Жестокость может смениться и другими чувствами.

Когда сознание медленно отвоёвывает свои территории, Кастиэль уже знает, где находится. Этот запах нельзя спутать с чем-то другим. Он слишком знаком. "Ангел" привык к нему за несколько месяцев и теперь вряд ли отделается от него когда-нибудь. Не хочется открывать глаза, не хочется шевелиться и дышать тоже. Всё тело скованно от непонятной боли. Она не похожа на ту боль от побоев или ран. Она совершенно другая. Где-то внутри. Ломит всё тело, трясёт от холода. Свет режет глаза, когда Кастиэль пытается их открыть. Он несколько раз моргает, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, но всё плывёт. В горле сухо и болезненный стон кажется тихим, как у умирающего. - Ты думаешь только о себе, Дин! Ты говорил о чувствах ко мне, но это было просто ложью! Тебе так нравится издеваться надо мной?! Вместо того,чтобы бить кулаками, ты решил ударить по эмоциям? Ты же знал, что я был там! Не мог не знать! Я прихожу всегда на твои репетиции! Ты знал, что я увижу тебя вместе с ней! Чёртов эгоист! Тебе это доставляет такое удовольствие? Ты счастлив, когда причиняешь боль другим? - Кастиэль вздрагивает, вспоминая сказанные слова. Не то чтобы ему совестно за это. Вовсе нет. Он до сих пор считает, что он прав. Ведь так и есть. Правда? Иначе бы Дин не прогнал его... Может быть, не стоило делать этого? Не стоило кричать на Дина, как только тот пришёл с работы. Надо было смириться, принять как должное. Тогда бы он, наверное, не попал сюда. "Ангел" повторно открывает глаза, несколько раз моргает, пытаясь привыкнуть к свету. Рефлекторно выступают слёзы. Он пытается двинуться и только теперь понимает - что не так с его телом. Он связан. Вздёрнут над полом, так, что только носками касается его - видимость того, что вот-вот, и он встанет, сбежит отсюда. Руки связаны цепями, которые врезаются в кожу, неприятно жгут её. "Ангел" дергается, пытается освободиться, но всё тщетно. Паника захватывает тело, делает его безвольной куклой. Память подкидывает картинки из прошлого - аналогичная ситуация. Он находится в ловушке, крылья закреплены, руки скручены. Он точно знает, что будет дальше. Он знает, что эти твари скоро придут. Придут только для того, чтобы начать пытки, чтобы лишить его крыльев, благодати. Он прекрасно знает, что это не просто неприятно или больно. Он помнит крылья тех, с кем поступал так же. Какая насмешка судьбы. Он вырывал крылья своим собратьям, а теперь это сделают с ним. Кастиэль пытается отогнать прошлое, избавиться от картинок, но уже слишком поздно. Перед глазами уже мелькает прошлое. Он уже чувствует ту боль и страх, ту ненависть, что клубится в воздухе. Он, так же как и тогда знает, что будут делать те, кто поймал его. Но пугает не то, что его снова начнут пытать и не то, что он не может двигаться. Пугает, что из-за этих цепей он вспоминает прошлое. Вспоминает то, от чего так долго пытался избавиться, о чём пытался забыть. Когда противный скрип режет воздух и в железную дверь на том конце тёмной комнаты входит мужчина, Кастиэль скалится и сжимает кулаки. Он всматривается в лицо незнакомца, когда тот выходит под свет, в котором находится "Ангел". Жёсткие черты, злые глаза и такой же оскал наподобие улыбки. Уже даже от этого оскала начинает мутить. Как только люди могут быть настолько страшными на один только взгляд. Он будто излучает жгучую ненависть и ярость. Ярость, которая будет направлена на "Ангела". Кастиэль старается отстраниться. Старается думать о чём-то хорошем. Но разве это возможно? В его жизни было не так уж много счастливых моментов. И большинство из них были связаны с Дином. Это были простые воспоминания: утренний завтрак, лёгкое объятье, поцелуй, закат на крыше небоскрёба. У людей есть сотни более счастливых воспоминаний. У Каса только эти немногочисленные и редкие. Такие, от которых на секунду замирало сердце, а потом неслось вперёд галопом, готовясь вырваться из