Богами становятся

1967 Кровать ощутимо оседает под весом Кайзера. Йохан открывает глаза. Пит ожидал увидеть в его взгляде удивление, испуг, непонимание, что угодно. Но Кройф абсолютно спокоен, словно то, что лучший друг, выключив свет и улегшись было в свою постель, вдруг решительно поднимается, пересекает их небольшую комнату и садится на край его кровати — совершенно нормально. Чтобы удостовериться, что его поняли правильно, Кайзер проводит пальцами по щеке Йохана. И это тоже принимается как должное. Немигающий взгляд пронзительно синих глаз Кройфа остаётся таким же внимательным и холодным. Хочется заставить его реагировать на происходящее. Одним резким движением Пит сбрасывает с него одеяло, но Йохан даже не моргнул. Будто это понятная и неизбежная часть культурной программы их вечера, хотя совместно проведённых вечеров у них было уже немало, и ни в одном из них не было даже намёка на подобное. Пит осторожно кладёт ладонь ему на грудь, поглаживает его тело сквозь тонкую ткань футболки, точно пытаясь «разглядеть» его пальцами, несмотря на то, что прекрасно может представить его по памяти. Хрупкий, болезненно худой, такой лёгкий. А в игре кажется, что он и вовсе невесомый. Йохан без эмоций следит за его действиями, никак не выражая своего отношения к ним, и это раздражает — на такую реакцию (вернее, на её полное отсутствие) Кайзер никак не рассчитывал. Он полагал, что ему либо ответят взаимностью, либо дадут отпор, но не происходит вообще ничего. Может быть, Йохан думает, что это сон? Словно прочтя его мысли, Кройф ободряет Пита лёгким кивком. Откровенный «зелёный свет» заставляет Кайзера обращаться с Йоханом ещё аккуратнее и бережнее, чувствуя ответственность за доверившегося ему человека. Пит наклоняется к нему, Йохан совсем чуть-чуть поворачивает голову, и вместо поцелуя в губы приходится довольствоваться почти невинным прикосновением к его бледной щеке, но в ответ Кройф хотя бы вздрагивает. «Похоже, я всё-таки буду у него первым», — с удовольствием отмечает Кайзер, поднимаясь поцелуями к его уху. Аромат кожи Йохана завораживает. Запахи в восприятии Пита всегда прихотливо ассоциировались с тем или иным цветом — его личная, очень субъективная классификация, но похожие есть у многих. Вот Йохан как-то обмолвился, что для него каждому возрасту человека соответствует какой-то цвет. Запах, одурманивающий его сейчас, Кайзер не может описать, но с уверенностью скажет любому, кто его спросит, что Кройф пахнет белым цветом. И хоть убей, он не сможет ответить, почему. Покрывая поцелуями его шею, Пит проскальзывает рукой под его футболку, гладит его грудь. И снова непонятно, нравится это Йохану или нет, приятно ли ему то, как пальцы Пита касаются его сосков, ласкают их. Он не выражает никакого протеста, даже обнимает Пита одной рукой, но с приоткрытых губ не срывается ни одного звука — ни стонов, ни вздохов, ни слов. Он не возражает, когда Кайзер решительно задирает его футболку, помогает снять её с себя. Однако в целом это выглядит так, будто Пит для Йохана нелюбимый муж, требующий исполнения супружеского долга. Неприятное ощущение. Может быть, нужно прямо спросить Кройфа, нравится ли ему? А если он ответит, что нет, что делать дальше? Нет, лучше промолчать. Кайзер не без оснований полагает, что знает толк в ласках, и то, что прелюдия оставляет Йохана практически равнодушным, сильно бьёт по его самолюбию. А ещё чертовски раздражает то, что Кройф очень деликатно, чтобы не обидеть, но упорно уклоняется от поцелуя в губы. Если уж пустил мужчину в свою постель, то делай всё, как люди делают, а не юли, будто барышня на первом свидании. Кайзер неторопливо изучает губами его плечи, руки (кожа на сгибе локтя совсем тонкая, нежная), грудь. Хорошо, если потребуется время, чтобы пробудить в Йохане страсть — пусть так, торопиться им некуда. Только тяжёлое дыхание Кройфа и его эрекция говорят о том, что он вообще что-то чувствует. Не может же он бояться или стесняться человека, которого знает настолько хорошо?  — Йохан, не молчи, — требует Пит, неохотно отняв губы от его соска. — Я же не в курсе, как и что ты любишь.  — А я и сам ещё не знаю, — отзывается Йохан. — Попробуй по-разному. Мило, очень мило. Кайзер слегка прикусывает его сосок, в ответ наконец-то слышится стон — причём скорее от наслаждения, чем от боли. Улыбнувшись, Пит спускается ниже, исследуя его тело губами и языком, терпеливо ожидая реакции, и добивается своего — эрогенная зона оказывается возле шрама от аппендицита. Йохан выгибается навстречу его прикосновениям, тихо стонет — да, тут особенно не покричишь — и вот сейчас он почти красив. Загадочный он, этот Кройф. Никогда Пит не встречал человека, который был бы абсолютно некрасив и при этом настолько прекрасен. Вот теперь Йохан нетерпеливо дрожит, гладит волосы Пит — это уже намного приятнее, чем его прежнее отстранённое спокойствие, однако Кайзеру этого мало, надо распалить его ещё сильнее, чтобы он был готов на всё. Не потому, что Пит хочет от него чего-то особенного — секс с Йоханом не может не быть особенным уже сам по себе — просто потому что хочет посмотреть на него в таком состоянии. Несколькими уверенными движениями он стаскивает с Йохана шорты и трусы. Кройф вскрикивает и тут же поспешно зажимает рот ладонью, когда губы Пита обхватывают его член. Чуть приподнявшись, он бросает на Пита полный изумления и благодарности взгляд и валится обратно на подушку, уставившись в потолок широко распахнутыми глазами, впившись зубами в собственные пальцы, чтобы не кричать. Ну наконец удалось его чем-то поразить. Неужели он думал, что мужчины этого не умеют? Нет, скорее всего, просто никогда об этом не задумывался. Разве будет нормальный среднестатистический парень размышлять о том, как именно занимаются сексом представители одного пола? Но ведь не удивился, когда Пит пришёл к нему ночью, значит, ждал этого. Кайзер ласкает его ртом горячо, страстно, но недолго, ровно столько, сколько требуется для того, чтобы Йохан стал почти неадекватен. Ещё раз облизнув головку его члена, Пит приподнимается, чтобы встретить нервно блестящий взгляд Кройфа. Странно, что его синие глаза не светятся в темноте, Пит помнит, как это удивило его в своё время. Он был тогда уверен, что у этого дьяволёнка обязано быть что-то нечеловеческое в облике. Уже позже он понял, что Кройф — такой же человек, как и он сам, а тогда в это было трудно поверить.  — Ты уже делал это с мужчинами? — вдруг спрашивает Йохан. Его голос стал хриплым от возбуждения.  — Конечно, — усмехается Кайзер, будто тот факт, что он на четыре года старше Йохана, предполагает наличие опыта абсолютно во всех сферах жизни.  — Хорошо, — кивает Кройф. Всё-таки он заметно нервничает. — Будет больно, да?  — Сначала — будет. Только не думай об этом всё время, ладно? Расслабься.  — Ага.  — Подожди секунду. — Пит слезает с кровати и отправляется в свой угол — смазка должна быть в его тумбочке. Заодно надо избавиться от одежды — Йохан абсолютно голый, а он как-то не удосужился хоть что-то с себя снять. Вернувшись, Пит обнаруживает, что Кройф перевернулся на живот, решив, очевидно, что партнёру так будет удобнее. В общем, разумное решение. Несколько мгновений Кайзер просто любуется им — стройная красивая спина, крепкий зад, удивительные ноги, которые не рискует застраховать ни одна компания, слишком хрупкими и ломкими они кажутся. Невысокий Йохан прекрасно сложен, его тело действительно достойно любования и восхищения. Кройф вздрагивает, когда Пит касается его спины — сначала пальцами, затем губами, опускаясь на кровать с ним рядом.  — Колени подогни, — шепчет Кайзер ему на ухо. Йохан слушается. Расположившись позади него, Пит неторопливо поглаживает его бёдра, ягодицы, наслаждаясь тем, как Йохан одновременно желает и боится того, что будет дальше. Кройф напрягается всем телом, принимая в себя его палец, скользкий от смазки.  — Йохан, я тебе что сказал? Расслабься.  — Легко сказать, — бормочет Кройф.  — Потерпи немного. Так надо.  — Раз надо, значит, надо… Стиснув зубы, Йохан позволяет проникнуть в себя второму пальцу партнёра. Свободной рукой Кайзер придерживает его за плечо, чтобы не вздумал вырываться — он помнит свой первый раз и все эти ощущения. Но Йохан покорно терпит, не просит подождать, не требует быть осторожнее, только его судорожно вцепившиеся в подушку пальцы и глухие стоны дают понять, что ему больно. Неприятно причинять ему боль, но и торопиться сейчас нельзя. Пит осторожно проталкивает пальцы глубже, стараясь делать это как можно медленнее, пока Йохан не вздрагивает — значит, к боли прибавилось что-то новое, подозрительно похожее на удовольствие — и резкий рывок бёдер Кройфа навстречу его пальцам даёт Кайзеру понять, что можно приступать. Кройф выдыхает, когда пальцы Пита внезапно покидают его тело. Ему очень хочется оказаться внутри Йохана как можно скорее, и он с трудом тормозит себя, напоминая, что, если Кройфу сейчас не понравится, едва ли можно будет рассчитывать на повторение. Поэтому Кайзер проникает в него очень медленно, слушая стоны и тяжёлое дыхание Йохана.  — Как ты? — осведомляется он, остановившись.  — Нормально… — шепчет Кройф, зажмурившись. — Продолжай, продолжай… И когда он начинает двигаться, Йохан подаётся ему навстречу, стремясь уловить ритм; Кайзер кладёт ладони ему на бёдра, подсказывая темп. Теперь они единое целое. Йохан стонет, уткнувшись лицом в подушку, приподнимая голову только для того, чтобы хрипло прошептать что-то неразборчивое. Даже их стоны синхронизируются очень быстро. Похоже, в постели они могут стать такой же прекрасной парой, как на поле.  — Быстрее, — просит Йохан — совершенно напрасно, Пит как раз ускорился. Но кончает Кайзер всё-таки раньше. Кройф разочарованно вздыхает — похоже, ему хотелось ещё — и Пит тут же доводит его до оргазма парой движений руки. Йохан, хоть и дрожит ещё всем телом, погладив Пита по щеке, выбирается из постели и находит на тумбочке свои сигареты. Кайзер задумчиво наблюдает, как он приоткрывает окно, как огонёк зажигалки на несколько секунд озаряет его лицо. Нос у Йохана длинноват. Глаза слишком близко и глубоко посажены, из-за этого такой тяжёлый взгляд. И уши оттопыренные, надо ему причёску поменять. Но разве это был бы тот же Кройф, будь он шаблонным красавцем? Едва ли. За ним и так бабы толпами бегают, а ведь ему ещё двадцати нет…  — Что ж ты столько куришь… — привычно ворчит Кайзер.  — Пит… Даже теперь будешь нотации читать? — смеётся Йохан, стряхивая пепел в окно.  — Михелс учует — прибьёт к чёрту за курение в неположенном месте и будет прав.  — Не будь занудой. Нельзя не покурить после секса. Кайзер, лениво потянувшись, вылезает из постели и подходит к нему. Кройф оборачивается, выставив руку с сигаретой на улицу.  — Зря стараешься, всё равно дым сюда идёт.  — И хрен бы с ним. — Йохан обнимает его. Пит проводит рукой по его волосам.  — Понравилось?  — Ага. — Йохан затягивается, отворачивается, чтобы выдохнуть дым на улицу. — А ты давно…?  — Был младше, чем ты сейчас. — Кайзер ловит его руку с зажатой в пальцах сигаретой, взяв за запястье, подносит к губам, затягивается, касаясь его пальцев губами. Йохан чуть смущённо улыбается. — Совратил меня один умник, врал, что всё умеет, а на самом деле ни черта не знал, что да как. С тех пор я стал разборчивее. А ты что, совсем не удивился? Кройф неопределённо пожимает плечами:  — Должно же это было когда-то случиться в первый раз… Пит слегка заинтригован такой формулировкой, но решает не расспрашивать его сейчас.  — А женщины у тебя уже были? — вдруг спрашивает он.  — Так я же тебе рассказывал.  — Рассказывать все умеют… Йохан смеётся.  — Ну, были, конечно.  — Да, их вниманием ты не обделён.  — И чего они во мне находят… — скромно вздыхает Кройф. Когда окурок падающей звездой летит в черноту ночи за окном, Пит крепче обнимает Йохана, пытаясь поймать его пахнущие табаком губы своими, но Кройф опережает его, легко увернувшись и прижав губы к его щеке.  — Давай спать уже.  — Отличная мысль, — вздыхает Пит, смирившись. Они расходятся по своим кроватям. Йохан вырубается почти моментально, судя по его спокойному и ровному дыханию, а Кайзер лежит, сонно моргая в потолок. Но минут через пятнадцать спят уже оба.

***

 — Смотри, какая луна.  — Где?  — Вон висит. Кайзер, ты ослеп, что ли? Пит подходит к окну. И в самом деле, полная луна только-только поднимается над горизонтом, застыв над домами ненормально большим и ярким жёлтым шаром. Наверное, из-за неё сумерки вдруг стали интенсивно синими. Кажется, что, если высунуть руку за окно, она моментально станет такой же синей, измазавшись в этом вязком воздухе. Странно ещё, что синева не вливается в номер отеля через открытое окно.  — Да, красиво, — соглашается Пит. Йохан подныривает под его руку, подсказывая, что его надо обнять.  — Опять весь провоняю твоим дымом, — говорит Кайзер просто так, чтобы что-то сказать.  — Курить не брошу, — привычно огрызается Йохан, откидываясь на его плечо.  — Я и не настаиваю… Хочется машинально добавить, что целоваться с пепельницей тоже бывает приятно, но Пит вовремя прикусывает язык. За эти полтора месяца, в течение которых они с Кройфом уже больше, чем друзья, оказалось, что Йохана гораздо легче развести на оральный секс, чем на нормальный французский поцелуй. Кройф постоянно уклоняется от этого, и Кайзеру совершенно не хочется прямо спрашивать у него, какого чёрта, хоть без долгих романтичных поцелуев отношения и кажутся ему какими–то неполноценными. В остальном же у них всё просто идеально. Днём они друзья, причём не какие–нибудь там приятели, прибившиеся друг к другу случайно, а именно настоящие друзья. Пит твёрдо уверен, что никого ближе него у Йохана нет, и может сказать то же самое о себе. А по ночам — или тогда, когда им того захочется — они становятся любовниками, и эти взаимоотношения не только не мешают их дружбе, но и укрепляют её, как бы выведя на новый уровень близости и взаимопонимания. Йохан оказался неожиданно нежным, любящим проявления нежности по отношению к себе и охотно возвращающим удовольствие. Вот и сейчас он, щелчком отправив окурок куда подальше, садится на подоконник — жёлтый шар луны оказывается у него на плече — и обнимает Пита, прижавшись щекой к его виску, сжав коленями его талию.  — На фоне этой луны ты хорош, — объявляет Кайзер, отстранившись и развернув его лицо в профиль. — Фотографов бы сюда…  — Не поминай, накличешь… — Йохан замирает, прижав его к себе покрепче. — Они тут не только меня и луну увидят, но и самый сенсационный материал для своей макулатуры.  — И то правда. — Пит касается губами его щеки. Кайзер полагал, что вскоре Йохан решит перехватить инициативу и закрепить за собой лидерство в их паре, но, к его удивлению, в постели Кройф предпочитает оставаться пассивным. Видимо, он слишком устаёт от роли лидера в течение целого дня, чтобы оставаться им ещё и в отношениях с любовником. Когда они наедине, у Йохана сначала почти всегда болезненно усталый и измождённый вид — пока Питу не удаётся его растормошить. Кайзер и сам всегда выкладывается на поле на все сто, но когда он видит обессиленного, доведённого до состояния выжатого лимона Кройфа, то сам себе кажется халтурщиком.  — Слушай, Пит, — шепчет Йохан ему на ухо, — а если мы когда-нибудь… ну…  — Что? — не понимает занятый своими мыслями Кайзер.  — …перестанем спать вместе, — наконец договаривает Кройф, — мы ведь всё равно останемся друзьями, правда?  — Конечно, — пожимает плечами Пит. Они? Расстанутся? Что за чушь. Разве что если разъедутся по разным клубам. Но это кажется ему такой далёкой перспективой, что даже в расчёт не принимается. И вместе они, кстати, не спят, если понимать это в прямом смысле. Спят они каждый в своей кровати, так как в одной они точно не уснут. Йохан облегчённо вздыхает, поглаживая его по щеке, а потом приподнимает его лицо за подбородок и долго смотрит ему в глаза. Ну и что он надеется там увидеть, кроме, опять-таки, своего лица на фоне всё той же луны? Кройф подаётся вперёд и накрывает его губы своими. Пит даже не сразу соображает, что происходит, что надо отвечать на этот долгожданный поцелуй. А когда до него доходит смысл происходящего, то Йохан чуть не отшатывается от неожиданности — такого страстного отклика он себе даже представить не мог. Они целуются долго, мучительно, болезненно, горячо, то прикусывая, то облизывая губы друг друга, лихорадочно шаря ладонями по плечам, спинам, волосам, лицам друг друга.  — Йохан… — шепчет Пит, отстранившись. Он чувствует, что сейчас умрёт от возбуждения. Несмотря на открытое окно, стало очень жарко. Кройф притягивает его обратно к себе, не мешая, однако, руке Кайзера оттянуть резинку его шортов и скользнуть внутрь. Луна поднимается, становясь всё ярче, словно раскаляясь.  — Смотри на луну, — говорит Кайзер, стаскивая его с подоконника и разворачивая к себе спиной. — Она очень красивая, но до тебя ей далеко.  — Ты не умеешь говорить комплименты.  — Я и не собирался.  — Пит, если ты хочешь их с меня снять…  — Сниму, не беспокойся.  — Да не надо меня так долго готовить.  — Потом будешь орать, что больно…  — Хоть раз я такое орал? По-моему, это всегда было только «Ещё»… …В эту ночь, когда Кайзер хочет уйти в свою постель, Йохан удерживает его — спокойно, но властно, сразу давая понять, что любые возражения даже рассматриваться не будут. Пит покорно остаётся с ним, Йохан кладёт голову ему на плечо. Уже засыпая, Кайзер думает, что вот теперь у них абсолютно полноценные отношения.

