Жестокость может смениться и другими чувствами.

Жизнь продолжалась. А в лесу оставаться было нельзя. Конечно, летом было не так холодно, а редкие дожди не могли навредить. Но Дин понимал: скорая осень, а за ней и зима, просто не дадут им выжить. И если дрессировщик ещё знает, как надо бороться в тяжёлых условиях, то у Кастиэля не будет шансов. "Ангел" полностью подчинялся словам Винчестера. Что делать, что есть, куда идти. Для него это не играло никакой роли. Он просто выполнял советы Дина, принимая их за приказы. А дрессировщик, бывший дрессировщик, решил перебраться в город - подарить себе и Касу шанс на нормальную жизнь. Жизнь среди людей. Настоящих людей, а не тварей, как раньше. Нью-Йорк - не просто место, случайно выбраное Винчестером. Память о счастливом детстве, живом брате, враждебных улицах, выживании маленьких братьев, а также о таком веселом времени, оставившим море тёплых эмоций. Но прошло слишком много лет и город начал меняться, не желая оставаться прежним. На улицах господствовала итальянская и еврейская мафия. Быстрыми темпами стала расти иммиграция афроамериканцев с Юга. Этнический облик города существенно менялся по мере того, как многие белые переселялись в пригороды, а представители других рас обосновывались в пределах городской черты. Дин с недоумением осматривал знакомые улочки, которые теперь были узнаваемы с трудом. Двадцатые годы стали сумасшедшим временем, поменявшим всё. Десятилетие, пришедшее на смену периоду великих испытаний и потрясений. Время с его необыкновенной жизненной энергией, с новыми надеждами, появившимися у людей, переживших первую мировую войну, желанием жить на «полную катушку», получать наслаждение и веселиться так, словно каждый в душе уже понимал, что вскоре мир вновь окажется на «пороге беды». Новый ритм послевоенной жизни продиктовал рождение нового стиля. Женщины не хотели возвращаться к прежним модным стандартам. Их больше устраивал свободный силуэт платья - без корсета, укороченный, прямой, с мягкой заниженной талией, с застежками, перенесенными со спины на грудь, гораздо более удобный на работе, в городском транспорте, в очередях. Менялись причёски, менялось поведение, женщины стали более сильными, самостоятельными, они уже не были так беспомощны как раньше. Уолл-стрит охватила золотая лихорадка, здания устремлялись вверх, росли с неимоверной скоростью, а вечеринки и концерты становились громче, наряды более вызывающими. После ужасов войны люди были во власти музыкальной эйфории. Все слои общества захватыватило увлечение джазом и модными танцами – фокстротом, чарльстоном и танго. Ночная жизнь кипела, распаляя людей и даруя им новые эмоции. Стало модно открыто пользоваться косметикой, не прятать свои ноги под одеждой, коротко стричь волосы, курить папиросы в длинных мундштуках, водить машину, делать карьеру, женщины более открыто выбирали себе мужчины, и всех тянуло только танцевать, как будто завтра может и не быть. Город рос бурно и размашисто. Но, тем не менее, оставался таким родным и гостеприимным. Дин на время оставил Каса в лесу, первый раз за всё то время, как они сбежали. Стоило найти убежище в городе. Дом, где "Ангел" сможет спокойно жить. Дин не особо задумывался о стоимости жилья, это не составило ему проблем. Детство, прожитое в нищете, умение украсть что нужно и у кого нужно, выиграть ещё больше денег в тот же покер. Конечно, парень понимал, работа будет нужна, но об этом он задумается позже. Вся молодёжь только и стремилась на Уолл-стрит, где им обещали лёгкие деньги. Жаркие улицы дневного города, солнце опаляющее нагретые и без того тела людей, которые сновали по широким улицам, стремясь успеть по своим делам. Дин остановился в середине проспекта, название которого он давно позабыл, но и не видел надобности вспоминать. Легкая дымка пыли затянула дорогу, по которой без устали проезжали ревущие машины. - Винчестер? - голос шокированный, взрослый, но знакомый с