Букет подсолнухов

У меня такое ощущение, будто я тону, Ах, тону. Ты удерживаешь меня и Не даёшь мне вырваться. Ты медленно убиваешь меня, Так медленно, оу, нет. У меня такое ощущение, будто я тону, Ах, тону. © Two feet — i feel like im drowning

Кейси с сомнением посмотрела на свой безыменный палец — тонкая серая полоска, почти незаметная, аккуратно оплетала его у самого основания. Она хмыкнула и в негодовании встряхнула рукой, словно стремясь скинуть невидимое кольцо. Подруга рядом лишь тихо хмыкнула. — Если проявилось, то вы скоро встретитесь, это неизбежность случая, — Кира лениво развалилась на лавке, подставляя тело палящему солнцу. — Многие до конца жизни с серыми ходят, — недовольно забубнила Кей. — Надейся на лучшее, а рассчитывай на худшее, — весело рассмеялась Кира и щёлкнула недовольную подругу по носу. Надейся на лучшее. Рассчитывай на худшее. Девиз по жизни, аксиома по призванию и просто потрясающая по меткости фраза. Кей смотрит в ярко-голубые глаза и отмирает лишь когда темнота захватывает сознание с головой. И она падает, падает, падает. *** День был не из удачных. Тонкие ремешки босоножек больно впивались в пальцы, и она бесконечно ерзала на месте, словно рой мошек обкусал ей ноги. — Стой ровно, Кей, боже, у тебя шило в заднице, что ли? — зашипела ей на ухо Кира и раздражённо повела плечом, — Вон камера, улыбайся. И она, рефлекторно, растягивает губы в широкой улыбке и приветливо машет рукой оператору. Кира тоже не отстает и посылает в широкий объектив воздушный поцелуй. Мимо снуют туда-сюда люди, всеобъемлющая тусовка в самом разгаре вечера. — Что за кислая мина? Это твоя первая выставка, Кей, ну же, взбодрись. Кейси вновь вымученно улыбается и молчит. Выставка — громко сказано, просто ей повезло. Некому щедрому меценату приглянулась её картина и он почти за бесплатно выторговал полотно себе на благотворительный вечер. Буквально целую неделю Кейси ходила воодушевленная, грозясь от счастья вспорхнуть в небеса, но, чем ближе становился первый в её жизни выставочный вечер, тем сильнее напрягались нервы. И, в результате, к выходным настроение совсем упало до нуля, всю ночь Кей провертелась перед зеркалом у себя дома, проверяя насколько хорошо выглядит в новом платье. Кейси Джин привыкла к порядку. Косметика в специальных контейнерах, одежда — строго по вешалкам, ящики в комоде разделены на части аккуратными стопочками нижнего белья. Даже в её импровизированном «творческом» уголке всё стояло идеально — чистые кисти в белых стаканчиках по размерам. — Ты самый педантичный творческий человек в моей жизни! — часто бухтела Кира, на что Кейси лишь снисходительно улыбалась. Вот и сейчас всё должно было быть идеально, но, чёртов день, с самого начала шёл наперекосяк — она проспала будильник, из крана текла холодная грязная вода, ремонтники под окнами материли всё на свете — жару, мэрию, мафию, все, до чего можно было дотянуться. Поэтому, впопыхах, с платьем и туфлями на перевес, Кей едва добралась до подруги, спешно ополоснулась в душе и, обтираясь полотенцем, обнаружила на груди кошмарный прыщ. Кира смеялась, Кейси злилась, команда «даблКа»* едва собралась. Как назло такси застряло в пробках, а дорогущие новые туфли «стёрли» ноги буквально за пару шагов. В клатче только кредитка, телефон и таблетка от головы, ни одного намека на пластырь. Кейси Джин была вне себя. — Ну же, красотка, веселее, — Кира подмигнула, впихивая бокал розового в руки подруги. Шампанское было холодное, приятное, слегка щипало язык, и Кейси постаралась настроиться на нужный лад. — Мисс Джин, рад видеть, — Донован улыбнулся, — как Вам вечер? Ваша картина сегодня в центре внимания. Он неопределённо махнул рукой к освещённой части зала, где подле её творческого порыва толклись люди. — Не может не радовать, мистер Донован, всё благодаря Вам, — Кейси вежливо улыбается, наблюдая, как подруга весело корча рожи, скрывается в толпе. «Засранка», — думает про себя Джин, но моментально подавляет в себе поднимающуюся волну раздражения. — Выглядите превосходно, не окажите честь дать интервью