Жестокость может смениться и другими чувствами.

Когда сознание снова возвращается к "Ангелу", он старается не дышать. Кастиэль просто не хочет чувствовать этот запах. Память играет с ним злую шутку. И он не хочет верить в этот "розыгрыш". Голова раскалывается. Всё тело болит. Особенно рёбра. Дышать слишком трудно. И Кастиэль наивно полагает, что остальные части тела болеть не будут. Он пытается пошевелить пальцами на руках и ногах, пытается двинуть шеей, просто понять, сможет ли он ходить. Вроде сможет… Даже не смотря на то, что острые иглы впиваются в каждую мышцу. Кастиэль так и не открывает глаза и вжимает голову в подушку. В подушку? Мягкая, привычная. Он глубоко втягивает воздух, не обращая внимания на колющую боль. Чувствует запах. И первое, что с ним ассоциируется, так это спокойствие. Запах родной. Запах металла, сосны и муската. Запах Дина. Им пропитана подушка и одеяло, под которым находится тело "Ангела", воздух вокруг. От него становится легко и спокойно на душе. Дышать тяжело, как будто на грудь положили плиту весом не меньше тонны. Жарко и одновременно холодно. Он чувствует, что из одежды на нём только бельё. Очень странно, но без одежды Кастиэль чувствует себя ещё более уязвимым. Раньше, естественно, такого не было. Но отсутствие одежды вовсе не беспокоит "Ангела". Это не так страшно, как запах вокруг. Он слишком реален, так же, как и подушка под головой. А значит, когда иллюзия пропадёт, когда всё исчезнет, будет очень больно. Больно от того, что этот запах он, вряд ли снова когда-нибудь ощутит на самом деле. Именно поэтому Кастиэль не открывает глаза. На израненном лице появляется еле заметная улыбка, из уголков зажмуренных глаз появляются солёные капли, сбегающие на подушку. Он снова плачет? Дину действительно удалось его сломать. Не пытками, не физическими увечьями, а совершенно другой болью. Глубокой и такой страшной. От неё хочется выть и биться в истерике. И Кастиэль стонет. Тихо и отчаянно. Он боится, что этот стон прогонит иллюзию, вернёт его к реальности, но сдерживать его больше нет сил. "Ангел" сжимает зубы, сминает простыню в кулаках. Каждая мышца отдаётся жгучей болью, как будто внутри горит пламя, выжигающее всё на своём пути. Слёзы жгут щёки, стекают по скулам к ушам и подушка неприятно намокает. Нужно бы остановиться, вытереть лицо. Не допустить, чтобы эти твари увидели его слабость. Не доставить им такой радости. Ни за что… Но сил шевелиться нет. Руки ватные, они только сжимают простыни. Хотя, это Кастиэлю только кажется, что он сжимает их с огромной силой. На самом же деле он не может сделать даже этого. Он боится двинуться. Может быть… если он так и останется лежать. Если не откроет глаза. Если перестанет плакать. Иллюзия задержится ещё на несколько минут? Быть может… если ему и вправду повезёт… может он увидит Дина? Привычного, доброго… улыбающегося… Кастиэль слабо улыбается этой мысли, слёзы всё так же стремительно бегут из глаз и он нервно сглатывает. Резкая боль режет всё вокруг. Голова как будто раскалывается напополам. И "Ангелу" кажется, что это конец... вот сейчас точно всё пропадёт. Что-то противно скрипит где-то совсем близко. Как будто ножом по стеклу. Глухие шаги. И они тоже близко. Быстрые. Знакомые. Кастиэль жмурится, готовясь к удару, но тот почему-то запаздывает. - Кас? – голос тихий, как будто родной и "Ангел" пытается спрятаться от него, вжаться в подушку. Слишком больно его слышать. Ведь потом он станет другим. Там, в реальности, когда он очнётся, когда придёт в себя. В той клетке всё будет иначе. Лёгкое касание. Чужая рука