Одно чудо

Война забрала у них многих и едва не отняла самое дорогое. Марко смотрит на солнечное зарево и чувствует себя выжатым до последней капли. Словно его перемололи, как какое-то растение, и выбросили на берег. Даже после того, как прошло две недели с тех кровавых событий, он всё ещё чувствует вокруг себя слабо металлический запах крови. Он преследует, от него не удается избавиться даже после душа. Словно кровавый шлейф въелся под кожу и не желает исчезать. Феникс заметно померк, его обычно сонный взгляд совсем потух и круги под глазами стали в разы заметнее. Марко не спит, он боится закрывать глаза, потому что ему снится смерть всей команды. Начиная от Эйса и заканчивая отцом. При попытках поспать он просыпается от того, что его трясет как при лихорадке. Марко устал бояться смерти, но почему-то ужас потери его не отпускает. Он не уверен, что это нормально, но рассказывать кому-то не спешит, пока однажды его к себе не приглашает Рыжий. Шанкс ждёт феникса в капитанской каюте и по его взгляду Марко почти интуитивно понимает, о чём хочет поговорить Акагами. — Я не собираюсь утверждать, что все будет как раньше. Ты и сам это знаешь. Но ведь так не может продолжаться вечно. — голос капитана пиратов глух и впервые на памяти Марко Шанкс кажется усталым. Почти таким же, как он сам сейчас. — Ты не думал поговорить с отцом? Ты бываешь у него чаще других, но ты никогда с ним не говоришь о том, что произошло. — Это... Слишком. Нам и так досталось в этой войне. Отец пострадал, защищая нас. Я не хочу снова напоминать ему об этом. — старпом упрямо качает головой, стараясь вложить в свой голос хоть каплю уверенности. Но то ли у него так паршиво выходит, то ли он правда так плохо выглядит, что ему не верят. — Но тебе необходимо это. Разве не разговор с отцом положил бы конец твоим внутренним переживаниям? Марко, мы все заметили, как ты волнуешься и грызешь себя. Твои братья не слепые, но и помочь они не знают как. Они переживают о тебе. Так что собери остатки своей решимости и сходи к старику Белоусу. Если ты этого не сделаешь, я тебя сам отнесу и заставлю рассказать все. — в последних словах Шанкса Марко ощутил неприкрытый ультиматум и выбора у него не осталось. А сбежать с корабля рыжего ему было пока некуда. — Ладно, йой, наверное, ты прав. Я поговорю с отцом. Но я это делаю не по твоему приказу, Акагами! — согласился комдив, понимая, что в чем-то Рыжий прав. От него многое зависит, а если все продолжится в том же духе, то как он будет в глаза братьям смотреть. Да и отец на него все же рассчитывает. Если он расскажет, что гложет его, то ведь отец поймет и вероятно, даст совет, как справиться с такой проблемой. — Да, разумеется. Иди уже, Феникс. — со смехом говорит капитан Рыжеволосых и Марко покидает его каюту, думая, что все это слишком напоминает ему хорошо построенное театральное представление. Но, зная Шанкса, он совсем не был бы удивлен, если бы тот и правда после отказа понес его на руках в каюту отца. И ведь не поспоришь даже. Этот бы унес и не споткнулся бы. Командир первой дивизии медлит, когда доходит до каюты, где сейчас находился его капитан. Он нервно оглядывается, словно надеясь, что сейчас появится кто-нибудь и ему не придется туда идти. Но чуда не происходит и он, глубоко вдыхая, проходит в каюту к Белоусу. Мужчина спит, Марко привычно первым делом проверяет показатели приборов и уже после садится в кресло. Его сюда принёс кто-то из людей рыжего, что было довольно странно, но дети Белоуса были благодарны за такое маленькое дополнение. Феникс не знает, с чего ему начать, он медлит, словно бы боясь сказать столь очевидные вещи своему капитану. — Отец, я... Прошло уже больше двух недель с тех пор, как мы отплыли от Маринфорда, а ты до сих пор ни разу так и не пришел в себя. Я волнуюсь, отец. — Марко сложно подбирать слова, но он старается расслабиться и продолжает, — Знаешь, с тех пор как все это закончилось, меня не покидает ужас. Это не страх. Именно ужас того, что я никого не успел спасти. Словно бы я все ещё там наблюдаю за вашей смертью с братьями и ничего не могу сделать. Я пытался это отпустить, но ничего не выходит. Мне кажется, что я схожу с ума. — мужчина зарылся рукой в свой чуб, сжимая пряди до лёгкой боли. Безмолвный, Ньюгейт ничего не отвечал, но вот ритм сердца стал вдруг немного выше, словно бы мужчина вздохнул, сокрушаясь о том, какой же сын у него всё-таки беспокойный. Так было всегда. Ведь Марко действительно был беспокойным старшим братом, который не хотел, чтобы его братья были в опасности. Марко любил всех своих накама так же сильно, как и сам Белоус. Поэтому старик часто замечал намного больше и понимал он старпома в этом немного лучше, чем все остальные. — Ояджи... — мужчина поднимает взгляд на капитана и закусывает губу, замирая в ожидании. Разумная часть говорила ему, что отец ещё не скоро придет в себя, но он все равно ждал того, что мужчина как в старые добрые времена скажет ему взять себя в руки и... В старые добрые, да? «Но ведь так не может продолжаться вечно...» — Ояджи... Возвращайся к нам, хорошо? Плевать, что будет с этим миром. Ты только вернись к нам. Не умирай, отец! — Феникс подходит к кровати и опускается на колени, утыкаясь лбом в огромную морщинистую ладонь. — Ты обещал нам, что не оставишь нас ни при каких обстоятельствах... Не