моему другу вместе со мной, — он взмахом руки подзывает к себе высокого плечистого мужчину с неровным тёмным ёжиком волос, — Кларк Кенприс, редактор искусствоведческого журнала. Кларк сдержано кивает, будто бы соглашается. — Разумеется, рада знакомству, — Кейси пожимает сухую жилистую ладонь Кларка. — Красный Вам к лицу, — медленно подмечает мужчина, окидывая её взглядом. Ядрёное красное платье на тоненьких бретельках выгодно сияет в тёплом приглушенном свете. — Игра со светом, не более, — смеется Джин и отпивает шампанского, — О, милая, Вы умоляете свою красоту, — хохотнул Донован и похлопал друга по плечу. Странное скребущее чувство нарастающей тревоги дёргалось изнутри словно мигающий маячок. Кейси хотелось вздёрнуть плечами, встряхнуться, было почему-то непривычно жарко. Пока Кларк умело вёл с неё беседу, Кейси думала лишь о том, что помнит, как курящие толпами поднимаются на лифтах. Следовательно, наверху есть балконы, а ей необходимо остудиться. И, как только Донован с другом оставляют её в гордом одиночестве, она моментально поворачивается в сторону бодро идущей к лифту толпы. Женщины внутри жмёт на кнопку и всех плавно уносит вверх. — Курить? Какой-то парень поворачивается к ней лицом и улыбается. Кейси мотает головой и сквозь улыбку выдаёт тихое: «нет», он задумчиво и театрально надувается. — В таком случае, если дама хочет подышать свежим воздухом, то рекомендую подняться на этаж выше, — он смешно хлопает глазами, — компанию составить? — В следующий раз, — предел вежливости общения с пьяными выжат уже почти на максимум и Кей считает этажи до остановки. Этаж номер двадцать встречает её шикарным панорамным балконом и пустотой. Ветер свистит в ушах как ненормальный и Джин ёжится. В голове постепенно стихает гомон толпы и дышать становится легче. Готэм в последний месяц лета солнечный, яркий, дожди канули в небытие, оставив лишь сухую жару и бесконечное звёздное небо. Кейси откидывается спиной на перила и запрокидывает голову назад, позволяя ветру шевелить волосы. Умиротворение длится недолго, пол под ногами неожиданно вздрагивает и, сквозь плотную пелену свистящего воздуха, раздаются громкие вскрики. Кейси хмурится и решительно шагает в сторону лифтов. Порывы ветра больше не обвивают прохладой, ей вновь становится нестерпимо жарко и правая рука болезненно пульсирует от пальцев к сердцу. «Наверное, мне стоит перестать пить так много кофе и рисовать днями напролёт» — и она уверенно заходит в открывающиеся створки лифта. *** — Ну-ну-ну, зайчик, я совсем не страшный, правда же, — Джером обхватывает голову незнакомки широкой ладонью и притягивает к себе. Он чувствует, как она мелко подрагивает в его руках, а ещё больше чувствует противную духоту в этом помещении. Пальцы дрожат весь день, и лицо незнакомой напуганной девушки дергается вслед за его тремором руки. — Ну, вот же чёрт, даже пристрелить не получится, боюсь не попасть на курок, — театрально вздыхает Джером и отбрасывает её в сторону, — тебе повезло, зайчик. Он ловко прокручивает пистолет на пальце. — Наверное, повезло — задумчиво разглядывает незнакомку перед собой, — или же нет. Звук выстрела разрывает густую тишину в зале, и картина напротив покрывается алыми брызгами. Девушка обмякает и грузно валится на пол. Эхом по залу пролетает встревоженный коллективный женский вскрик и Валеска морщится. — Соблюдайте тишину, дамы и господа, и наша благотворительная организация гарантирует Вам безопасность и быструю смерть, — хохочет Джером и резво разворачивается на пятках. Через плечо осматривает забрызганную картину. Море, песок, женщина в шляпе и красном платье. «Прискорбная банальность», — он одним движением дырявит полотно пулей. — Так-то лучше, а, Грин? Гринвуд скалит зубы и покрепче перехватывает рукоять ножа. Джером краем уха слышит характерный скрежет лифтовых тросов и улыбается. — Ну же, приятель, встреть гостей, как полагается, у нас здесь светская вечеринка, а не сельская дискотека, — Джером залпом осушает попавшийся под руку бокал шампанского. Дважды повторять не приходится и Гринвуд