Букет подсолнухов

Тебе же здесь так холодно, Давай я сейчас засуну Обе твои руки в рукава моего свитера. Тебе же здесь так холодно, Давай я сейчас засуну Обе твои руки в рукава моего свитера. sweater weather — slowed + reverb omgkirby

В палате мирно тикали серые настенные часы, за окном простирался темный ноябрьский рассвет. Кей очнулась ото сна, как просыпаются от резкого звука будильника: распахнула глаза и зажмурилась от слепящего белого света прикроватной лампы. За дверью палаты едва слышался типичный утренний гомон Готэмской городской больницы. Она вздохнула и попыталась криво потянуться, стараясь не напрягать спину. Джин вытянула вперед онемевшие ото сна в одном положении руки и потянула голову назад, сбрасывая остатки сна. Сон походил на какой-то несвязный бред больного или обдолбанного, все прошедшие дни смешались в одну большую кутерьму неприятностей и сознание услужливо подкидывало ей это даже во сне, не давая возможности хотя бы на пару часов забыть о реальности. Она с грустью осмотрела подвешенную в гипсе ногу и даже с утра единственное что её волновало это то, как же под затвердевшем гипсом нестерпимо чесалась кожа. Иногда в течении долгого больничного дня, Кейси почти порывалась запихнуть внутрь гипса что-то тонкое и от души почесать воспаленные участки, но здравый смысл был сильней, так что от глупостей она старалась себя воздерживать. И без того уже достаточно дров наломала. Даже если брать в расчет то, что «дрова» — это её собственные кости. Тихий стук привлек внимание, следом притворилась дверь, впуская внутрь чуть больше звуков из коридора. Кто-то галдел, ругался, санитарки бегали с тележками и капельницами, ну а к Кейси пожаловал её постоянный утренний гость — санитар Майк. Он улыбнулся ей белоснежной улыбкой и отсалютовал пальцем от виска. — Доброе утро, мисс Джин, как Вы себя чувствуете? — он аккуратно подтолкнул тележку с подносом вперед, поближе к кровати пациентки. — Привет, Майк, — Кей улыбнулась одними уголками губ, — точно так же, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Он кивнул, легко усмехаясь и водрузил тонкий бежевый поднос на специальную подставку на кресле. Кейси в нос тут же заполз ароматный запах свежего омлета и слюни собрались во рту, предвкушая аппетитный завтрак. Она сразу же потянулась руками к вилке, желая поскорее запихнуть чудо больничной кулинарии в себя. Стоит отдать должное поварам при клинике — готовили на редкость вкусно, Джин даже ни разу не пожалела, что когда-то не поскупилась и отстегивала в месяц почти две тысячи долларов за страховку. Санитар как-то сконфужено мялся на месте, будто ожидая продолжения диалога, но девушка уже во всю придавалась завтраку и не обращала на него внимания. — Мистер Крауч сказал, что Вы идете на поправку семимильными шагами и скоро Вас выпишут, — он неловко почесал затылок. Кейси проглотила кусочек и уставилась на санитара. Выпишут? Так быстро? От чего-то сердце глухо ухнуло в груди и забилось быстрее. — Приятно слышать, — она вымученно улыбнулась, откладывая вилку в сторону, — но, по правде, говоря я все ещё не слишком хорошо себя чувствую, доктор зайдет сегодня? Майк кивнул. — Несмотря на самочувствие аппетит у Вас все же отменный, — он немного рассмеялся и Кей вновь натужно улыбнулась. Она отчаянно врала о своем самочувствие и предпочла бы задержаться в больничной палате подольше из соображений собственной безопасности. И, честно говоря, прямо сейчас ей хотелось поскорее свернуть этот неловкий диалог. Этот Майк был на редкость надоедливым. То, что он подбивает к ней клинья она поняла не сразу, а когда поняла, то слегка обалдела. У нее сломанная нога в гипсе, сломанный нос (тоже почти в гипсе, кстати говоря), гематомы по всему телу, сотрясение мозга и, что более