Жестокость может смениться и другими чувствами.

Ночь полностью охватывает город, а две мужски фигуры так и не двигаются с места. Холодные порывы ветра заставляют слабо ёжиться, но в тоже время они практически не чувствуются, так как они согревают друг друга теплом, что исходит от их тел. Яркие огоньки начинают вспыхивать то тут то там, озаряя дома, улицы, парки. Свет, как будто через лёгкую дымку, призрачный, волшебный. А Кас чувствует только размеренное дыхание на своей шее, которое приятно обжигает кожу. Это кажется странно. Теперь Дин не пугает его так, как раньше. Теперь нет какой-то ярой необходимости слушаться его во всём, выполнять приказы, боясь оступиться. Теперь нет страха, что боль вернётся. Но и полного спокойствия тоже нет. Его не может быть. Оно уже не вернётся никогда. Лицо Кастиэля становится печальным, в глазах отражается вся боль и желание на простую, обычную и спокойную жизнь, которой у него никогда не было. Да и не будет. - Я не дам тебе упасть, Кас... - Дин принимает напряжение парня, за вернувшийся страх, не понимает, что на то есть другие причины. - Дин... - голос "Ангела" спокойный и размеренный. Полон решимости. Такой, что теперь напрягается Винчестер. - Да? - он пытается посмотреть в лицо парню, но не выходит. - Я думаю... что должен рассказать тебе кое-что... - Дин не перебивает Каса, непонятливо изгибает бровь. - Я думаю, нам стоит вернуться в квартиру. Винчестер кивает: - Хорошо, - он медленно спускается, помогая слезть Касу, не сильно сжимая его руку, и не отпускает хватки до тех пор, пока они не добираются до квартиры, в которой остановились. Кастиэль садится на большую кровать в своей комнате. Тусклый свет керосиновой лампы на столике рядом, пугающе освещает фигуру на кровати. Парень сидит по-турецки, руки сложены в замок, к неком подобие обращения к Богу, но лежат на ногах. Крылья раскинулись на кровати, свисают с неё, расслаблены, спокойны. Кастиэль медлит, не зная с чего начать рассказ, и не решается посмотреть на Дина, что сидит в кресле перед ним, внимательно изучая фигуру "Ангела". - Только у меня одна просьба Дин... - Кас наконец-то смотрит в глаза. - Это правда, важно. Это то, чем я не делился ещё ни с кем из людей, - он как-то по-особенному выделяет последнее слово. - Поэтому прошу. Чтобы не случилось, как бы я себя не вёл, какие бы вопросы не заинтересовали бы тебя, не смей перебивать. Даже если от этого будет зависеть всё на свете. Не смей. Ты понял меня? Дин внимательно смотрит в голубые глаза, слегка прищуривается, морально готовясь к тому, что ему не понравится. - Хорошо, - наконец кивает он. "Ангел" кивает и снова опускает голову, уставившись на свои руки на ногах. - Возможно... ты был удивлён... когда я попал в ваш Цирк, вам не удалось найти практически ничего о моей прежней жизни, - Дин делает вздох, что бы спросить, как Кас узнал об этом, "Ангел" не продолжает монолог и Винчестер не говорит ни слова. - Таким существам как вы это было не дано, - парень слегка наклоняет голову. - Нет, Дин. Я говорю не о вашей "профессии", и не о том, что души ваши полны черноты. Я говорю о том, что вы всего лишь люди, и вам не дано знать о моей жизни и сотой части. Ты посчитаешь... что я сошёл с ума. И, наверное, ты обвинишь себя во всём этом. Нет смысла... - Кас говорит плавно, медленно, растягивая каждую фразу, как будто ему было скучно и торопиться было некуда. - Ты не виновен в тех мыслях, что я хочу донести до тебя. В словах моих не будет лжи или же чего-либо безумного. Просто все люди слепы, и не дано вам знать большего. В частности того, что расскажу я... Мне намного больше лет, чем кажется на первый взгляд. Я выгляжу лет на 27, быть может на 30-ть. Не так ли? Но истинный мой возраст, ни что... по сравнению с этим жалким промежутком времени. Что успели сделать люди за эти годы? Сменили стиль одежды, разыграли пару войн, убили сотни людей, придумали новую технику. Такие незначительные события, вам же они кажутся глобальными для всего человечества. Мой возраст больше возраста этой планеты. Я видел, как развивалась жизнь, я помню Содом и Гоморра, помню Давида и Голиаф, помню Вавилонскую башню, целых 11 метров высотой, для того времени - большое достижение. А когда она упала, они взвыли, что это божья кара. Но серьёзно, из сухого навоза выше и не построишь. Я помню поход в горы Загрос. Я повидал многое, за то время, что наблюдал за этой небольшой планетой. И я ни разу не видел её красот. Я не чувствовал их в полной мере, и я не понимал, за что вы так цепляетесь в своей короткой жизни. Мне надо было стать изгоем, что бы понять