опускается на его плечо, лишь слегка дотрагиваясь до кожи. А Кастиэль тихо и болезненно стонет, как будто трогают открытую рану раскалённой железной палкой. Быть может, так и есть на самом деле? Ведь прикосновение тоже такое родное. Подушечки пальцев, тепло кожи, давление с которым они прикасаются к нему. Всё слишком реально. Слишком тяжело. Слишком, слишком, слишком… - Тебя… больше не тронут, Кас… - голос такой же тихий и по-прежнему родной. Кастиэль жмурится сильнее. Слёзы заставляют тело слабо содрогаться, и каждое такое движение отдаётся острой болью. - Не исчезай… - одними губами выдыхает Кастиэль. Он знает, что миллионы раз пожалеет, если сделает то, что собирается. И не важно, будет Дин стоять перед ним сейчас или нет. Разница только в том, насколько потом будет труднее. Если он сейчас тут. Если иллюзия не исчезнет, то потом будет определённо тяжелее. Ведь Кастиэль, пусть и на секунду, решит, что его человек рядом. Если его нет, боли не будет меньше. Ведь тогда Кастиэль сам прогонит иллюзию. Но если он прогонит её сейчас, то, может быть, так будет всё же лучше? Тогда будет легче привыкнуть к реальности… И Кастиэль делает то, что ещё не раз аукнется ему позже – он открывает глаза. Пытается несколько раз моргнуть, чтобы пелена слёз спала. И встречает пронзительный взгляд тех самых зелёных глаз. Они блестят в лучах яркого солнца. Блестят и веснушки на щеках. Они озаряют лицо, наделяют его своим странным магическим светом. Кастиэль больше не дышит. Тело не вздрагивает от подступающей истерики. Слёзы не стремятся вниз по скулам. Всего, три секунды. Один. Два. Три. Как вечность. Они длиннее человеческой жизни Кастиэля. Они длиннее и все тех сотен лет на Небесах. Они сложнее любой миссии. Вырывания крыльев. Или же того разочарования. И они неимоверно прекрасны. Лучше любого рассвета. Лучше радости от простых объятий. Лучше восторга от наблюдения за дрессировками Дина в цирке Бобби. Лучше поцелуя… Нет… Наверное, поцелуй всё же был прекраснее. Единственная лучшая вещь в его жизни. "Ангел" тут же закрывает глаза, лишь бы мираж не пропал раньше времени. Ему просто нужно сохранить это в память. Сохранить это заботливый блеск в зелёных глазах. Сохранить тепло, нет, жар, от касания пальцев к плечу. Сохранить тихий звон в ушах от такого спокойного голоса. Этого будет достаточно. Кастиэль не знает, на какое время, но этого будет достаточно. - Ты в безопасности, Кас... они больше не тронут тебя... - голос снова тихий, от него болезненно щемит сердце и Кастиэль больше не хочет дышать. Он замирает, как будто надеясь, что вместе с ним остановится и время, только этого не происходит. Лёгкое касание пальцев пропадает, растворяется как мираж. "Ангел" вздрагивает, чувствуя, что он как будто падает в бездну. Куда-то глубоко, в самый низ и до столкновения остаются считанные секунды, которые всё никак не проходят. А внизу, там, в самом конце, его поджидают острые пики. Они вонзятся в сердце, в истерзанный разум, пытаясь вытолкнуть из памяти всё хорошее. Секунды затягиваются, как будто становятся вечностью. Кастиэль боится открыть глаза - это будет как окончание падения. Дин наклоняется, касается своими губами губ парня, легко, невесомо, стараясь хоть как-то убедить его в том, что все хорошо, но получает только болезненный стон. Он рвется из груди "Ангела", как по нарастающей пробирается в душу, чуть ли не рвет её на части. Кастиэль дрожит всем телом, слабо мотает головой и Дин резко отстраняется от парня. "Ангел" и сам не знает, почему именно ему становится настолько мерзко. Потому что это может