важно — два ярких красных кольца на пальце. Обычно последний фактор был ярким флагом с надписью «я занята/занята» или «даже не пытайся залезть ко мне в трусы, дружок, ведь мне уже залезли в душу», но санитар был на удивление непробиваемым. — Спасибо за новости Майк, но теперь я предпочла бы позавтракать, — она с намеком кивнула ему на дверь и многозначительно взглянула на остывающий чай и омлет. — Оу, да, конечно, — он неловко дернул плечами и развернулся по направлению к выходу, но, уже схватившись за дверную ручку, повернул голову к Кейси, — но, если Вам вдруг нужна помощь, Вы всегда рассчитывать на меня. От того, как он после подмигнул ей, Кей хотелось передернуть плечами. Он её напрягает, очень напрягает. Она вообще не слишком любит внимание, а особенно излишнее и неуместное. Поэтому, когда надоедливый молодой человек выскользнул в коридор, она не смогла сдержать раздраженного ругательства «идиот» и звучного выдоха. Завтрак полу остыл и пришлось спешно доедать, не давая аппетитному блюду превратиться в мерзкую холодную массу. Последнее мог съесть разве что Джером. При мысли о соулмейте на душе стало однозначно теплее, и она улыбнулась в окно, где мерно опадал первый снег. *** Больничный день, вместе со всей его суматохой и, в то же время, дикой скукой прошел. Вечером к Кейси заглянул лечащий врач, дежурно справился о самочувствии и сообщил, что, в общем-то, буквально на днях они готовы отправить её на лечение домой. — Бог бережет Вас, мисс Джин, из такой аварии, да с такими почти незначительными повреждения, явно Ваш ангел постарался, не иначе. Кейси кивнула, мелькнула мысль, что ангел однозначно рыжий, а ещё на удивление живучий — отделался видимо вообще царапинами. Уму непостижимо, как Джером смог дотащить её тело до дороги, поймать встречу, пригрозив водителю найти его и ему свернуть ему шею, если он не довезет «его Кей-Кей» до госпиталя. Она смутно помнит быстро кивающего в ужасе головой водителя, Валеску он явно узнал, а оттого едва мог вымолвить хоть слово. — Думаю, что Вы не против остаться здесь до выходных, а до субботы мы подготовим Вас к выписке. Мистер Крауч еще немного осмотрел её, провел пару тестов и удалился, пожелав спокойной ночи. Но ночь спокойной не была. Кейси нестерпимо хотелось лечь набок, от сна на спине с зафиксированной ногой она порядком подустала. Ей очень хотелось лечь как она любит: обхватив подушку руками и зажав одеяло между ног, но, судя по перелому её дурацкого тазобедренного сустава, быстро все это дело явно не заживет и все предстоящие праздники от Рождества до Дня Благодарения она проведен с гипсом. Ужасно, просто отвратительно. В голову лезли разные спутанные мысли, Кейси то проваливался в дремоту, то резко просыпалась от шагов за дверью. Ей думалось обо всем и сразу, но больше всего её изнутри подъедал страх: она боялась возвращаться домой. С одной стороны хотелось оказаться уже подальше от шумной клиники, в своей тихой и уютной квартирке, а с другой понимала: кто-то пытался убить их с Джеромом, кто-то знал о ней и об их связи. На её памяти был только один человек — детектив Гордон, но зачем бы ему это делать? Так что этот вариант отметался. Кейси опять завозилась на подушках, морща лоб и вздыхая. Джером обещал со всем разобраться, но она прекрасно понимала — он ведь не всесилен, это уже посложнее, чем убить на месте сумасшедшего сталкера забравшегося через окно. Джин переживала, очень переживала и старательно гнала из головы страшные мысли. Валеску она не видела с того инцидента на дороге и понятия не имела, что с ним. Все, что она могла — это каждое утро в страхе глядеть на свою руку, боясь увидеть почерневшие кольца. Она не сможет, она не вынесет, не переживет. Сказать, что скучает по нему — это мало. Кей буквально