Одно чудо

«Не плачьте.» Хочется сказать Марко, когда отец объявляет о своём решении на следующий день. Но едва ли это помогло бы. Пираты пьют в тот день по чёрному, но даже это не помогает забыть роковые слова капитана. «Не плачьте.» Хочется сказать Эйсу, когда он видит взгляд сестричек. Они тоже не хотят верить, хоть именно они и догадывались, что будет после того, как мужчина поправится. Старшая сестрица выпивает ром залпом, а после выкуривает сигару одну за другой. Нервы, думается Портгасу. «Не плачьте, так правильно.» Хочется сказать Джозу, когда он встречается глазами с людьми из собственной дивизии. Сердцем он не хочет верить и сам, но разум давно утвердил решение и с этим приходится мириться. Мужчина смотрит в глаза подопечных и думает, что для них это большой удар. «Не плачьте, это необходимая мера.» Хочется сказать Татчу, когда он видит как накама пытаются веселиться и улыбаться, чтобы не расстраивать Ояджи. Сам он едва ли может улыбнуться, но делает это ради отца. Ради накама. Потому что если он не будет улыбаться, то кто будет поддерживать этих оболтусов? «Не плачьте, ведь вы сильные и обязательно справитесь, парни!» Хочется сказать Висте, однако, он сам едва сдерживает подступающие эмоции, перекрывая все алкоголем. Да только он не пьянеет. Разум по прежнему кристально чист и он не может забыться. Но, как бы они не хотели продлить прощание на целую вечность, всё рано или поздно заканчивается. Вот и здесь тоже... Марко кажется, что прошло всего ничего, но следующий день подобрался слишком незаметно и быстро. В полдень они все стоят на палубе, выстроившись в две шеренги. Командиры по шесть человек стоят у начало строя и у конца. Не смотря на бурное прощание, сегодня абсолютно все трезвы и даже немного мрачны. Комдивы то и дело бросают беспокойные взгляды в сторону каюты капитана и стараются унять нервозность. У Эйса от нервов все утро дрожали руки, так что медсестрички дали ему успокоительного. Они боялись, как бы оно не понадобилось всему высшему составу, но остальные командиры вроде пришли в себя самостоятельно. По крайней мере, они пытались сделать видимость того, что с ними все хорошо. Хотя на самом деле им было слишком плохо, чтобы быть хоть немного в порядке. И алкоголь был совершенно не причем. В полдень Белоус появился на палубе и медленно пошел мимо своих сыновей. Мужчины держались, провожая своего дорогого отца в его последний путь, его последнюю высадку. Ньюгейт остановился только у самого трапа, чтобы достать из-за пазухи треуголку и опустить её на голову своего старпома. — Поздравляю с вступлением в должность, капитан Феникс Марко. — мягко басит Белоус и медленно сходит на берег. Он запрещает себе смотреть, оборачиваться, потому что знает, что если обернется, то они не смогут сдержать обещание. Не плачьте, сыны. Вы были отличной семьёй... Эти слова не звучат, но каждый на корабле знает это. Марко жмуриться до белых пятен перед глазами и поднимает руку. — ПЛИ! Все бортовые пушки и прочее огнестрельное оружие одновременно стреляет в воздух. Пираты смотрят на величественную фигуру старого морского волка и секунды повисшей тишины утекают сквозь пальцы. Белоус останавливается, но всё ещё стоит спиной. — ОТЕЦ! — Эйс цепляется пальцами за фальшборт и кричит, срывая голос, кричит так, чтобы услышал не только Белоус, но и все остальные, — ПИРАТЫ БЕЛОУСА БУДУТ И ДАЛЬШЕ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ ПО МОРЯМ, Я ДАЮ СЛОВО, ЧТО ТЫ ЕЩЁ НИ РАЗ УСЛЫШИШЬ О НАС! ТОЛЬКО ПОДОЖДИ! Он сжимает руки в кулаки, опуская голову и закрывая лицо своей шляпой, которая была похожа на его старую, но только её ему подарил сам Ньюгейт перед тем, как уйти. — ПИРАТЫ БЕЛОУСА НИКОГДА НЕ ИСЧЕЗНУТ, ЙОЙ! — подхватывает Марко. Он напряжённо всматривается в фигуру пирата, чувствуя, как по лицу всё-таки бегут слезы. Он натягивает треуголку на глаза, скрывая то, что он всё-таки не сдержался. Это слишком тяжело. Это слишком много и больно. Он сжимает пальцами край шляпы, скрипя зубами от разрывающей его боли. Пираты кричат, скандируют, но именно из-за этого не слышно, как они плачут. Дети Белоуса рыдают, смотря в спину своего родителя, выкрикивая поддерживающие лозунги и пытаясь так успокоить отца. Они не видят улыбки, что появилась на этом самом моменте у мужчины. Так же они не видят и слёз, что стекают по лицу старого пирата. — Я знаю, родные, знаю... — шепчет мужчина, уходя дальше. «Прощаясь, мужчина не должен плакать!» Вскоре Эдвард Ньюгейт уходит всё дальше и дальше от корабля. А пираты, затихнув на миг, заходятся снова. Только теперь все их чувства вырываются наружу агонией. Они позволяют себе один раз, последний, поплакать здесь, отпустить все плохие мысли, чтобы плыть дальше. В их новое будущее. Их новое путешествие не заставит себя ждать. Марко не замечает как прокусывает собственную губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу болезненные ощущения. Ему больно отпускать. Но теперь уже капитан берет себя в руки, помогая братьям по скорее придти в себя. Он даёт им право попрощаться. Он даёт им время и терпеливо ждёт, смотря на остров, что стал для их отца домом. Марко уже почти не переживает. Ояджи всегда будет в их сердце. Куда бы они не поплыли, а их родитель будет присматривать за каждым их шагом. — Как закончите стенания, потихоньку сворачиваемся, подготовьте корабль к отплытию. — бросает мягко Феникс, проходя мимо накама, но останавливается, когда все они как один произносят в едином порыве. — Так точно, капитан Марко! Глаза у мужчины расширяются. Он сглатывает с трудом, натягивает улыбку и идёт дальше. Он не скоро привыкнет к этому...