пропасть? Потому что сердце так болезненно сжимается? Потому что эти губы, мягкие, теплые, целующие его когда-то тогда, прежде, целовали ту девушку? Сколько дней прошло с того времени? Неделя? Больше? Кастиэль не знает. Он слишком часто терял сознание и не понимает, на какие точно промежутки времени. Но чувство, что его предали, не ослабло, только окрепло. Как будто из груди вырвали нечто важное, ценное, пнули в придачу, показывая, что его жизнь и чувства ни для кого не играют никакой роли. - Не надо... - тихо выдыхает он, голос болезненно дрожит. - Ты в безопасности, - как заведенный повторяет Винчестер одну и ту же фразу, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы убедить Каса в том, что все хорошо. "Ангел" открывает глаза, горло сдавливает в тисках. - Ты... не исчез... - выдыхает он то ли вопрос, то ли просто озвучивая мысли. Непонимающе моргает. Где-то далеко сознание отчаянно кричит, что всё слишком реально выглядит, слишком четко, чтобы быть миражем, галлюцинацией, но Кастиэль почти не слышит эти мысли. - Конечно, - Дин, кажется, слабо улыбается, опуская руку на щеку парня. - Прости... - тихо выдыхает он. Кастиэль кривится и, сжав зубы, резко отдергивает голову от руки. Любое движение причиняет боль, которую он упрямо игнорирует. Пытается выбраться из кровати, но тело слишком ватное, мышцы не слушаются. - Кас? - Винчестер опасливо протягивает руку, опуская её на плечо парня, но тот только резко скидывает его запястье. - Не трогай! - неожиданно зло и громко выдыхает Кастиэль. Сейчас он не боится того, что Дин его ударит, не боится пыток и злости дрессировщика. Он думает только о том, что ему противно. Противно чувствовать руки или губы Дина, который делал то же самое с Эсми. Противно, когда Дин пытается так ласково прикасаться к нему. Уж лучше пытки, боль, чем это. Дин, кажется, делает шаг назад, а Кастиэль только неуклюже пытается выбраться из кровати, но вместо этого с шумом падает на пол, запутавшись в одеяле. Он жмурится, сжимает зубы, пытаясь скрыть болезненный стон, старается выбраться из-под плена этого чёртового одеяла, но терпит неудачу. Винчестер быстро подскакивает к парню, желая помочь ему подняться, но он только дергается от него как от огня. - Не трогай! - уже более хрипло выдыхает он и заходится кашлем, сгибаясь пополам, подтягивая к груди ноги. - Кас... я... - Винчестер пытается выдавить из себя хоть слово, но у него ничего не получается. Мысли разбегаются оставляя в голове полнейшую тишину, как будто он на важном экзамене и забыл свой билет, а преподаватель сверлит злым взглядом нерадивого ученика. Кастиэль скалится, но злой взгляд практически тут же сменяется на страдальческий. Глаза блестят от слез, и он нервно сглатывает, смотря на Дина. - Зачем? - тихо выдыхает он, спрашивая вовсе не о том, почему Дин сдал его тем тварям, почему решил вернуться к пыткам или почему поцеловал ту девушку. Он хочет знать только то, почему Винчестер подарил ему надежду. И Дин, кажется, понимает этот вопрос, но как оправдаться перед Касом, он не знает. - Я... - он опускает взгляд, не в силах смотреть в эти голубые глаза, полные такой боли. Боли, в которой он сам и виноват. - Я решил, что это все не правильно, - выдыхает он, потирая виски, слыша поражённый и разбитый вздох "Ангела". - Мы... мы парни, Кас. Наши отношения... так быть не должно... - И ты так решил сообщить мне об этом? - голос болезненно дрожит и Кастиэль сглатывает. - Ты... ты мог бы и сказать... Я бы... и так ушёл... - он подтягивает ноги, пытаясь встать, но тело предательски дрожит то ли от слабости, то ли