изнывала и иногда плакала от желания увидеть его, сейчас как никогда остро нуждаясь в его присутствии. Её маленькая душа будто металась по телу вызывая дрожь и слезы, стоило только вспомнить о соулмейте. Никогда раньше Джин не ощущала себя столь беззащитно и потерянно. Иногда её собственный мозг издевался над ней и во сне как наяву она ощущала легкие поглаживания по голове или запах его одеколона, но стоило раскрыть глаза и сонная иллюзия таяла, оставляя после себя лишь иссушающее чувство пустоты. Легкие уколы обиды иногда больно впивались в самое сердце, он ведь ни разу даже не попытался напомнить о своем существовании (она ведь прекрасно знала, что ему только стоило задаться целью и он точно бы нашел способ осуществления). Кейси дулась, ругая его последними словами, но уже через полчаса брала в подрагивающие руки блокнот и рисовала его лицо. Это её успокаивало, будто бы если она изобразит на бумаге черты Джерома он вдруг оживет и материализуется прямо из воздуха. Но рисунки оставались лишь рисунками, а сердце упрямое сердце продолжало рваться на кусочки от всепоглощающего чувства одиночества. Время уже перевалило за полночь и почти погрузившись в тяжелую дремоту, Кейси различила тихие шаги за дверью и резко открыла глаза. Врачи и санитары в это время уже закончили вечерний обход, и клиника давно уже погрузилась в сон. От осознания, что некто остановился прямо около её больничной палаты, заставило сердце будто бы совершить кульбит и на секунду замереть. Ночное освещение коридора не позволяло ей увидеть фигуру за плотным матовым стеклом в двери, но она отчетливо видела носки кожаных ботинок через щель на полу. Она прикована к постели, чудом выжившая, если кто-то хочет убить её, то ему даже напрягаться не придется. Осознание собственной беспомощности буквально на секунду затопило разум Кей, а затем дверь приоткрылась, впуская ночного гостя внутрь. *** — Ну что же, мы с вами медленно, но, верно, движемся к завершению темы о соулмейтах, а значит приближаемся к любимой всеми итоговой контрольной работе. В аудитории раздалось недовольное студенческое гудение, на что преподаватель лишь усмехнулся. — Напоминаю, что отсутствие конспектов, а также пропуски более трех занятий без уважительной причины, приравниваются к незачету по контрольной работе, ну а незачет контрольной работы — это не допуск к экзамену, отработки и пересдачи. Те, кто сдаст контрольную работу без приложенных конспектов может рассчитывать лишь на оценку ноль, — старик поправил очки на носу, — я знаю о ваших способностях к скачиванию работ из первой строчки в Гугле. Студенты недовольно зашептались, видимо, пытаясь договориться, кто и у кого будет слизывать конспекты. — Кира, боже, скажи мне, что ты все писала, — Кейси с умоляющим видом уставилась на подругу. Последняя лишь вздохнула и улыбнулась. — Чтобы ты без меня делала, — она потрясла в руке увесистую тетрадку с лекциями, — все до последнего слова. Пока ты рисовала своих чудиков, я занималась более полезным занятием. Она подразнила Джин высунув язык. — Ты моя спасительница, — Кей улыбнулся уголками губ, выуживая их сумки скетчбук, — обещаю, что перед просмотром нарисую тебе пару эскизов. — Пару?! — возмущенно зашептала Кира, — хотя бы штук десять, минимум! — Ладно, ладно, не буянь, нарисую, — забубнила Кей и уткнулась носом в свой любимый сктечбук. Лекция тем временем уже набирала обороты и Кира вся включилась вслух, ловя каждое слово. — Осталось не так много тем, я думаю мы разделим их ещё на пару занятий и дальше уже я устрою вам веселье, — хитро улыбнулся преподаватель, — сегодня давай пройдемся по теме разрыва связи с соулмейтом, а так же поговорим о некоторым биологических особенностях связи. Кира кинула беглый взгляд на Кейси, которая уже