Жестокость может смениться и другими чувствами.

Дина отстранили. Отдали ему новое существо, что привезли с "охоты", но Винчестер даже не видел его. Кастиэля отдали Азазелю, но тот ещё не успел приступить к дрессировки, как думали многие. Хотя вернее будет сказать к пыткам. Дрессировкой это назвать просто смешно. Монстр ходил, улыбаясь, как будто у него был день рождения, крутил в руке ту самую перчатку с шипами, а на шеи у твари болтались несколько перьев Ангела на верёвочке. Дин пытался отговорить Кроули, убедить, что почти справился с "Ангелом", что Азазелю это не под силу. Но тот и не желал его слушать. Решил, что "Ангел" слишком жалок и такое забитое существо теперь легко поддастся дрессировки Азазеля. Ошибся. Новый мучитель пытался отдавать приказы, но Кас не желал их выполнять. За что получал новые порции ударов. Один раз в порыве гнева тварь пырнула "Ангела" ножом в живот. Мужчина уставился на Азазеля стеклянными глазами, пошатнулся, рухнул на пол, просто завалился, судорожно, рефлекторно, зажимая рану. И снова ему "не повезло". Регенерация сработала слишком быстро, рана зажила. А Азазель почувствовал вкус власти, крови на руках. Довольная тварь перестала бояться калечить "Ангела". Лишь единожды Дин сумел заглянуть в палатку. Увидел не человека. Комок с ободранными крыльями и залитым кровью и чёрной жижей полом под ним. Азазелю повезло, что он уехал в тот день, и Винчестер смог доложить Кроули о поступках твари. Босс запретил приближаться к "мужчине с крыльями" всем, кроме врачей. Лечение заняло пару недель, в течение которых "Ангел" не приходил в себя. Когда несчастного умыли от крови и сменили его лохмотья на новую одежду, люди ужаснулись. Тело было полностью в шрамах, не такое, каким его сюда доставили – с парой-тройкой – а полностью изуродованное. И это была уже заслуга Азазеля. От пыток Дина остался лишь рубец на ноге – нож, что всадил Винчестер. Кастиэль был покрыт синяками, множество гематом, кровоподтёки. От крыльев осталось что-то жалкое, ободранное, изуродованное. Перья вырваны и из маленьких ранок сочилась чёрная жидкость. "Ангел" открыл глаза лишь на второй недели. Снова жалея, что ему не дали умереть. Он медленно двинулся, зажившие раны всё ещё гудели отголосками боли. Кастиэль сел на кровати, снова осмотрел свою клетку. Судорожно вздохнул противный, ненавистный запах. Тихо охнул от боли в лёгких. В рёбрах всё ещё были трещины. Сутки снова тянулись слишком медленно, а проливной дождь за пределами палатки только омрачал ситуацию. Дину удалось прорваться к "Ангелу". Удалось убедить врачей в том, что он не навредит мужчине, удалось сделать так, что бы те не выдали его. Ему нужно было видеть состояние "Ангела". Нужно было знать, что тот хотя бы может здраво рассуждать. И он сам не понимал, зачем ему было это нужно. И решил не вдаваться в раздумья. Всё равно ответов не было. Во всяком случае, пока. Быть может, они появятся позже. Или же нет. Но это не так важно. Есть только сейчас, и только то, что он должен быть уверен, или хотя бы знать о состоянии Кастиэля. Винчестер проходится по палатке. Медленно, опасливо, заходит в клетку, остановившись у самой двери. "Ангела" трясёт, трясёт мелкой панической дрожью. Личное пространство. Он боится. Боится каждого шороха, в то же время, оставаясь пустым и безжизненным. Как будто тело реагирует на возможную опасность, а душа нет. Дин садиться на пол, спиной облокотившись на решётку, не смотря на Каса. Боясь. Боясь увидеть его, запомнить то, каким стал его "Ангел". Он снова одёргивает себя за то, что присваивает жизнь мужчины в своё личное пользование. - Кастиэль, - тихо выдыхает он его имя. Так непривычно было его произносить. Впервые вслух, впервые обращаясь напрямую к "Ангелу", ощущая вкус этого имени на языке, который заставлял произнести его снова. – Кастиэль, у тебя есть много поводов не верить мне. Ты можешь меня не слушать, выгнать, наорать, что угодно. Я, правда, пойму. В ответ лишь тишина и Дин боится посмотреть на Каса, но продолжает говорить. - Я помогу тебе сбежать, правда. Я вытащу тебя отсюда. - Нет, – голос Каса холодный, и не дрожит от страха, что не вяжется с трясущимся телом. Дин медленно поднимает голову, смотрит на затравленного человека с каменным лицом и телом, что пробивает мелкая лихорадка. - Нет? – недоуменно повторяет он эхом. Голова Кастиэля слегка наклоняется вбок и растрёпанные, отросшие волосы, слегка закрывают обросшее щетиной лицо. - Я не могу уйти. - "Ангел" смотрит сквозь Дина, но так и не договаривает фразы. - Не можешь? Почему? – он странно хмурится. - Я должен рассказать тебе то, что знаю, - спокойно говорит Кас, и впервые смотрит в глаза Винчестера. На самом деле смотрит в глаза, а не сквозь. Взгляд притягивает и зеленоглазый замирает, понимает, что ему не понравиться услышанное. - Я слушаю тебя, - с трудом говорит он. Кастиэль моргает, а взгляд снова затуманен. - Ты будешь зол, услышав