детства, тот, что он не слышал уже так давно. Дин оборачивается через плечо, встречаясь взглядом с мужчиной, застывшем рядом. Достаточно крепкий, хоть и на вид ему уже и было за 50. Не особо высокий, бывшие русые волосы уже стали седыми. Внешность, не такая уж и атлетическая, с последней встречи мужчина постарел, да и пивной живот стал более заметен. Но Дин знает, что на комментарий по этому поводу услышит только то, что живот украшает мужчину. Лицо покрыто обилием растительности, что вероятно, отпугивает окружающих. Зеленые глаза, лицо правильной формы, ровные уши, в меру большие губы, румяные щеки. На лице Дина появляется улыбка, а в глазах прибавляется блеску. - С каких пор ты стал следить за своей одеждой? - ухмыляется он, полностью поворачиваясь к старому знакомому, который пожалуй, стал для него отцом. - Работа не позволяет носить такие тряпки, как на тебе, - улыбается в ответ мужчина, делая шаг к парню, который крепко обнимает его. - Бобби... сколько лет прошло? Уж и не думал, что встретимся, тем более так, - качает он головой и, когда мужчины отстраняются друг от друга, Сингер вглядывается в лицо своего "сына". - Возмужал, - он оглядывается по сторонам. - А Сэмми где? - Бобби ещё раз осматривает толпу и только потом встречает лицо Дина. Поникшее, убитое, с отголосками злобы и ненависти. - Сэмми больше нет... - холодно, но спокойно говорит Дин. - Прости. Соболезную, - Сингер не настаивает на рассказах, зная, что Дину они всегда давались с трудом, но бывший дрессировщик сам желает поведать то, что прошло за долгие годы. - Выпьем? Обсудить многое надо, - он смотрит на Бобби с кривой улыбкой и тот, кивнув, тащит Винчестера в ближайший паб. Несколько бокалов пива, рюмок хорошего виски, и Дин рассказывает о подстроенной смерти брата на его глазах, о том, как того растерзали, а Дин не мог помочь и выбраться из крепкой хватки незнакомцев. О жизни в Цирке Уродов, об "успехах", о том, как отомстил, спас "Ангела", которого сам же и загнал в угол. Сингер не перебивает, внимательно слушает, и не высказывает отвращения к той работе, на которой был Дин. - У меня жизнь была поскучнее. Но вот тебе я помочь смогу. Я так понимаю, что жильё ты только начал искать? - Бобби ухмыляется. - Не волнуйся, я уже кое-что нашёл... - неумело врёт Дин не желая обременять приятеля, да и ведь жильё нужно не только ему, а парня с крыльями он всё же хочет прятать. - Идиот, - Бобби не сильно стукает Винчестера по голове. - Со своим другом будешь жить на моей второй квартире. Надеюсь, вы не боитесь высоты? - ухмыляется он. Ночной город продолжает жить своей жизнью. Громкая музыка лишь отголосками проникает в квартиру, где обосновались Кастиэль с Дином. "Ангел" не выходит из дальней комнаты, что была полностью отдана в его распоряжение. Как будто она стала его новой клеткой, из которой нет выхода. И Дин не понимает причин такого поведения Кастиэля. Мужчину что-то гложет. Ночные кошмары каждый день вырывают его из сна со страшными криками и мольбами о пощаде. И в одну из таких ночей становится ясно, почему Кастиэль не желает покидать своей "клетки". Очередной ночной кошмар, мужчина срывается в панике с кровати, спросонья буквально отпрыгивая от неё, как будто та несёт своего рода опасность. Врезается в толстое стекло, которое служит окном в его комнате, как раз в тот момент, когда Дин врывается в комнату. Пелена сна спадает с глаз и Кастиэля, пробивается паническая атака, он отскакивает от окна, забивается в дальний угол, как можно дальше, глаза широко раскрыты, руки сжимают волосы, а крыльями он пытается закрыться от всего вокруг. И Винчестеру становится понятно, "Ангел" боится высоты. Нет не той, на которой он летел вместе с Дином, а той, на которой они оказались теперь. Высотная многоэтажка, их квартира на 16-м этаже, более 60-ти метров над землёй, и для Кастиэля эта высота слишком велика. Винчестер быстро задёргивает шторы, чтобы не пугать более мужчину, но