полностью была поглощена тщательным прорисовыванием чьего-то портрета. Ей иногда сложно было понимать подругу, она казалась отстраненной и абсолютно незаинтересованной в теме соулмейтов. В этом мире вряд ли найдется хоть один человек, что был бы равнодушен к этому абсолютно. И Кира знала — как бы Кейси Джин не строила из себя ледышку, внутри она точно такая же женщина, что жаждет понимания, любви, защиты и тепла, а оттого часто раздражалась на её непроницаемое лицо и бег от любого разговора касательно родственных душ. Кей считала, что все это несбыточные мечты и Бог как дает, так и забирает. После смерти родителей она уверовала лишь в то, что ей это все не нужно. Терять родных — это больно, и она больше не переживет этого никогда. — Как мы с вами уже обсуждали, связь соулмейтов имеет свойство крепнуть со временем, — голос мистера Уайта выдернул Киру из размышлений, — пары, прожившие бок о бок рядом пару лет со временем могут даже ощущать эмоции своих родственных душ, некоторые даже доходят до уровня ощущений тактильных. Так, если ваш соулмейт ест мороженое, у вас на языке появится ощущение холода и вкуса. Однако это скорее исключение из правил, нежели обязательная составляющая связи. Чувства тактильные, эмоциональные, слуховые и даже зрительные являются абсолютно индивидуальными реакциями каждой отдельно взятой пары. Это себе пометьте, вопрос будет на экзамене. Преподаватель на время замолчал, давая время студентам записать фразу. — Что же касается, смерти? Неужели люди с повышенной тактильностью со своим соулмейтом умирают вместе с ним? Нет, это так не работает. Все ощущения являются фантомными. Ваше физическое тело не получало, допустим, пулевое ранение от которого умер ваш соулмейт, но вы почувствуете выстрел на себе, ощутите агонию, это может длиться долго или быть секундным ощущением, опять же, все индивидуально. Кира старательно конспектировала каждое слово, стараясь не думать о том, какого это — ощутить выстрел в своего самого близкого. — Смерть страшное явление для каждого человека, это непременно трагедия, будь то хоть соулмейт, друг, родственник, неважно, но смерть соулмейта тянет за собой неизбежные последствия в виде заболеваний физических и, разумеется, ментальных. Люди, чьи родственные души мертвы именуются в медицине как «потерявшие». Так вот, ментальные расстройства не редкость среди потерявших, одни из самых распространенных: раздвоение личности на «я» потерявшего, и «я» умершего, сознание как бы разделяет себя на две части, стремясь сохранить связь, ну и, разумеется, расстройства депрессивного характера. Их спектр настолько велик, что на сегодняшней лекции мы не будем углубляться в эту тему и поговорим отдельно на следующей, чтобы не терять время и пройтись по основным вопросам. Слова мистера Уйта были словно фоновым сопровождением её рисунка. Кейси старательно выводила линии глаз случайного прохожего на улице. Её не интересовал ни соулмейт, ни «расстройства депрессивного характера», больше занимал предстоящий просмотр эскизов. Она не планировала всю жизнь ждать у моря погоды, ждать, когда придет соулмейт и сделает её счастливой, пока они создадут «рай на земле» для двоих. Но ждать и не пришлось. Он пришел сам и забрал её душу прямиком в пучины ада. *** Сердце, кажется, пропустило удар, когда знакомый профиль осветил неяркий свет лампы. — Джером, — тихо прошептала Кейси пересохшими губами. Он тихо прикрыл за собой дверь, напоследок оглядев коридор на предмет отсутствия лишних глаз. — Привет, карамелька, выглядишь паршиво, — Джером говорил едва слышным шепотом, широко улыбаясь, — впрочем, после знакомства со мной ты почти всегда паршиво выглядишь. Он бегло осмотрел её: пострадавший переклеенный нос, зафиксированную в гипсе ногу, ссадины на щеках