Одно чудо

Когда Эйс понял, что больше не может использовать пламя, то в какой-то степени это его огорчило, но с другой стороны он остался жив и это было лучшим исходом из всех возможных. Но был и один существенный минус: ему пришлось привыкать, что он уязвим для обычных атак. И что море больше не тянет силы из него, заставляя идти на дно, тоже было принято не сразу. Поначалу он даже не мог сбросить привычное оцепенение, но потом он попробовал поплыть и, о боги, как же он соскучился по этому чувству свободы и лёгкости. Эйс теперь не упускал возможности поплавать, когда они вставали на прикол где-то. Остальные командиры, смотря на счастливого Портгаса, только тихо посмеивались и порой тоже присоединялись. Парень буквально захлебывался в ощущении свободы в воде, потому что иногда ему всё ещё казалось, что он утонет, если окажется слишком глубоко. Первоначально Эйса охватывала паника, стоило ему оказаться за бортом, и заметивший это Марко, однажды, на приколе потащил парня к морю. — Тебе надо привыкнуть к тому, что на дно тебя больше не тянет. Иначе это может стать большой проблемой. — Марко скрестил руки на груди, стоя у самой кромки воды. Эйс некоторое время смотрит с сомнением, но потом скидывает обувь и подходит к воде. Он понимает, что этот страх — это лишь привычное и уже не родное ему чувство опасности. Он ведь больше не фруктовик, в конце концов. Парень медленно проходит в воду по щиколотку и выдыхает. Вода просто холодит кожу, привычного ощущения того, что из него тянут силы, нет. Он проходит дальше, глубже, стараясь успокоить сердцебиение и дыхание. Когда он оказывается в воде по пояс, Марко улыбается. — Отлично. А теперь попробуй нырнуть, просто опустись под воду, но не уплывай далеко. Я-то тебя вытащить в случае чего не смогу. Портгас медленно кивает и садится прямо в воде, задерживая дыхание. Через некоторое время он открывает глаза. Вода почти не замутнена и поэтому он может видеть свет с поверхности. Он сидит в таком положении некоторое время, пока не начинает ощущать недостаток кислорода. Всплывая, откашливается и смотрит на уже капитана взглядом, полным непередаваемых чувств. — Я могу плавать... Я снова могу находиться в воде, Марко... — медленно подходя к берегу, сипло бормочет парень. Феникс усмехается, накидывая на плечи комдива полотенце. — Да, так что привыкай к этому ощущению. Снова. — капитан хохочет, подталкивая юношу в сторону их корабля. — Не забывай только, что ты больше не такой горячий парень, вода всё-таки бывает ужасно холодной. Помни об этом. Эйс фыркает, ворчит на то, что Феникс ужасная наседка, но с тем он улыбается, понимая, что теперь он больше не будет обузой для накама из-за такой мелочи. Пусть он и потерял силу фрукта, но он никогда не был слаб. И он это обязательно докажет. И им действительно предстояло многое сделать. Марко сразу распределил часть сил на то, чтобы охранять некоторые территории, которые им стратегически нельзя было терять. На Тича сразу они не пошли, ведь и дураку ясно, что сейчас он им не по зубам. Пираты сосредоточились на том, чтобы сохранить часть своих владений и им это действительно удалось. Да, пираты черной бороды урвали от владений Белоуса часть островов, но на большее покуситься они не смогли, получив мощный отпор. Тич спустя некоторое время встретился с ними сам, но драки не произошло, когда он увидел живого Татча, что буквально встал между двумя капитанами вместе с Лаффитом. — Вы хотели обсудить что-то, а не устраивать здесь побоище. — мягко напомнил кок Марко и, дождавшись кивка, отошёл за спину. Он временно взял на себя обязанности старпома, пока сам Эйс этому только учился и запоминал. Эйса на эту встречу брать не стали, зная его нрав и, к тому же, надо было поддерживать миф о том, что он мертв. Портгас хотел бы сказать пару «ласковых» Тичу, но понимал, что ещё не время. Совсем не время для того, чтобы делать опрометчивые поступки. Он уже своё отгеройствовал. Так отгеройствовал, что у братьев до сих пор глаз дёргается, когда они видят его шрам. Из-за этого ему пришлось отказаться от хождения с голым верхом. Теперь спина у него всегда была прикрыта. Поначалу раздражало, но постепенно он привык. Большую часть времени он теперь тратил на изучение карт, чтение книг про Гранд Лайн и помощь своей команде. Марко пришлось многое сделать, чтобы заставить Портгаса учиться. Что-то он показывал на практике, а что-то юноше буквально приходилось зубрить, чтобы запомнить. Не то чтобы он был трудно обучаем, но из-за природной неусидчивости просидеть за изучением чего-либо больше часа для него было сложно. Но и тут уже комдивы нашли выход. Татч заманивал Эйса едой и каждый раз, чтобы получить больше, он должен был пройти небольшой тест. Это работало на ура, потому что голодный желудок действовал на командира как лучший мотиватор. С волей было сложнее, но обучение взяли на себя Изо и Виста, так что спуску парню они не давали. Да и метод обучения они выбрали довольно специфичный. Они высадились на одном глубоко затерянном острове на Гранд Лайн и один из них оставался с Эйсом по одной неделе, чтобы тренировать в «полевых условиях», как выразился Джоз. Благодаря этому спустя месяц Эйс уже мог