подойти не решается, и лишь посмотрев на него, говорит: - Твои ночные кошмары, Кас, сведут тебя с ума. Поэтому сегодня ночью, я сделаю так, чтобы они тебе не снились. И Дин сдерживает обещание. Перед тем, как сумрак спустится на город и солнце зайдёт за горизонт, он надевает Кастиэлю на глаза плотную повязку, не пропускающую, и толику света и ведёт его в то место, которое было выбрано им уже достаточно давно, ещё в его детстве, туда, куда он приводил только Сэмми. Сильные порывы ветра развевают одежду на телах двух мужчин. Кастиэль не сильно напрягается. - Где мы находимся? - тихо говорит он и в голосе слышна легкая паника. - Не бойся... - только и отвечает Дин, зная, что такие слова, тем более сказанные им, вряд ли помогут успокоить мужчину, но всё же надеется на это. Медленными шагами они двигаются вперёд, Кастиэль чувствует порывы ветра и тёплые лучи заходящего солнца на своём лице, чувствует крепкую хватку рук на его плечах, рук Дина, что стоит за его спиной. Дин останавливается, сильнее сжимая плечи Каса, не давая ему более сделать и шагу. - Только не бойся... - снова повторяет он, одной рукой обхватывая тело парня, где-то на уровне груди и крепко придерживает его, заставляя Кастиэля напрячься, прижимает его к себе. Другой же он тянет за узелок ленты на глазах Каса, полоска ткани спадает с глаз "Ангела", яркие лучи бьют прямо в лицо, не давая увидеть то, что находится впереди. Но когда свет становится более терпимым, паника захватывает и так напуганное тело и разум. Кастиэля пробивает сильная дрожь. Вторая рука Дина повторяет действие первой, крепче обнимая напуганного парня. - Пусти... - голос Кастиэля дрожит, мужчина начинает мотать головой, а потом резко дёргает телом. - Пусти! - на этот раз он кричит, громко и затравленно. Дин только крепче сжимает руки, что бы "пленный" не упал. - Не бойся, - голос такой мягкий, добрый, успокаивающий. Он не унимает панику Каса, но поселяет внутри него небольшой огонёк спокойствия. - Я же держу тебя. Просто доверься мне. Посмотри вперёд, - Кастиэль мотает головой, сильно жмурится. - Нет... нет... нет… пусти... - теперь он только молит, как будто его хотят убить. - Кас, - Винчестер снова сокращает имя "Ангела". - Поверь, я держу тебя, открой глаза... это прекрасно… И Кастиэль слушается, сам не понимает, почему. Открывает глаза, стараясь смотреть только вперёд, не вниз. На бушующий город, с миллионами огней, на дома, растущие на фоне небольших зданий, и на яркое солнце, опускающееся за горизонт, окрашивающие небо и облака в тёпло-жёлтые, оранжевые, красные тона. Минуты тянутся медленно, и небесное светило неумолимо спускается за горизонт, становится всё меньше, и яркой вспышкой исчезает за верхушками домов. Дин понимает, что тело в его руках уже давно расслабилось, но только крепче обнимает его. Отчасти он жалеет, что не может увидеть лицо Каса, но он знает, что мужчина смотрит только вперёд, на облака, что с каждой минутой меняют свой цвет, и хоть они становятся темнее, но остаются столь же прекрасными. - Этот город прекрасен ночью... - Дин говорит это практически на ухо Касу, от чего по телу разбегаются мурашки. - Не бойся посмотреть вниз, я не дам тебе упасть. И Кастиэль снова верит, опускает взгляд на город, который быстро погружается в ночную черноту, а ушедшее солнце сменяют яркие огни города, отбрасывающие отблески на крылья "Ангела". Мужчина заворожено смотрит на ту красоту, что простирается под ними, взглядом встречает свои ноги, которые стоят у самого края здания и снова вглядывается вперёд. - Где мы... - наконец выдыхает он, и на этот раз в голосе столько тепла и спокойствия, что Дин невольно вздыхает от счастья, что разгорается внутри. - Мы практически на самой вершине Нью-Йорка, мы на крыше Флэтайрон-билдинг. - Волшебное место, - Кастиэль наклоняет голову слегка в бок, и слабо улыбается, впервые за столько лет чувствуя полное спокойствие в чьих-то объятьях на самом краю пропасти.