смей, отец. Я не смогу без тебя... Братья не смогут. — мужчина задыхается, роняя тяжёлые, полные боли слезы на ладонь. Он говорит, говорит, не останавливаясь. Ему не хватает воздуха, но он не может остановиться. Он говорит, а боль покидает его слезами. Марко впервые за последние десятилетия ощущает себя тем самым ребенком, который делится страхом с родителем. И плевать, что он уже взрослый человек. Он проводит у постели Белоуса некоторое время, пока его окончательно не забрало в усталую негу и он не уснул, обнимая тяжёлую и теплую отцовскую руку. Он спал спокойно впервые за последние несколько недель, без кошмаров, без страха, без боли. Просыпаясь, Марко обнаружил себя в том же положении, разве что теперь на него кто-то накинул плед. Он не знает, сколько прошло времени: час или два, а может и больше. Раз его не разбудили и даже накрыли пледом, то значит все хорошо. Марко не знал заслуга ли это рыжего, или же его братья стали слишком тактичными. Он вздыхает тяжело, думает о том, что это явно не то, что хотел бы видеть отец при пробуждении, но ему и правда стало легче. Словно он действительно поговорил со стариком и тот дал ему то самое чувство спокойствия, которого Марко так не доставало эти несколько недель. Он кутается в плед и усаживается на край кровати Белоуса. Он всё ещё слабо шмыгает носом, но слез больше нет. Ушла даже паника, что долгое время преследовала его после войны. — Я бы ни за что не оставил вас, Марко. — слабый, но до знакомого непоколебимый голос раздается слишком внезапно. Феникс вскидывается, смотря со смесью счастья и оцепенения. Он хочет позвать врачей, проверить состояние отца, но от шока не может пошевелиться. Белоус смотрит со слабо приоткрытых глаз и старается сфокусировать взгляд на Марко. Старпому под таким взглядом хочется свалиться куда-нибудь поглубже, желательно под киль и не попадаться на глаза капитану вплоть до того момента, как он полностью не поправится. Но Белоус только протягивает к нему ладонь и мягко прижимает к себе. — Я хоть и стар, но помирать пока не собираюсь. Ты понял меня, птаха? Так что просто дай нам немного времени встать на ноги и мы снова будем бороздить море. Надо только немного поспать... — глаза старого морского волка снова закрываются, а Марко на мгновение становится страшно. Он весь обращается во слух. Но успокаивается, когда слышит мерный стук сердца. Тудум, тудум, тудум, тудум. Медленно, размеренно и спокойно. Он словно бы просто спит, а не опутан проводами с лекарствами и разными аппаратами. Феникс некоторое время слушает ритм чужого сердца, прижатый к такому родному и тёплому телу. А когда до него доходит осознание произошедшего, то на глазах невольно снова выступают предательские слёзы. — У тебя появились силы только чтобы успокоить меня, да, Ояджи... Ну что ты за человек? — тихо смеётся Феникс, а после он обращается прям под боком у отца и снова засыпает, словно в гнезде укутанный в плед и прикрытый отцовской рукой. Когда Шанкс, решивший проверить, а все ли собственно, в порядке, натыкается на эту картину, он лишь слабо улыбается, решая не будить их, чтобы рассказать о том, что Портгас Д. Эйс отправился на какой-то другой остров, чтобы найти брата. Марко обязательно устроит младшему братишке разнос после, а пока пускай спит. Ведь он впервые после войны не просыпается с дикими криками ужаса. Шанкс надеется, что вскоре старик Белоус действительно встанет на ноги. — Напугал ты нас, старый чёрт. Пожалуйста, не делай так больше. — тихо обронил Акагами, касаясь чужого плеча. — Тебе ещё пока рано к моему капитану. Твои сыны ведь не пустят. Поживи ещё немного. На этот раз ответа не следует. Старый волк молчит, но на миг скакнувший сердечный ритм дал понять, что старик просьбу услышал. — Вот и хорошо. Восстанавливайся, Белоус. — Рыжий уходит, тенью покидая каюту и натыкаясь на почти десяток внимательных глаз у входа. — Как они? — Виста смотрит прямо, словно бы желая просверлить в капитане чужого судна дыру, но Шанкс знает, что он просто на взводе все последние дни. А как мальчишка сорвался к брату, так и вовсе покой для него пропал. — Оба в порядке. Вам бы тоже отдохнуть. Раз Его библикарта уже не горит, значит они добрались до острова в полном порядке. Командиры и несколько членов разных дивизий как один смотрят на вивркарту в руках у Харуты, с которой тот не расставался с самого отплытия Эйса и Изо, и нестройно соглашаются. Даже расходятся они неохотно. — Ты ведь давно заметил, что с ним что-то не так? — спросил Цветущий Клинок, единственный, кто не ушел с палубы и остался с Рыжим. — Думаю, понял бы каждый, я просто... Могу понять его чувства. Он боялся проснуться и не найти живыми вас всех. Это действительно страшно. Особенно после войны. Он слишком много взвалил на себя, поэтому не удивительно, что нервная система оказалась слишком перегружена. — Акагами. Ты нам помог спасти отца и брата. И помогаешь до сих пор. Кажется, простого спасибо тут будет явно мало. — Виста усмехается, потирает глаза, что слабо слезятся от встречного ветра. — Нет. Думаю, этого будет как раз достаточно, особенно когда ваш старик придет в себя. Для меня это будет лучше многих благодарностей. — заверил Рыжий, после чего бесшумно скрыться где-то под палубой. В эту ночь пираты Белоуса действительно были готовы поверить в одно маленькое чудо.