и шее, синяки на руках. Что-то внутри скреблось, Валеска не мог понять свои собственные ощущения, это была какая-то странная жалость, помноженная на бессильную злость. Злость на себя, на этот мир, на Кейси, на всех людей вокруг. Кейси молча смотрела на него в упор, словно боялась отвести взгляд, боялась, что все это просто сон, что её воспаленный мозг подкидывает ей очередной сюжет иллюзорного счастья и сейчас она проснется вновь одна в палате. Но Джером не растворялся, не исчезал, он аккуратно присел на корточки рядом с её кроватью и она Джин могла буквально почувствовать, как от него веет холодным уличным воздухом. — Ну, как ты? — он склонил голову к плечу, продолжая всматриваться в её ошарашенное лицо. — Нормально, — она даже не понимала, как смогла разлепить губы, настолько все сейчас казалось её нереальным. Джером молчал, он аккуратно дотронулся до её лежащей на постели руки и погладил пальцами. Так аккуратно и нежно, что Кейси едва не задохнулась. Кожу обожгли чужие прикосновения, и она рвано схватила ртом воздух, понимая, что больше не выдержит и сдавленно расплакалась. Слезы крупными каплями падали ей на грудь, она закусила губу, силясь подавить всхлип. Валеска же не шевелился, лишь продолжал смотреть на неё и гладить руку, будто пытаясь насытиться её лицом за все то долгое время, что не мог видеть Кей и дотрагиваться до неё. Руки у его соулмейтки были все такие же прохладные, тонкие, с едва заметными узорами вен, она вдруг дернулась и обхватила его пальцы своими, сжимая. Джером не сопротивлялся, не пытался её успокоить, давая ей возможность справиться с эмоциями самостоятельно. И через какое-то время она взглянула на него и хрипло зашептала. — Как ты тут оказался? Валеска игриво дернул плечами, будто «вообще без понятия», но Кей знала, что это следует расценивать как «тебе не понравится ответ, так что лучше ничего не знать». Она вздохнула и сильнее сжала его пальцы в своих, отмечая, что раньше никогда не обращала внимание на то, какие же они у него длинные. Ей нравилось, что Джером не сопротивлялся, а больше всего нравилось то, как он сейчас смотрел с на неё сейчас, как-то по-особенному, с какой-то даже нежностью? В любом случае, чтобы это не было, эти томительные долгие недели ожидания были вознаграждены именно в этот момент. — Когда тебя выписывают, Кей-Кей? — он поднялся на ноги, не выпуская своей руки из пальцев Кейси и теперь нависал на ней, облокотившись о бортик больничного кресла. — В выходные, — она следила за каждым его движением. Он кивнул. Было так много вопросов, которые она хотела бы задать, но и сама понимала, что времени на это сейчас нет. Джерому лучше побыстрее убраться отсюда, пока кто-нибудь его не увидел, но, видит Бог, как же она этого не хотела. Кейси бы так желала уснуть вот, пока рядом сидит Джером и мелит какую-то очередную чепуху. — Не кисни, Кей, тошно смотреть, — он аккуратно подцепил её подбородок вверх, весело улыбаясь, — мы живы, все хорошо, а что «нехорошо» мы обязательно уладим, да? Мне нужно уходить. — Нет, стой, останься ещё на немного, — Кей вцепилась пальцами в рукав его черного пальто. Джером внимательно прислушался к шагам в коридоре и, поняв, что ему всего лишь показалось, что за дверью кто-то шевелится, вновь взглянул в глаза Кейси. — Увидимся в выходные и обо всем поговорим, а пока спи, я опять пришел просто проверить, что тебя не хлопнули — он потрепал её по голове. Кей нахмурилась. — Что значит «опять»? Валеска нагнулся к её лицу, припечатав в лоб сухой поцелуй. — Я прихожу себя каждую ночь с тех пор, как ты сюда попала, просто кто-то слишком крепко спит. Кейси смахнула ладонью слезы с глаз и улыбнулась: ей не показалась, нет, она не сошла с ума, она действительно чувствовала его прямо из собственного сна.