груди. Вот только теперь он не мог верить и им. Теперь у него не осталось ничего, чему можно было верить. "Ангел" вздрагивает от того, что кожаная плеть в который раз проходится по его спине, разрезает кожу, задевает крылья, заставляет Кастиэля прогнуться в спине и застонать от боли. Тело трясёт дрожью, ещё немного и она, скорее всего, перейдёт в судорогу. Железные крепления от кляпа впиваются в кожу лица. Кастиэля радует только одно - он не показывает слабость. Он может сколько угодно стонать от боли, пытаться вырваться, дёргать крыльями, ощущая, как тонкая кожа горит, как тварь вырывает перья или оставляет новые раны. Но он не заплачет. Это единственно, что он пытается сделать. Сдержать слёзы от невыносимой боли, которая так и норовит утянуть его в чёрную трясину. Кастиэль до конца так и не понимает, почему именно на его глазах выступают слёзы. От пыток сейчас? От памяти о прошлом? От мыслей, когда же ему дадут умереть? Или может быть от всего сразу... Проходит несколько дней, прежде чем Кастиэль приходит в себя и медленно садится на кровати, пытается глубоко вздохнуть, но лёгкие саднит резкой болью. Он сжимает руками железную койку, глубоко вздыхает и поднимает голову. Смотрит на решетку, окружающую его. Снова клетка. Он даже не пытается шевелить крыльями, которые так безжизненно торчат из лопаток. Насколько жалкое зрелище. "Ангел" сглатывает, стараясь не представлять в какое месиво тварь могла превратить его спину, раз она всё ещё болит, даже не смотря на несколько дней, пока он восстанавливался. И тем более он старается не думать о крыльях, о том, как выглядят они. Руки слегка дрожат и Кастиэль старается как можно крепче сжать зубы, до такой степени, что бы свело скулы, лишь бы не проронить ни звука. Не то чтобы ему страшно. Даже удивительно, но страха перед этими тварями нет вовсе. Есть страх перед Дином. Перед тем, что он может прийти и начать эти пытки. Он боится не боли, а того что увидит злость в глазах человека, который давно ему не безразличен. Наверное, это будет очень тяжело? Кастиэль слабо вздрагивает, вспоминая, как Дин пытал его раньше. Как ломал его кости или же всаживал железную палку в его крылья. Он не боится боли и, может быть, даже смирится с тем, что ему придётся подчиняться. Он боится того, что снова увидит в Дине монстра. Чудовище, не ведающее жалости и сострадания. - Очнулся, - едкий и насмешливый голос. Кастиэль даже не вздрагивает, лишь лениво поворачивая голову в сторону дрессировщика. Русоволосый мужчина холодно смотрит на "Ангела", прокручивая в руке достаточно увесистый нож. - Будешь, как и прежде выпендриваться или поступишь разумно? - Кастиэль, кажется, облегчённо вздыхает, всматриваясь в пустые глаза. Ему не становится легче, но раз перед ним не Винчестер, это не так страшно. Смотреть на Дина было бы сложно. Удивительно, как ему может быть больно без всяких физических причин. Эта боль хуже, чем та, от раненных крыльев. Хуже сломанных ног или рёбер. Кастиэль так думает до тех пор, пока чужой кулак не врезается в его скулу с такой силой, что "Ангел" падает с кушетки на пол. В ушах звенит, а в голову закрадываются мысли о том, почему же не Дин пришёл дрессировать его, ведь Кроули сказал, что он сдал его. Кастиэль ёжится в плечах, вспоминая слова твари: Это он сдал тебя, Кастиэль. Знаешь, ты и правда, осточертел ему. Вот он и решил вернуться. Я не люблю предателей. Но Дину я прощу его оплошность... если он, конечно, очнётся после "наказания". По спине бегут холодные мурашки, и Кастиэль зло смотрит на мужчину перед собой. - Где Дин?! - отрезает он. - Не волнуйся, скоро придёт, - ехидно улыбается. Кастиэль вздыхает и в этом вздохе слышно облегчение. Даже странно, но ему на самом деле становится легче, когда он понимает, что с Дином все в порядке. Он жив. А раз он жив, то Кастиэлю немного спокойнее. Значит, рано или поздно Винчестер придёт. Не то, чтобы Кастиэль хотел бы видеть его снова в этом