от осознания действительности. - Нет! - Дин хватает Каса за плечо, не давая ему подняться. "Ангел" сжимается в плечах, как будто становится меньше, стискивает зубы. - Дин. Отпусти, - холодно, сухо, с расстановкой отрезает он, но Винчестер даже не думает убирать руку. - Нет. Я поступил глупо... но... я не хотел прогонять тебя. И тогда я накричал неоправданно. Я думал, что смогу объяснить тебе. Позволь мне сделать это сейчас! Кастиэль только смотрит в пол. Хочет закричать, ударить человека, уйти как можно быстрее. Ему не нужно слышать слова Винчестера. Ему не нужно знать, что думает человек. Всё самое важное он и так уже услышал – Дин не желает видеть Кастиэля рядом с собой, он считает всё это глупостью, ошибкой. Но тело не слушается его. И это вовсе не из-за слабости. Вовсе не из-за неё "Ангел" не может встать. Просто настолько простое прикосновение Дина лишает его какой-либо способности к сопротивлению. Он становится настолько беспомощным и слабым, что сбежать сейчас кажется нереальным. Дышать всё ещё трудно и тело предательски дрожит от того, что, не смотря ни на что, простое касание руки к плечу безумно приятно. Кастиэль закрывает глаза и жмурится, пытается собраться с силами, встать, направится к выходу, всего несколько шагов и он сможет уйти. Он не услышит того, что причинит новые страдания. Нужно только встать. Только он не может. Как можно попасть в плен от одного только касания? Легко. - Кас... я думал... что должен остановить все это. Я... я не думал, что ты видел меня тогда. Но... у меня ничего не вышло... - Дин криво усмехается. - Та девушка, она, конечно, красива и, быть может, я обратил бы на нее внимание. Раньше. Но поцелуй с ней... Мне было противно. Противно от себя, от того... что это был не ты. А потом я встретил этих тварей... нужно было лучше заметать следы, не светиться в этом цирке. Я не хотел кричать, прогонять тебя, не хотел срываться. Думал... что не найдут... Кастиэль хмурится сильнее и молчит, не желая верить в слова Винчестера, воспринимая их за ложь или за очередную галлюцинацию. Винчестер жалеет о том поцелуе? Бред же?! Он не сдал его Кроули? Не решил вернуться назад? К пыткам? Ложь! Только чем-то его слова напоминали правду. Наверное, тем, что когда Дин вернулся домой, тогда, давно, когда Кастиэль начал разборки с порога, обвинив человека в эгоизме, Винчестер выглядел как-то помято. Рваная, испачканная одежда, рассечённая губа, следы крови. Он определенно дрался с ними. Дрался, а потом сдал? "Ангел" открывает глаза и смотрит куда-то в пол, стараясь сложить все кусочки пазла воедино, но выходит фигово. Он в их доме. Не в клетке, не на полу, не на ледяной больничной кушетке, а в доме. В тепле. Да и Дин не особо похож на того, кто собирается начать пытки прямо сейчас. "Ангел" неуверенно поднимает голову и смотрит в глаза Винчестера, нервно сглатывает. Как же быстро он потерял веру в человека из-за лжи тварей… - Ты... вытащил меня оттуда?.. - тихо выдыхает он и ему даже не нужно подтверждение, которое он слышит от Дина. Он видит только ухмылку на губах человека, из-за которой так трудно дышать. Кажется, что ватное уже не тело, а разум, который столь медленно и лениво пытается анализировать реальность. - Они... они сказали... что ты отдал меня... сказали, что ты придешь пытать... - очень тихо говорит "Ангел". Он похож на мокрого и забитого щенка, который боится всего на свете. Кас низко опускает голову, слабо мотает ей, как будто не верит то ли в свои слова, то ли в реальность. Голос дрожит от подступающих слёз. От чего они появляются снова? От того, что