на достаточном уровне использовать волю вооружения и у него прорезалась воля наблюдения, правда на фоне первой, она была многим слабее, но Портгас был рад, что она вообще у него есть. С королевской было сложнее всего, потому что командиры не были её носителями. Тут-то они и обратились за советом к отцу. Благо, ден ден муши у него был при себе всегда. Старик доходчиво объяснил, как развивать и правильно использовать эту силу, чем очень помог в тренировках Эйсу. Парень с головой ушёл в развитие своих способностей, ведь теперь он должен стать намного сильнее, чтобы не подвести отца. В темпе быстрого развития и полной загруженности обучения прошли два года. Эйс за это время на многое взглянул под другим углом, значительно переосмыслил себя и свои поступки. Он стал мудрее, собраннее, не кидался опрометчиво в бой и теперь действительно стал похож на стратега, что может все ходы просчитать наперед. Марко чувствовал гордость за то, что за такой короткий срок его брат стал самим воплощением спокойствия и уверенности. Но, это не мешало Эйсу по прежнему вести себя как последний раздолбай. Например, иногда, когда читать какой-то умудренный трактат он сам уже не мог, он шел к Марко и, нагло занимая его колени своей головой, просил почитать, объяснить и всегда, стоило Марко начать, он засыпал. Феникс поначалу раздражался из-за этого, но потом понял, принял и просто смирился. Некоторые вещи в этой жизни были неизменны. Например, патологическое желание Эйса спать где угодно, но только не у себя в каюте. К этому как-то привыкли и даже перестали обращать внимания. — Марко, я стал сильнее? — спросил однажды Портгас, пока сидел на вершине вороньего гнезда. Феникс, в своем птичьем обличии, посмотрел на него сверхов и сверкнул глазом-бусинкой. — Стал. Но это не значит, что надо останавливаться на достигнутом. Тебя что-то беспокоит, Эйс? — Да. Есть кое-что. — темноволосый юноша опустил голову на колено, — Буду ли я готов занять твое место, когда придет время. Феникс некоторое время молчит, а после слетает ниже, опускаясь лапами на чужие плечи. Эйс не удивляется даже. Марко любил так делать, когда ему было нужно что-то сказать важного. Например, что одна чернявая образина опять что-то забыла. — Ты разве забыл, что тебе сказал отец в последний раз? — птиц переступает лапами, надавливая на плечи и от этого молодой человек расслабляется, — Он сказал, что ты и был готов. Но тебе надо было осознать, что скоро у тебя будет намного больше ответственности. Больше забот. Тебе придется принимать решения, от которых зависит команда, все люди на борту. — Я знаю это и меня беспокоит то, что я могу не оправдать ожиданий. Не справиться с этим. Сколько бы я не учил, не тренировался, меня все равно преследует чувство, что я могу облажаться. — Сомневаться в себе нормально. Ты человек, и у тебя всегда будут недостатки, но ведь у тебя есть мы. И мы твои недостатки обратим в силу. Я ведь справлялся с отцом и его характером больше двадцати лет. Эйс посмеивается, вспоминая те истории про то, как Марко начинал ещё юнгой и как он, ещё сопля зелёная, спорил с Белоусом. Как доказывал, что вот здесь им лучше будет поступить так, а не по другому. Марко с самого начала выделялся на фоне остальных и в какой-то момент команда решила, что именно Феникс достоин места первого командира и старпома. Они сами выбрали его. А отец только посмеялся тогда, говоря, что он давно знал, что именно Марко придет на смену бывшего первого комдива. — Ну, а со мной-то ты справишься? — ехидно интересуется молодой человек, за то получает клювом по макушке. — Да за что?! — Вот с тобой-то я точно справлюсь. — Феникс фыркает, снова взлетая и делая пару виражей рядом с кораблем. Эйс наблюдает за ним, чуть улыбаясь. Он спускается вниз, думая о чем-то своём, пока в него не врезается Харута, который словно маленькая обезьянка, виснет на его шее, протягивая в руки первого помощника газету. — Он вернулся, Эйс! Твой братец снова навёл шороху на Сабаоди! — юный мечник хихикает, указывая на первую полосу. А внутри у Эйса разливается тепло. Он видит довольное лицо брата и чувствует облегчение. Наконец-то, наконец-то ты появился, Луффи. Портгас спешит поделиться этой новостью со всей командой и пираты искренне рады, что мальчишка жив, всё-таки они ради него рисковали своими жизнями. А теперь он отправляется в Новый Мир. Хороший повод для радости. Однако, спустя несколько недель братья приносят ему необычную новость. — Эйс... Дофламинго будет разыгрывать фрукт мэра-мэра в своём Колизее. — Виста видит, как загораются огоньком надежды глаза командира и улыбается. — Ты можешь отлучиться с корабля на пару дней. С нами ничего не случится за это время. — Правда? — Портгас переводит взгляд с газеты в своих руках на мужчину и обратно. Он напряжённо думает о том, нужно ли ему это, но точку ставит опять таки Марко, что наблюдал за ними с верхней палубы. — Три дня, Эйс. Мы будем ждать тебя на соседнем острове от Дресс Роуз три дня. Тебе хватит этого времени, чтобы выиграть фрукт в Колизее? — капитан хитро щурится и Эйс широко улыбается, поднимая большой палец вверх. Тогда он ещё не знал, как много он узнает, попав на это состязание за его фрукт.