месте. Вовсе нет. Он хотел для него совершенно другого. Но если Дин сам выбрал такую роль, значит и Кастиэль сможет смириться. Он даже не пытается придумать план побега или то, как попытается уговорить Дина снова сбежать из этого места. Единственное, о чём он размышляет, так это то, что будет подчиняться только Винчестеру. Не этому мужчине напротив, ни Кроули, ни кому-то на подобие Азазеля. А только Дину. - Мы проучим тебя, чтобы ты больше даже и не смел думать о побеге, - скалится мучитель. Он замахивается, бьёт по лицу наотмашь. Железный ботинок врезается в грудь, по рёбрам, по саднящим жаром лёгким, заставляет Кастиэля хрипло вскрикнуть и дёрнуться в попытке отползти. "Ангел" поджимает крылья, пытается скрыть их от твари, но это достаточно проблематично, учитывая их размеры и не зажившие раны. Он не задается вопросом, почему мучитель решил сразу приступать к пыткам, а не начал отдавать приказы. Он почувствовал, что Кастиэль не будет ему подчиняться? Или же просто хотел увидеть боль на лице "Ангела"? И следующие слова русоволосого подтверждают его истинные цели: - Мне велели тебя не убивать, но учитывая то, что твои раны заживают быстро, я могу пытать тебя, сколько мне влезет, - злой оскал и несколько пинков по груди, животу. Уже на третьем рука Кастиэля соскальзывает по железному полу, и он не успевает защититься от ударов, выплёвывает кровь, которая медленно стекает по его губам, подбородку. Мужчина сжимает горло Ангела, вдёргивает над полом, так что тот больше не может на него встать ногами. - Ты такой смешной, когда у тебя заканчивается кислород, - рука сжимается крепче и Кастиэль хрипит, начинает дёргаться в крепкой хватке пытается вырваться разжать руку на своей шее, пальцы скользят по крепкой кисти, ногти царапают кожу, слабеют от того что организму не хватает кислорода, крылья вздрагивают. Мужчина откидывает тело в сторону, когда лицо "Ангела" уже начинает синеть, а глаза закатываются. Кастиэль заходится кашлем, вздрагивает, хватается за горло, пытается подняться на ноги, но не успевает. Крепкая рука в железной перчатке хватает его за руку, острые шипы пронзают кожу, врезаются глубоко в мышцы, вырывают судорогу и крик у пойманного в ловушку "Ангела". - Ты будешь подчиняться мне! - отрезает тварь, а Кастиэль только смотрит в пустые глаза и выплевывает кровь ему в лицо, выдыхая хриплое "Нет". Мужчина злобно скалится, сжимая руку крепче и резко выворачивая ее. Улыбается, наслаждаясь хрустом кости и криком "Ангела". Сжимает перчаткой на этот раз крыло Кастиэля, победоносно скалится, следя за его тщетными попытками вырваться. Глаза Ангела закатываются, он только хрипит и дергается, падая на землю. Кастиэль открывает глаза и тихо стонет от того, что к коже на плече прижимают раскаленную железяку. Он осознает, что от боли в крыльях потерял сознание, но на сколько точно, не понимает. Кажется, у него болит что-то ещё. Видимо тварь оцарапала ножом его кожу... и не раз... Он все ещё не верит в слова Кроули. Все ещё не хочет принимать то, что это Дин сдал его. Наверное, он просто хочет взглянуть в глаза дрессировщика. Этого будет вполне достаточно, чтобы получить ответ на вопрос, делал Дин то, о чем сказали эти твари или же нет. Он упрямо игнорирует боль предательства и жгучую обиду. Практически не ощущает огня в сломанной руке, избитых крыльях, ожогах. Физической боли как таковой и нет вовсе. Она лишь изредка отвлекает от страха. Страха от того что он получит подтверждение своих опасений, поймёт, что твари не врали, что Дин правда сдал его. От очередного удара Кастиэль дёргается, падает на землю, бьётся головой о железную плиту. В глазах мутнеет и прежде чем сознание окончательно покидает его, сквозь мутную дымку он видит в дверях фигуру русоволосого мужчины с зелеными глазами и огромным тесаком в руке. - Моя очередь... - холодный и до боли знакомый голос. И Кастиэль наконец-то понимает, что чувствует только одно - разочарование.