помнит, как слова тварей резали уши? Или от того, что это оказалось неправдой? - Я думал... - он замолкает, и чувствует только более крепкую хватку рук на своих плечах. - Ты поверил им? – Кастиэль жмурится. Голос Дина звучит как-то презрительно. "Ангел" напрягается, как будто ожидает удара, которого нет. Почему у него появилось такое недоверие к человеку? Из-за слов тварей? Вовсе нет. Всё оборвал именно тот поцелуй. Именно в тот момент что-то предательски дрогнуло внутри, как бы показывая Кастиэлю, что верить нельзя никому. Винчестер опускает руку на щёку "Ангела". - Не знаю, почему я сорвался, Кас. - Наверное, потому что мне нужно было помолчать и дать первому сказать тебе, - Кастиэль поднимает голову и смотрит на дрессировщика. В его глазах сквозит чувство вины и боли. Всё той же боли от того же воспоминания об увиденном поцелуе. От прикосновения бегут мурашки, рука обжигает кожу. - Не целуй больше никого... - строго говорит он, смотря прямо в глаза Винчестера, после отводит взгляд и добавляет тише, - никого кроме меня... – на щеках появляется слабый румянец, который так отчётливо виден под лучами солнца. Дин приподнимает лицо "Ангела" за подбородок, заставляя голубоглазого встретиться с ним взглядами, медленно приближается к нему, давая возможность отстраниться, оттолкнуть, только Кастиэль не может даже дышать, попадая в плен зелёных глаз. Он и вправду становится таким безвольным и слабым, когда его человек находится так близко. - Хорошо, - тихо выдыхает Дин слово в губы Кастиэля, отвечая на его просьбу. "Ангел" коротко и рвано втягивает воздух и любимый запах, закрывает глаза, как только Винчестер касается его губ своими. По телу бежит приятный холод и, сразу же за ним, жар. Губы Дина настолько нежно и невесомо касаются его, что поцелуй кажется нереальным. Он лёгкий, стирающий ту боль, стирающий все последние дни и ту ссору, стирающий ту сцену в цирке. Не остаётся ничего, кроме последнего момента. Кроме дыхания Дина в губы Кастиэля и этого лёгкого касания, которое может пропасть в любой момент. "Ангел" пытается ответить на поцелуй, но выходит очень неумело, он прекращает свои действия и слабо краснеет, боясь вспугнуть человека. Винчестер слегка отстраняется от губ парня и смотрит ему в глаза, а "Ангел" теряется от этого взгляда. - Смелее, - он ласково улыбается, а Кастиэль только краснеет сильнее. Дин снова накрывает губы парня своими, притягивает его немного ближе. Кастиэль неуверенно втягивает воздух, пытается ответить на поцелуй, ощущая, как язык Винчестера проскальзывает в его рот. Уверенности становится больше и он сам запускает руку в волосы Дина, не сильно сжимает их, прижимаясь своим телом ближе. По телу разливается приятный жар, будоражит что-то внутри, и, когда Дин в очередной раз обводит языком зубы Каса, тот тихо стонет в его губы. Он пытается скрыть этот звук, но Дин только более требовательно впивается в губы "Ангела", не давая ему возможности отстраниться. Кастиэль слабеет в хватке дрессировщика. Тело сковывает страх, хочется сбежать, но эти чувства с лихвой перекрывает желание, захватывающее разум в свои цепкие лапы. - Целоваться приятнее, когда отвечаешь, верно, Кас? - усмехается Дин, когда через несколько долгих минут отстраняется от "Ангела", а Кастиэль, кажется, готов растаять только от этого счастливого взгляда зелёных глаз. Кастиэль медленно расслабляется, удобнее устраиваясь между ног Дина. Он практически лежит на теле дрессировщика в тёплой воде, чувствует, как тот намыливает его волосы. Даже не открывая глаз "Ангел" может сказать, что Винчестер улыбается, пока