то, что я скажу. Но это… не так важно, - холодно, равномерно, спокойно говорит он. Говорит так, как будто ему осталось жить минуть пятнадцать, и это последняя его фраза в жизни. – Не спрашивай у меня ничего, пока я буду говорить, ладно? Я не отвечу, - Дин медленно кивает в знак согласия, подтверждая, что не прервёт "Ангела", но тот и не видит этого. - Я много знаю о тебе Дин, - Кастиэль сильнее наклоняет голову вбок. – О твоей жизни, и о том, как и с кем ты рос. Нет. Я не слежу и не следил за тобой, - предвидит он вопрос Винчестера. – Я просто знаю, и не так важно, откуда… Последние годы твоей жизни, покрыты мраком для меня. Моя вина. Я не мог уже тогда узнать ничего. И я не знаю, как ты попал сюда… Но знаю, кто повинен в этом. Да. Виновные есть. Наверное,.. ты замечал, как Кроули хлопочет,.. над тем, что бы именно тебе попались самые неисправимые "игрушки",.. - Кас произносит эти слова так, буднично, как будто, так и есть, хотя ни Дин, ни кто другой при "Ангеле" не произносил этого слова в качестве обращения к пленникам цирка. – Тебе давали всех, кого "переисправить" было трудно. Вы вроде так это называете? Но я отвлёкся, - он коротко мотает головой. - Ты был давно примечен этим цирком. Ты должен был сюда попасть. Все годы, ты вымещал свою злость. Верно? – Кас на секунду фокусирует взгляд на Дине, непонимающем, откуда мужчина может столько знать, и снова смотрит сквозь. – Ты так умело мстил. За всё, чем жизнь только могла тебя "наградить". Но, это были мелочи… - Хватит! – Дин обрывает "Ангела", резко вскакивая на ноги. – Не знаю, откуда тебе известно всё это, но заткнись! – зло говорит он, сверля Кастиэля яростным взглядом. - Всё из-за Сэмюэля, верно? – как будто не слыша Дина, говорит Кас. – Тебе так не хватало брата. Пришлось бросаться из крайности в крайность, наверное, поэтому ты тут. Нужно было место, куда ты мог выплеснуть свою злость. - Заткнись! – Дин выхватывает железную палку, замахиваясь на "Ангела", злость затмевает всё, в том числе и обещание не бить мужчину. Страшные образы брата всплывают перед глазами, и железка летит прямо в голову Каса. Мужчина выставляет руку, не глядя, хватает оружие, которое, кажется, дробит кости его руки, но он даже не морщится. Он ждал удара, ждал гнева, ждал того, что придётся остановить Винчестера. Он первые остановил нападение. Сегодня так много этого "впервые". - Я же просил… дослушать… - печально и холодно выдыхает он, Дин замирает, слегка отрезвлённый, всё ещё сжимает в руке железку, но теперь не пытается вырвать её из хватки сломанной кисти "Ангела". Кастиэль так и продолжает смотреть прямо, на то место, где ранее сидел Винчестер. - Дин. Я открою тебе маленькую тайну, тайну, за которую, быть может, ты решишь, меня убить. Я знаю, кто повинен в смерти Сэмми. И нет, это не ты. Твоего брата, Азазель убил, - Кас наконец-то моргает и говорит снова. – Я говорю это не из-за пыток, хотя мог бы сказать в отместку, но это не так. Я просто должен был тебе сообщить то, что знал, – железка выскакивает из рук Дина, а сломанная кисть Каса оказывается не в состоянии её удержать, оружие с глухим стуком падает на пол, катится по нему. Дрессировщик делает шаг назад, трясёт головой, скорее не потому, что не верит, не потому, что хочет защитить тварь. А потому, что не хочет вспоминать, но уже поздно. Он сжимает кулак на уровне солнечного сплетения, как будто это может затмить боль, что рвётся из груди наружу, рвётся с глухим стоном. Сжимает голову, волосы в тисках рук. Лицо вмиг меняется, с забитого и подавленного болью, на лицо монстра, поистине страшного чудовища с оскалом и маниакальным взглядом зелёных глаз. Он вырывается из клетки. И ноги сами несут тело туда куда нужно. Туда, где тварь, повинная во всём, сидит, не ожидая его визита. Дин вбегает в палатку к "Ангелу", лишь через пару-тройку часов. Запыхавшийся, одежда порвана, тело полностью в крови. Не в его крови. В глазах не то чтобы умиротворение, что-то другое, непонятный огонёк. Как будто он доволен содеянным, последней пыткой и издевательством, что совершил. И он вправду доволен. Во взгляде есть что-то ещё, но уловить это "что-то" трудно, почти невозможно. Его ищут. Конечно. То, что осталось от Азазеля и хоронить то нет смысла. Куски мяса. В той палатке осталось месиво из человеческих останков. Винчестер врывается в клетку к спящему "Ангелу". Слишком резко. Тот вздрагивает в испуге, просыпается, хочет закричать, но не успевает. Личное пространство нарушено. Нарушено сильно. Дин зажимает рот Каса рукой, слишком близко, смотрит прямо в его глаза, на секунду мелькнувшие голубым светом. Замирает. Замирает и Кас. Сначала в панике стонет в руку, потом затихает. Доверившись? Или от шока? От того, что видит в глазах дрессировщика? Не важно. - Мы бежим, Кастиэль. – строго говорит Винчестер и "Ангел" быстро моргает, слегка качнув головой, как будто в знак согласия. Хотя так и есть на самом деле.