скрывает за высокой колонной. Джером оглядывает толпу ничком приникнувшую к земле и удовлетворенно хмыкает. Тишину разрезает звук открывающихся дверей и смех сумасшедшего. «Названный приятель» отпускает пару сальных шуточек и хохочет. А у Джерома сердце отстукивает где-то в ушах и страшно зудит безымянный палец. Он трёт его сквозь перчатки и раздраженно цокает языком. *** То, что Кейси видит, как только лифт открывается, заставляет её лишь в ужасе приоткрыть рот. Воздух забивает в лёгкие комками и она сдавленно кашляет. Рефлекторно отступает назад и, уже в панике, хочет нажать кнопку обратно, но чьи-то мясистые ладони хватают дверцу за край и удерживают от автоматического захлопывания. — Выходит крошка, дядя Гринвуд нашёл тебя, — толстый мужчина с сальной головой похабно облизывается и одним рывком вытаскивает Кей наружу. Ей жарко, тошно, руки дрожат, но не от холода. Страх сковывает движения, она не может ступить ни шагу, сзади в спину нетерпеливо утыкается лезвие ножа и незнакомец обхватывает её руками, словно манекен. Он возбужденно водит носом по её напряжённой шее и громко дышит. — Какой улов, ты вкусная, — он водит руками по онемевшему телу и больно щипает Кейси за грудь, — люблю девок без лифчиков. — Гринвуд, я слышу тебя, — раздражённый громкий голос из-за стены заставляет Кей дёрнуться, — успеешь пожрать, поганец. Мужчина, названный Гринвудом, недовольно бухтит себе под нос и сильным толчком пихает девчонку вперед. Она оглядывается, окидывая его паническим взглядом и, видимо, решив не испытывать судьбу, делает неуверенный шаг вперед. Цок. Джером морщится от звонкого звука каблуков, и весело перекатившись с носка на пятку, двигается навстречу. Цок-цок-цок. Девчонка идёт не уверенно, сбиваясь с быстрого шага на медленный. Гринвуд хохочет и его смех отталкивается от стен глухим эхо. Цок-цок. У Кейси сердце заходится в стуке, в ушах бьёт кровь, она нервно трёт зудящий палец и, одновременно, ведомая страхом, не обращает на это никакого внимания. Длинная тень приближается по полу, и Кей опускает взгляд. Гринвуд сзади больно хватает её за волосы и притягивает к себе. — Вижу мадам не смогла присутствовать при нашим скромном знакомстве, — рослый молодой парень вычурно кланяется. Несмело поднимает глаза, а дальше всё происходит стихийно. Она чувствует скользкий влажный язык на своей шее, почти ощущает, как по ребрам нещадно проходится грубая ладонь, но не может оторвать глаз от глаз. Джером застывает, и мысли комкаются в какой-то единый шарик пустых бесполезных слов. Ему в лицо словно врезаются бритвенные лезвия, жар внутри нарастает волнами и рвется наружу. Он рывком выхватывает пистолет и стреляет почти не глядя. Всё перед глазами плывет цветными кругами и он сосредоточен лишь на одной точке — зеленых глазах впереди. Кейси даже не дёргается, когда пуля рвёт воздух рядом с её ухом. Гринвуд глухо охает и падает оземь. Но Джин не шевелится, она ощущает как сквозь кожу, откуда-то изнутри хлещет что-то приятное, теплое. — О, чёрт, — слышится отдалённый голос Барбары. Светлое оранжевое свечение плавными лужами расползается по полу. Кей делает уверенный шаг навстречу чужому-родному взгляду. Свет плавно озаряет помещение и заложники отползают в углы от ядовитого сияния. Дистанция сокращается быстро, между ними двумя едва ли больше метра. Джером медленно наклоняется, приближаясь лицом к лицу. Кейси хочет моргнуть, но глаза будто свинцом залиты, поэтому она продолжает молча стоять. «Плохо, плохо, это очень плохо», — Барбара панически отступает назад от ползущих по полу волн. Она делает попытку неловко позвать Валеску, но он не реагирует. Они тянут друг к другу руки, и Кин рвано хватает воздух ртом. — Ложись! — собственный крик вонзается ей в уши и тонет в звоне лопнувших стёкол. Взрывная волна энергично вырывается из-под соприкоснувшихся пальцев и ураганом разносится по помещению. Темнота охватывает разум Джерома мягкими кошачьими лапами и, уловив краем глаза влетающих в помещение полицейских, он отключается. * "даблК" - Кира-Кейси, дуэта по заглавным буквам имён)