массирует его голову. Вода быстро смывает шампунь, унося его далеко в канализацию. Кастиэль чувствует себя до жути неловко. То ли от того, что он сидит только в одном нижнем белье, то ли от того, что человек за ним "одет" точно так же, то ли потому, что он достаточно пристально следил за тем, как Дин снимал с себя одежду. Слишком нагло рассматривал тело дрессировщика. Каждый шрам, царапинку, накаченные мышцы, пресс, сильные руки, татуировка слева, на груди, символ защиты. Кастиэль краснеет, вспоминая, как взгляд, невольно, задержался не только на торсе, но и на пахе человека и он благодарен за то, что Дин не видит этого сейчас. Всё слишком в новинку. Эти эмоции, слабость от прикосновений, улыбка от взгляда, жар по всему телу. Такого не было раньше. - Ты не против, если я помою твои крылья? - тихо говорит Дин, опасаясь, что такая просьба может вызвать страх у "Ангела". - Они слишком грязные. Кастиэль замирает на несколько секунд. Сказать человеку "нет" неимоверно сложно. Он всё ещё боится, что его крыльям кто-то причинит вред, боится той боли, которую так хорошо запомнил. Боится, что это сделает Дин. Как бы он не хотел поверить в то, что ему ничего не грозит в объятьях человека, как бы не ценил его заботу и не пытался доверять ему, страх всё время возвращается. Но отказать дрессировщику он тоже не может. Кастиэль вздыхает, снова закрывая глаза. - Не против... - тихо говорит он, сам не веря в свои слова. Старается успокоиться и убедить себя в том, что ему ничего не грозит. - Спасибо, - тихо выдыхает Дин на ухо "Ангела", вызывая в его теле лёгкую дрожь. Он аккуратно опускает руку на иссиня-чёрное оперенье и шумно выдыхает вместе с Кастиэлем. Голубоглазый от того, что страх, который сковывает тело, расцветает с новой силой. Дин от того, что "Ангел" пытается довериться ему, от того, что прикосновения к его крыльям кажутся какими-то нереальными, волшебными. И он обещает себе, что сделает всё, чтобы оправдать доверие Каса. Дин медленно проводит рукой по намокшим перьям, заворожено следит за тем, как они переливаются под светом. Он, наверное, впервые видит их настолько близко. Прекрасные. Они завораживают Винчестера. Дин медленно намыливает руки, которые снова опускает на крыло "Ангела", медленно проводит рукой по оперению, смывает кровь, тщательно промывая перья. А Кастиэль замирает. Может показаться, что он просто боится, что его тело сковывает страх или паника. Или всё вместе. И они, безусловно, есть. Но они отступают на второй план. Прячутся за чем-то странным. Новым? Это появляется от ощущения тела Винчестера сзади, кожа к коже. От прикосновений к крыльям. От легких касаний пальцев, перебирающих пёрышки. Дин задевает какие-то нервные окончания. По телу бегут мурашки, и становится как-то душно. Но уже не от того что давят стены, клетка или высота. Не от того, что сердце щемит ревность. Это совсем другое. И этого чувства точно не было раньше. Кастиэль уверен. Более чем уверен. Он бы запомнил. Когда Дин убирает руки от крыльев, чтобы намылить их снова, он слышит тихий и разочарованный стон. Кастиэль сам не замечает, как издаёт его, а после замирает, боясь, что это оттолкнёт человека. - Тебе... больно? - неуверенно спрашивает Дин, хотя сам прекрасно знает, что стон был вовсе не болезненным и уж тем более не напуганным. - Нет, - хрипло выдыхает Кастиэль и голос предательски вздрагивает. - П... продолжай... - просит он. Дин наклоняет голову и опускает руки на крыло парня снова. Медленно поглаживает его. Движения уже вовсе не напоминают мытьё. Винчестер как будто делает массаж, следя