Спасибо, Рофт

      Проливные дожди были характерны для подобных местностей. Казалось, что с подобной частотой и периодичностью город должно было затопить спустя две недели после основания, однако, все волшебным образом испарялось.        Раннее пробуждение семьи аристократов сопровождалось звуками металлических будильников. Рофт, как и подобает прислуге, вставал раньше всех, контролировал работу поваров, уборщиц, проверял почту, оповещения, приносил хозяину дома новые выпуски еженедельных газет.       — Вот Ваш выпуск еженедельной газеты, Сэр.       — Дворецкий аккуратно положил газету на край стола. На деревянном столе (сделанном на заказ) стояли портреты членов семьи. На одном из них был изображён Себастьян. Чёрная бабочка слегка скрывала отглаженный воротник, чёрный пиджак от известной фирмы по пошиву подобных изделий и аккуратно уложенные волосы. Все те черты, которые некогда отделяли Себастьяна от Глэма.       — А? Да, спасибо, Рофт. И спасибо что напомнил мне закончить начатое дело. Мужчина подошёл к тумбе и, открыв верхний ящик, достал револьвер. Затем направил его в сторону ничего не подозревающего дворецкого. Тот явно не ожидал ТАКОГО поворота событий.       Перед глазами пронеслась вся жизнь. Вся однотонная, скучная и повторяющаяся изо дня в день. Если так подумать, жил он примерно до 28 лет. Дальше он лишь существовал. От некогда открытого и заботливого молодого человека осталась лишь состарившаяся оболочка. После смерти его возлюбленной, мир перестал играть красками. Сам Рофт стал скрытным, лицемерным, в общем полной противоположностью того, кого когда-то любила Мэри. А он продолжал носить кулон с её портретом.       Белокурая голубоглазая девушка, с впалыми скулами и благородным, но столь нежным взглядом из раза в раз трогала до глубины души хладнокровного Рофта. И вот сейчас, стоя, возможно перед лицом смерти, Рофт держал тот самый кулон, слегка потертый временем около сердца. Закрыл глаза… Выстрел.       И лишь звук разбитого стекла раздавался отголоском. Благо пуля была выпущена в портрет Себастьяна. В меткости Густаву не было равных, особенно в озлобленном состоянии.       Если бы это было возможным, то Рофт поседел бы во второй раз.       — Черт, он совсем выжил из ума. Надо уходить, а то следующим буду я — подумал про себя дворецкий.       — прошу меня простить, но я должен проверить наличие блюд к сегодняшней трапезе — спокойной интонацией произнес Рофт, будто ничего не произошло. Но блондин лишь мельком посмотрел на того и отмахнулся рукой, показывая чтобы тот ушёл.       Спускаясь по лестнице, он увидел перепуганный взгляд Лидии. Нельзя было не услышать звук выстрела револьвера. Мать ушла на утреннюю службу в церковь. После вчерашнего поступка мужа она не могла смириться с плохими мыслями. Отмаливая изо дня в день его грехи, она лишь слегка утешала себя, но не более того. Рофт заметил растерянный взгляд девушки.       — Лидия, отец сегодня так же не в духе. Мой вам совет: будьте ниже травы, тише воды.       — Ч-что произошло наверху? — В ответ Рофт тяжело вздохнул.       — Я понимаю, что никакого права не имею так говорить, но ваш отец совсем спятил. Он решил вычеркнуть Себастьяна из своей жизни и буквально прострелил его портрет…       Рофт впервые видит столь потерянный и поникший вид у такой стойкой девушки как Лидия. Молча подошла к нему и обняла. В таком положении они провели несколько секунд.       — Я понимаю что вы ищите защиты, Лидия, и я вас уверяю: ради вас я сделаю все от себя зависящее. — Вновь послышался дикий смех Густава. — Лидия, нам нужно идти. Пройдите со мной на кухню, там он нас искать не станет.       Он взял её за руку и потащил в заковыристые проходы и лестницы в подвал. В отличии от привычных подвальных помещений, это было отделано весьма престижно. Все буквально сверкало чистотой и были не прибраны лишь задействованные сектора по приготовлению завтрака.       — Добрый день, Луиза. Все ли готово к отдаче?       — Да, исполнено в наилучшем виде. Будет готово через 10 минут, ровно в срок.       — Спасибо. Мы с Лидией пока подождем здесь. — Они присели на стулья при входе. Оба были натянуты как струны, подобные струнам столь ненавистной Себастьяном скрипки. Такой ровной осанке могли позавидовать многие танцоры.       Девушка давно поняла, как всё-таки ей идут оттенки голубого и некоторые вещи, переходящие в бирюзовые или лиловые тона. Дабы не придавать себе массивности, она обувала чёрные балетки. Лидия — весьма высокая девушка и лишние сантиметры от каблуков могли лишь испортить образ. Темно синяя юбка-карандаш и лёгкая голубая блузка с белым кружевным воротником изящно подчеркивали её фигуру. Женственность прослеживалась в каждом жесте, правда иногда её портила излишняя стервозность. Хотя, если подумать, она в этом не виновата. Это была её единственная защита, другой реакции она позволить себе попросту не могла.       К моменту расстановки кухонных приборов (согласно этикетку), успела вернуться и мать Лидии. Всё члены семьи Шваген-Вагенс сидели за столом, за исключением одного… Впервые за столько лет за столом царила гнетущая тишина.       С частой периодичностью нервный тик появлялся на лице блондина. Он так и не прикоснулся к еде и лишь из подлобья смотрел на происходящее. Этот взгляд вселял страх в сердца присутствующих. Не выдержав, он озлобленно прошипел:       — ВЫ ДУМАЛИ Я НЕ ЗАМЕЧУ ЧТО МНЕ ПОДСЫПАЛИ ОТРАВУ?! И ЭТО ПОСЛЕ ВСЕГО ЧТО Я ДЛЯ ВАС СДЕЛАЛ?! ГЛУПЦЫ, ВЫ ЗА ВСЕ ЗАПЛАТИТЕ!       — Сэр, прошу вас, успокойтесь. Я не мог допустить такого. Еда подавалась из общей кастрюли и готовилась вашими преданными поварами, что точно исключает… — Рофт не успел договорить.       — Ладно, я понял тебя, возможно я погорячился. Сегодня я не столь голоден, так что не сочтите за оскорбление, но я пойду в зал. И кстати, жду тебя там через 15 минут, Лидия.       — Хорошо, отец. — Она смиренно опустила глаза в пол, предчувствуя надвигающуюся бурю.