это. Что бы увидеть, как прекрасен этот маленький, хрупкий мир, как прекрасно чувствовать эмоции… - Кастиэль качает головой и сглатывает. - Ещё совсем недавно я мог следить за вашим миром со своими братьями, я мог бороться с ними плечом к плечу и побеждать. Я был намного сильнее и величественнее, чем то, кем я стал теперь, - он смотрит на свои ладони. - Теперь же я похож на жалкое подобие человека, которому как в кару оставили за спиной упоминание того, кем он был раньше. Те жалкие отростки, что растут из моих лопаток, то подобие крыльев... Раньше они были прекрасны, они дарили свет. Эти чёрные "крылья" за спиной моей, они не дарят надежды, они топят её во тьме... Меня вышвырнули из дома за элементарное желание. Я всегда желал своим братьям только добра, я помогал им во всём, и все приказы отца я выполнял беспрекословно. Я берег вашу семью, я следил, что бы ты и брат смогли выжить и справиться с тем, что было уготовано. А потом мои братья запретили помешать Судьбе. Они запретили менять ход событий, запретили спасти Сэма, но я не желал слушать тех, кто не знал, что брат значит для тебя... Я знал намного больше. Я говорил с Судьбой, просил, я умолял о том, чтоб та даровала ему жизнь. Но нить судьбы нельзя исправить. Тогда я решил, что смогу спасти его... глупец. Тот год, ты помнишь? Тогда он чуть не утонул, потом машина, драка, выстрелы, и каждый раз он был на волосок от смерти, потом затишье, словно перед бурей. Я знал, они не остановятся, и расслабляться я не думал, но не сумел предвидеть их ходы. Прости Дин... они успели перехватить меня, а Азазель исполнил своё дело. Я долго думал, кто же больше виноват в событиях, что произошли тогда. Мои собратья, Судьба, иль эта тварь? Но человек виновен больше всех. Возможно, ты не согласишься. Оправдывать поступки своих братьев я не смею, но они следовали миссии своей, Судьба сама не пожелала такой участи, и у неё был свой приказ. А человек... на протяжении всей жизни вы вольны делать то, что вам угодно, и даже ваш конец, заранее не предрешён, его решает любое действие. Его поступок был осмыслен, это непонятно мне... - Кастиэль молчит, втягивая воздух, на щеках появляются соляные дорожки. - Я не хотел, чтобы брата твоего постигла эта участь. Мои попытки оказались тщетны. А братья... поймав меня они решили, что не достоин я быть Ангелом, и в моей помощи они уж не нуждались. Отец забыл о нас? Позволил им согнать меня на Землю, позволил насмехаться, оставив мне те "крылья", что торчат из-за спины. Позволил более мне доступ не иметь в мой дом родной... - Дин перестал дышать, смотря как солёные капли падают на ноги парня, всё чаще и чаще отбивая свой ритм. - Я пал за то, что лишь желал я счастья даровать тем детям, кто оказался кинут, на произвол судьбы, - голос дрогнул, стихая до бормотания. Внутри у Дина всё сжимается, парень напугано смотрит на "Ангела", всё еще не понимая правду ли говорит тот, или же сошёл с ума на самом деле. А если правду? Что тогда? Тогда он тот, кто следил за ним с рождения? Следил ли? Нет. Не правильно. Оберегал. Помогал. И был за это изгнан. Ведь сейчас он плачет. Он не плакал от пыток, от боли... он плачет от той боли, что рвёт на части изнутри. Винчестер резко встаёт со стула, усаживаясь рядом с Касом, крепко прижимая его к себе. "Ангел" головой утыкается в грудь парня, футболка быстро намокает от слёз. Дин не говорит ни слова, потому что слова тут не смогут помочь. Всхлипы Кастиэля становятся только более частыми, тело пробивает дрожь и плачь переходит в истерику. Парень судорожно пытается втягивать воздух, но это не получается, горло сжимает от эмоций, щёки обжигают слёзы. Дин смотрит на парня. "Только бы не пожалеть…" - мелькает в голове, эмоции захватывают разум, он сжимает лицо Каса между ладонями и едва касается его губ своими губами. "Ангел" резко открывает глаза, ещё раз втягивая в себя воздух, нервно сглатывая, вместе со слезами, перестаёт дышать, смотря прямо на Винчестера. Взгляд непонятный, сквозь покрасневшие глаза видна боль предательства и отчаяния, но не из-за Дина, на парня он смотрит иначе, с благодарностью что ли. Дин ещё несколько секунд сидит в полном оцепенении, как собственно говоря, и Кас, потом снова укладывает его на свою грудь, ложиться сам на кровать, решая, что если парень и устроит разборки, то только завтра с утра. Ещё несколько секунд и Кастиэль снова делает уже неглубокий судорожный вздох и тут же закрывает глаза. Пара-тройка минут и тело расслабляется в объятьях, а Дин прикрывает глаза, надеясь, что следующий день не заставит парня вспоминать такую боль снова.