и Дин это знает. И как он раньше не вспомнил, что у Кроули есть оружие, что он всегда его носит с собой. "Странно, что он ещё ружьё не прихватил" - мелькает в голове. Босс слегка закидывает голову назад и глаза отбрасывают безумный отблеск. Громкий выстрел. Такой, что все птицы в округе срываются с веток деревьев, уносясь вдаль, а пленники цирка вжимаются в свои клетки в страхе. А Дин... Дин закрывает глаза. И нет. Пока что не от пули, а просто вдруг становится темно и через долю секунды он смыкает веки. Почему? Может рефлекс. Страх вернулся, наверное... Но его волнует немного более важные вопросы. "Почему он вернулся за Кастиэлем? Ведь мог уйти сам. Отомстил. Молодец. Мог тихо скрыться. Бросить существо, что и бежать не хотело. Нет, не мог. Это ведь именно Кас сказал всё о Кроули и Азазеле. Он не согласился уходить именно ради этой "новости". Он столько раз мог сбежать, но не стал. Молчал всё это время. Конечно, он же не мог просто так сказать. Винчестер бы не поверил. Терпел пытки. Был сломлен, раздавлен, убит как личность. И тем не менее... И тем не менее, рассказал?" - это не укладывается в голове Дина. - "Насколько это было важно "Ангелу", раз он не ушёл и рассказал, не смотря ни на что? Как такое возможно? Что не так с этим парнем, раз он так поступил? Так не поступают люди. Нормальные люди" - Дин понимает, что мысли как-то затянулись, хотя те и пролетели в голове за какую-то секунду. Как вспышка. Как озарение. Он вспоминает о выстреле, а значит пуля уже где-то в нём. Но боли нет... пока что. Тихий стон, скорее смахивает на болезненный выдох и Дин наконец-то решается открыть глаза. Надо же хотя бы знать, куда попала пуля. "Видимо поздно" - мелькает в голове. Вокруг слишком темно и чернота поглощает всё вокруг"Умер уже, наверное... В сердце попал что ли?.." - монотонно и тихо думает он и слышит новый выдох боли. Вот теперь точно слышит. Где-то за спиной и совсем рядом. Дин медленно поворачивается. В голове ни одной мысли, но он просто знает. Знает, что ему не понравится то, что он может увидеть. Выдох напоминает о последнем, что он слышал от брата, вот только теперь это не Сэм. Винчестер встречает пронзительно голубые глаза, они потухают, становясь сероватыми, смотрят прямо на Дина, голова слегка наклонена в бок, длинные чёрные, как смоль волосы спадают на обросшее щетиной лицо. Дрессировщик всё ещё не понимает, что "Ангел" делает так близко с ним, но тело напротив неожиданно вздрагивает и слегка бледнеет. Сознание медленно решает подсказать Дину, что могло произойти в действительности, и он понимает. Чернота, что окутала его - не смерть. Это крыло. Крыло Кастиэля. Чёрные перья вырисовываются в свете солнца, пробивающегося сквозь маленькие дырочки в палатке. Дин поворачивается назад. Пуля в крыле. Его колотит мелкой дрожью, и согнуто оно как-то неестественно. "Зачем?" - глухо мелькает в голове. Дин просто не понимает, почему "Ангел" спасает жизнь своего мучителя, убийцы. Крыло медленно спускается перед глазами, и Винчестер, повернувшись, подхватывает оседающего на пол Кастиэля. Тот буквально наваливается на мужчину. - Не смей, Кас! Не теряй сознание! - кричит он, встряхивает, сам не понимает, почему сократил имя "Ангела". Тащит его к выходу. Взгляд цепляется за Кроули. Тварь без сознания и лежит в кровавой луже лицом вниз, слегка дёргается в предсмертных конвульсиях. Дин хочет добить тварь, но на это нет времени. Скоро сюда прибудут другие. Это уже не так важно. Лес - место, что может их скрыть. Там искать трудно, как и выжить. Но Дин знает, как там выжить. Умеет. Он вырывается на спасительный воздух, еле передвигая ноги, с навалившимся телом. Крылья тащатся за ними, как будто указывая направление, в котором они ушли. Лес встречает мужчин утренним стрекотанием кузнечиков в высокой траве у самой кромки леса. Сова, сорвавшись с ветки, улетает прочь, как будто до этого, лишь она одна была свидетелем того, что произошло в палатке, и теперь, довольна результатом бойни.