за Кастиэлем. Ангел рвано выдыхает и крепко сжимает губы, чувствуя, как из груди рвётся очередной стон. Только теперь он вовсе не разочарованный, как от пропажи прикосновений. Руки Дина двигаются по каркасу крыльев, задевают место, где оперение ещё не восстановилось из-за перчаток с шипами, которыми сжимали крыло во время пыток. "Ангел" вздрагивает и тихо, стыдливо мычит, сквозь сжатые губы. Тонкая кожа кажется наиболее чувствительной. Он слабо прогибается в спине, широко раскрытыми глазами смотря перед собой. Когда внизу живота появляется приятная тяжесть, Кастиэль слабо передёргивает плечами, старается дышать ровнее, но не может, чувствуя немного ускоренные действия рук Винчестера. - Д… Дин… - хрипло выдыхает Кастиэль, он даже не понимает, что его голос дрожит от возбуждения, которое так быстро расцветает в его теле. Он не понимает. Зато Дин отчётливо слышит эту дрожь и наслаждение в голосе. Эти нотки, которые так опьяняют. – Я… думаю, хватит… - неуверенно выдыхает Кас. Он определённо врёт. Желает, чтобы Дин продолжил, чтобы не убирал руки. Желает прижаться ближе к телу человека. Но он боится этого желания. Боится, что Дин не поймёт, осудит, разозлиться. - А я так, не считаю, - тихо выдыхает Винчестер на ухо "Ангела". Кастиэль вздрагивает и слабо прогибается в спине, чувствуя более уверенную хватку на своём крыле. Если прежде, от поцелуя или же просто взгляда Дина он чувствовал беспомощность и слабость, то описать то, что происходит сейчас с его телом, он точно не может. Кастиэль сжимает рукой бортик ванной, мычит сквозь сжатые губы и переставляет ноги, стараясь скрыть своё возбуждение, которое настолько непривычно. - Дин… - снова пытается возразить он, но только чувствует горячее дыхание Винчестера прямо в шею, за ухом, и его пальцы, так ловко ласкающие каркас крыла. Тело пробивает слабая дрожь, и он практически соскальзывает с дрессировщика, когда тот одной рукой обхватывает торс "Ангела". Рука оглаживает грудь, живот и медленно спускается ниже. Он как будто ждёт разрешения Кастиэля на продолжение своих действий. - Я хочу… чтобы ты доверился мне, Кас… я не причиню тебе вреда, - тихо выдыхает Дин в ухо "Ангела", целует его в шею, мочку уха, прикусывает её. А Кастиэль только приоткрывает рот, пытается втянуть больше воздуха, унять столь приятную дрожь внутри по всему телу, но вместо этого стонет громче. И это вселяет Дину уверенности. Как будто согласие Кастиэля на продолжение. Он спускает руку на пах Ангела, оглаживает его достоинство поверх намокшего белья, вслушиваясь только в тщетные попытки "Ангела" скрыть свои стоны. Кастиэль запрокидывает голову на плечо Дина. Руки, которые прежде причиняли боль, теперь дарят наслаждение, о котором Кастиэль не мог и догадываться. Он широко, слишком пошло раскрывает рот, но не может воспроизвести какие-либо звуки, кроме тихих и возбуждающих стонов. Глаза закрыты, тело подрагивает. Хватка Дина становится сильнее, он увереннее сжимает крыло "Ангела", двигает рукой по его достоинству. Кастиэль чувствует, что сзади в него упирается что-то твёрдое, горячее, но даже это не вселяет и капли страха. Его больше нет вовсе. Есть только наслаждение. Прикосновение Дина, жар по всему телу, пошлые стоны. Бедра "Ангела" пробивает более сильная дрожь, и он стонет громче, прогибаясь в спине, прижимаясь ближе к человеку, толком не понимая, что именно чувствует, кроме наслаждения. Но это не важно. Он всё ещё подрагивает и тихо, стыдливо мычит, ощущая лёгкие поглаживания рук человека. Пожалуй, это была самая горячая вещь, которую когда-либо видел Дин Винчестер.