***

Йохан не просто счастлив. Он сияет, как начищенный пятак. У него такой вид, будто он выиграл в лотерею или унаследовал целое состояние.  — Ух ты, — отмечает Кайзер. — Что, вчерашняя дискотека удалась?  — Ещё как. — Кройф садится в его машину, захлопывает дверцу. — Ты не поверишь, Пит. Ты просто не поверишь.  — Ты обо мне плохо думаешь. Так, хочешь курить — кури на здоровье, но стекло опусти, сколько раз повторять.  — Извини. — Йохан поспешно впускает в салон свежий воздух.  — Ну и как её зовут? — подмигивает Пит. Он думал, что пошутил, но Йохан бросает на него подозрительный взгляд:  — А ты откуда знаешь?  — Ниоткуда. Угадал. Так кто она?  — Данни Костер, — выдержав паузу, отвечает Кройф.  — И что?  — Её отец — Кор Костер.  — А кто это?  — Пит, ну ты даёшь! Один из самых успешных ювелиров Амстердама! Кайзеру остаётся только присвистнуть. Глаза Йохана горят незнакомым огнём, и это неудивительно — равнодушием к деньгам Кройф не страдал никогда. Даже совсем наоборот.  — А сама-то хоть не очень страшная? Йохан смеётся:  — Ты бы её видел… Просто божественна. Так, похоже дело принимает серьёзный оборот.  — И что, уже строишь планы? — интересуется Кайзер.  — Не знаю, — отзывается Йохан. — Но у меня насчёт этого знакомства какое-то предчувствие. Всё понятно. Деньги Кройф учует за тысячи километров, в этом можно не сомневаться. Пит хочет коснуться его руки, но Йохан как раз тянется выбросить окурок наружу — облом. Чтобы заполнить молчание, Кайзер сухо спрашивает:  — Так куда едем?  — Для начала в парикмахерскую… Скажи, и почему всегда машина ломается именно в день свидания, а?  — Закон жизни, — вздыхает Пит. Машина срывается с места.  — Ну как, как я выгляжу? — допытывается Йохан, приглаживая лацканы пиджака.  — Ослепительно. Успокойся. Кто бы она ни была, ей очень повезло, — усмехается Пит, вдыхая аромат цветов, купленных Йоханом. Роскошный букет, самой королеве подарить не стыдно. — Если бы мне такое преподнесли, я бы тут же дал, не отходя от кассы. Кройф бросает на него заинтересованный взгляд:  — Да ну? Надо будет проверить… Пит смеётся. Йохан, наконец оторвавшись от пристального изучения своего отражения в зеркале заднего вида, смотрит на часы.  — Пора, — шепчет он. — Давай его сюда. Сверкающая упаковка букета шуршит, переходя из рук в руки.  — Удачи, — говорит Кайзер. Секунду Йохан смотрит на него, а потом резко подаётся вперёд. Пит приоткрывает губы, ловя его поцелуй.  — Иди уже, — поторапливает Кайзер, отстранившись. — Опоздаешь — она уйдёт.  — Да, — соглашается Кройф. — Это она может. Пит вылезает из автомобиля, чтобы открыть ему дверцу — с таким букетом Йохан едва ли справится с ней самостоятельно. Кройф бережно прижимает цветы к груди. Вряд ли ему уже доводилось держать такую охапку.  — Подхватишь меня в восемь?  — Конечно, раз уж я теперь твой личный водитель. Хочется сказать ещё что-нибудь — Йохан очень нервничает, и это неудивительно. Это не просто свидание с красивой девушкой — от этой встречи зависит его будущее. Но в глазах Кройфа — азарт. Значит, всё будет в порядке.       Пит наблюдает, как Йохан ловит для Данни такси, усаживает девушку в машину. Интересно, таксист предпочтёт деньгам автограф? Да, похоже, так и есть… Эта Данни точно такая, как её представил Кайзер, едва услышав её имя. Невысокая, худенькая, светловолосая. Безусловно, красивая. Неудивительно, что она так понравилась Йохану — трудно вообразить себе мужчину, которому такая придётся не по вкусу. Любопытно, что она сама думает о Йохане. Смотрятся они, конечно, просто потрясающе. Данни в лёгком светлом платье, Кройф в чёрном костюме, с которого они несколько часов назад в автомобиле срезали бирки — для такого мероприятия было решено купить что-то исключительное. У Йохана тёмные волосы, Данни блондинка. Йохан страшнее атомной войны, Данни прекрасна. Очаровательно контрастирующая пара. Прощаясь, Кройф галантно подносит её изящную ладонь к губам; Данни улыбается в ответ. Может быть, Питу только кажется, но он видит в её взгляде нежность и восхищение. Что ж, значит, Йохана можно поздравить. Дочь ювелира может сколько угодно строить из себя неприступную недотрогу — ясно, что она уже покорена. Йохан забирается в автомобиль, устало откидывается на сидение, глядя в пустоту перед собой.  — Ну как? — нетерпеливо спрашивает Кайзер.  — Вроде хорошо, — осторожно отвечает Йохан. — По крайней мере, вино я ей на платье не пролил.  — Значит, основная задача выполнена. Минуту они смеются характерным для вечеров нервным смехом.  — Назначили следующую встречу?  — Да.  — Отлично.  — Я тоже так думаю. Пауза. Кройф вынимает сигареты из кармана пиджака, закуривает.  — Кажется, она даже не против того, что я курю, — добавляет он.  — И в этом её несомненное преимущество передо мной, да? Йохана снова разбирает смех. Его яркий, нервно поблёскивающий взгляд скользит по лицу Кайзера.  — Подвезёшь меня? — вдруг спрашивает он. Фактически, это означает «Проведёшь эту ночь со мной?». Кройф снял квартиру, пока небольшую, терпеливо копя деньги на покупку собственного дома. На этой квартире они нередко отдыхают вдвоём.  — Конечно, подвезу, — устало вздыхает Кайзер, заводя машину.  — Вот и славно. — Едва они выруливают на шоссе, ладонь Йохана ложится на его колено. — Там ещё должна остаться бутылка отличного красного в холодильнике. «Ага, но мы едва ли до неё доберёмся». Пит снимает руку с руля и накрывает ладонь Кройфа своей, перемещая её выше. Йохан шумно вздыхает — только сейчас Кайзер понимает, как он возбуждён. Совсем не утомлённо блестят его глаза, нет, скорее, наоборот. Кройф неотрывно смотрит на его лицо, продолжая настойчиво поглаживать его бёдра. Теперь его руку уже не надо направлять, она сама скользит выше, пока не добирается до напряжённого члена Пита — ему всегда хватало нескольких прикосновений Йохана, чтобы недвусмысленно отреагировать. Гибкие пальцы Кройфа ощупывают выпирающий сквозь ткань брюк член Пита, гладят его, дразня и распаляя желание. Господи, как же Йохан возбуждён. Знать бы, что именно его так заводит. Пит, закусив губу, смотрит на дорогу. Молния его брюк легко поддаётся, пуговица, ещё сковывавшая движения Кройфа, послушно выскальзывает из петли. Огни фонарей сливаются в две сплошные расплывающиеся линии. Пальцы Йохана жадные, быстрые, цепкие; нет, это уже не ласки, это именно домогательства.  — Скоро приедем, — выдыхает Пит. — Тогда и получишь всё. Он словно не слышит. Ладонь Йохана уверенно обхватывает член Пита, скользит по нему; тяжёлое дыхание Кройфа пахнет табаком; аромат его одеколона заполняет салон, вытесняя даже запах возбуждённого тела Пита.  — Мы разобьёмся, — подаёт голос Кайзер. Кройф наклоняется к нему. Пит не видит его горячих влажных губ, но чувствует их приближение, и когда они обхватывают его член, вздрагивает всем телом, непроизвольно вдавив педаль газа чуть ли не в пол. Губы Йохана, его язык, его убийственно нежные ласки. Всё остальное сливается в душное горячее марево, в котором одиноко и бессмысленно сияет красный сигнал светофора. Пит успевает ударить по тормозам в последнюю секунду, крепко вцепившись в волосы Йохана. Они останавливаются среди других машин. Господи, если кому-то сейчас придёт в голову посмотреть, что происходит в соседнем автомобиле, они увидят очень интересную картину, однако это только ещё сильнее заводит Кройфа.  — Ты ненормальный, — стонет Пит, с наслаждением уничтожая его кропотливо созданную в дорогой парикмахерской причёску своими подчёркнуто грубыми сейчас пальцами. — Ты чёртов псих… Кройф отстраняется, чтобы осыпать поцелуями его член. Поток машин, качнувшись и вспыхнув алым, устремляется вперёд; Кайзер едва припоминает, что нужно сделать, чтобы последовать за ними. Так хочется смотреть сейчас вниз, на Йохана, не отрывая взгляда от его гибкой спины, тонкой шеи, прядей тёмных волос, змеящихся в пальцах, слишком неизящных, чтобы их удержать. Однако тогда это вполне может стать последним, что Пит увидит в своей жизни.  — Знала бы твоя блондиночка…  — Ей ещё рано, — неожиданно отзывается Йохан, прервав своё занятие.  — Раз уж начал, не останавливайся, чёрт побери! — Кайзер решительно притягивает его обратно. Податливые губы Йохана снова послушно смыкаются вокруг его члена, и начавший было приобретать контуры мир опять растворяется в Йохане, в прикосновениях его губ и языка, в его белом запахе, образующем вместе со стоп-сигналами машин знакомую гамму «Аякса».

***

1968  — Ну и как общее впечатление? — спрашивает Пит, усаживаясь на кровать. Ну конечно, она не застелена. Йохан не считает нужным даже набросить на неё покрывало — к чему такие мелочи, всё равно расстилать совсем скоро. Часов через четырнадцать. — Отпад, — кратко резюмирует Йохан, открывая пиво. — Сразу видно, что деловой человек. Когда он вошёл в комнату, опираясь на дорогущую трость, я тут же понял, что мы споёмся. — Трость? Он хромает? — Да нет, это чтоб впечатление производить. Аксессуар такой. Ну знаешь, как часы там, перстни, прочая мишура. Ага, мишура. Пит прекрасно знает, как Йохан неравнодушен к такой «мишуре». И сколько сил готов угрохать на то, чтобы самому стать обладателем подобных «аксессуаров». А ещё Кройф безгранично уважает деловых людей — понятно, что с Михелсом, любимое изречение которого «Футбол — это бизнес, а бизнес есть бизнес», они понимают друг друга с полуслова. Но вот на горизонте замаячил ещё один «деловой человек». И это отец Данни, Кор Костер.  — Короче, он крут, — заранее резюмирует Йохан.  — А поподробнее? — Кайзеру уже интересно, чем же можно было так расположить к себе Йохана.  — Он сделал мне кое-какое предложение. Пит, ты там о чём подумал?  — Что ты сказал, о том и подумал. — Кайзер ставит свою бутылку пива на пол и усаживается поудобнее. — Вообще-то, я полагал, что ты будешь просить руки его дочери, а тут такой интересный поворот событий.  — Ну тебя к чёрту. — Йохан жадно пьёт ледяное пиво, хотя в комнате нежарко и весьма промозгло. — Он будет моим агентом. Пару секунд Кайзер просто смотрит на него, переваривая это известие.  — А что? — тут же переходит в оборону Кройф. — Я умею делать футбол, он умеет делать деньги. Я же ничего не смыслю в этом, Пит. Ван Праг просто наживается на мне, а денежки кладёт к себе в карман, и как бы Михелс ни старался помочь мне, у него тоже не хватает в этом сноровки. А Костер умеет это, понимаешь? Он всю жизнь с такими проходимцами общается. Вместе мы заставим хозяев платить мне столько, сколько я реально стою.  — Значит, ты не только знаешь себе цену, но и можешь облечь её в цифры? — прохладно интересуется Кайзер. Кройф мученически закатывает глаза.  — Да, я не бессребреник. Да, я люблю деньги. Да, я хочу быть богатым. Что в этом такого?  — Я и не думал тебя осуждать. — Пит примирительно касается его руки. — А что с этого будет иметь сам Костер?  — Как что? Известность. Славу человека, раскрутившего Кройфа. Всё остальное у него уже есть.  — А ты женишься на Данни.  — Конечно. Скоро сделаю ей предложение. Я уже и кольцо купил.  — У будущего тестя?  — Да прекрати уже издеваться! Ты что, ревнуешь? На этот вопрос Кайзер ответить не может. Если бы мог — охотно ответил бы и Йохану, и самому себе, что тоже немаловажно. Он неоднократно видел Данни и Йохана вместе и искренне радовался за них — было ясно, что Данни влюблена, что ей нравится прогуливаться под руку с Кройфом, нравится, когда их видят вместе. Она с удовольствием приходит на матчи «Аякса», следя за каждым движением Йохана на поле. Она счастлива рядом с ним. И, кажется, её чувства взаимны — Кройф так ласков и обходителен с ней, буквально в каждом его жесте — стремление защитить и уберечь её от всех и вся. Но Пит не знает, насколько Йохан при этом искренен, а насколько он изображает из себя галантного жениха. Чёрт с ним, пусть даже он притворяется, пусть он не влюблён в Данни так же, как она в него, пусть она ему просто нравится. В конце концов, понятно, что Йохану рано или поздно придётся жениться, и Данни — вовсе не худшая кандидатура, наоборот, любой может ему только позавидовать. Кайзер догадывается, что и сам смотрит на Йохана такими же восхищёнными и влюблёнными глазами, как и Данни. Но ему чертовски не нравится ореол бизнеса и больших денег, превращающих этот союз в вульгарный брак по расчёту, в сделку, в договор. И результат сегодняшней встречи Йохана с отцом невесты только подтверждает его опасения. Пусть именно это Кройфу и нужно — Пит желает для него лучшей судьбы. Нет, даже не лучшей — просто другой. Хотя, возможно, дело именно в том, что он всего лишь ревнует. — Это же другое, совсем другое, — шепчет Кройф, положив руку на его плечо. — На наши с тобой отношения это никак не повлияет. Может быть, он действительно так думает, но Пит прекрасно знает — так не бывает.  — Если бы ты его знал, ты бы понял, — добавляет Йохан после паузы.  — На свадьбе познакомлюсь, — отшучивается Кайзер.  — И то правда, — совершенно серьёзно кивает Йохан. Этот Костер заочно не нравится Питу. В отличие от Данни, которая ему симпатична, так как не производит впечатления ни холодной светской львицы, ни какой-либо другой хищницы, данный представитель семьи Костеров заранее вызывает у него подозрительное недоверие. Возможно, именно потому что глава семейства так симпатичен Йохану. Или потому что у Пита какое-то нехорошее предчувствие. Хочется, чтобы это чёртово пиво, а заодно и этот чёртов разговор поскорее закончились. В конце концов, можно просто попрощаться и уехать. Ничто не обязывает его оставаться с Йоханом ещё на два-три часа, хотя Кройф на это рассчитывает. Но Йохан, поставив свою бутылку на пол, перебирается за спину Кайзера и крепко обнимает его сзади, прижавшись щекой к его плечу. Уезжать уже не хочется. Пит задумчиво поглаживает руку Кройфа на своей груди.  — Обиделся? — шёпотом спрашивает Йохан.  — Почему это я должен обижаться? — удивляется Кайзер, но и в самом деле чувствует что-то, похожее на обиду. А на что — и сам не знает.  — Я тебе обещаю. — Тонкие губы Кройфа касаются его шеи, — всё будет так же, как сейчас, только лучше. Намного лучше. «Для тебя — да, конечно, а для меня?» Йохан гладит его плечи, нежно целует его в шею, поднимаясь к уху. Утонуть бы сейчас в его руках раз и навсегда.  — Пит, можно я тебе ещё кое-что пообещаю?  — Что именно?  — На моём мальчишнике будем только я и ты. При одной мысли о подобном событии Кайзеру становится нехорошо. Его вообще коробит любое, что подразумевает под собой последнюю встречу, последнюю ночь, что-либо прощальное. Может быть, Господь будет так любезен расстроить эту помолвку? Возможно, Данни без памяти влюбится в другого, убежит с ним в Австралию, и семья Костеров исчезнет из их жизни? Господи, это ведь даже легче, чем сделать вино из воды, пожалуйста… Ведь бывают же чудеса. Пит прекрасно осознаёт, что помешать этому браку может только чудо, и понимает, что желать этого нехорошо. Но ему так не хочется делить Йохана с кем-то, даже с женщиной. Да, это эгоизм, и что с того? Йохан понимает, почему он молчит, и тоже затихает, уткнувшись губами в его волосы. Сумерки серо сгущаются, превращая привычный бардак в холостяцкой квартире Кройфа в странный фантастический ландшафт. Пит презирает себя за внезапную вспышку ненависти к Данни, которая здесь вообще ни при чём, но не может же он ненавидеть Йохана, правильно? Всё это время он помогал Йохану в его ухаживаниях за Данни, давал советы, ездил с ним покупать цветы и подарки на правах старшего товарища, пытался вместе с Йоханом угадать её вкусы и предпочтения, даже несколько раз ходил с ними в кино. Разве что кольцо для неё Кройф купил сам. А для Пита она, фактически, тоже близкий и родной человек. Поэтому все негативные эмоции, связанные с ней, будут автоматически перебрасываться на её отца, которого Пит ни разу не видел, но уже очень и очень недолюбливает. Не будь Кор Костер столь богат, влиятелен и прагматичен, Кройф едва ли стал бы так спешить с браком.  — Пиво дай, — просит Йохан.  — Совместишь приятное с ещё более приятным? — смеётся Кайзер, и Йохан вроде бы даже не замечает фальши в его голосе.  — Конечно. Откинувшись на его плечо, накрыв рукой его ладонь на своём животе, Пит смотрит, как он пьёт, как серо поблёскивают в сумерках его синие глаза, любуется им — к чёрту все эти мысли. Это будет ещё не так скоро, в запасе у них ещё несколько месяцев. Кройф, наконец оторвавшись от бутылки, находит его губы своими.

***

Кошмарная погода. Просто кошмарная. Сыро, промозгло, холодное неяркое солнце — конец ноября. Интересно, наладится ли настроение природы к свадьбе Йохана? Назначили её на второе декабря… уже так скоро. Слишком скоро. Пит паркует машину возле подъезда. На улице хочется сразу закутаться в куртку и как можно быстрее нырнуть в любое помещение, где нет пронизывающего ветра, однако он несколько минут медлит, бесцельно озираясь по сторонам. Последние месяцы пролетели так быстро, что он их почти и не заметил. Свободное время, которое он раньше проводил с Кройфом, стало попросту некуда деть, и Пит создавал себе иллюзию занятости, придумывая какие-то дела, максимально себя изматывая, чтобы скучать было некогда. Йохан словно стал женатым сразу после помолвки. Всё чаще и чаще он бывал приглашён на обед или ужин к Костерам, посещал встречи и мероприятия в компании Кора, встречался с Данни, появлялся с ней на публике перед репортёрами, вызывая всеобщее восхищение и бурю восторгов в прессе по поводу красоты, высокого положения в обществе и безупречных манер своей невесты. Наверное, немало поклонниц Йохана рвут на себе волосы от зависти к ней, но до них Питу точно нет дела. Удивительно, как среди всей этой суеты Йохан ещё не забыл о своём обещании устроить так называемый мальчишник. Одноклубники приглашений на шумную вечеринку от него и не ожидали, прекрасно зная, что Кройф человек не компанейский и замкнутый, так что сдержать слово и пригласить только одного Пита оказалось легко. Едва ли у Йохана хватило бы времени проводить сейчас два мальчишника — один личный, а другой публичный. Питу очень не по себе. Несмотря на все свои клятвенные заверения в том, что всё у них останется по-прежнему, Кройф назначил такую встречу, заведомо отмеченную привкусом последнего свидания. Похоже, и у него нет иллюзий. Что-то изменится. Понятно, что на безымянном пальце правой руки Йохана появится кольцо, в паспорте — штамп. Но поменяется и многое другое, они пока не знают, что именно, но оба это чувствуют, и обоим не по себе. Йохан открывает дверь после первого же звонка.  — Ты, как всегда, ровно на две минуты раньше, — говорит он, усмехнувшись. Но улыбка его сегодня какая-то грустная… и немного нервная. В кухне его съёмной квартиры уже накрыт привычный холостяцкий стол. То есть еды нет — только закуска, а преобладает разнообразная выпивка. Диссонирует с этим знакомым натюрмортом только пепельница — кажется, впервые Пит видит её пустой и вымытой.  — Ты что, съезжаешь? — почти испуганно спрашивает он.  — С чего ты взял? — изумляется Йохан.  — А пепельницу зачем вымыл? Кройф смотрит на него, как на идиота. И Пит понимает, что это совершенно справедливо. Оба начинают смеяться, напряжение слегка спадает — Кайзер обнимает Йохана, притягивает его к себе — тот не против. Прервать поцелуй удаётся лишь через несколько минут.  — Просто подумал, — говорит Кройф, всё ещё не торопясь выскользнуть из объятий Пита, — что буду теперь бывать здесь… реже. Подобие порядка захотел навести… Напряжение немедленно возвращается, повиснув в воздухе почти видимыми пылинками, искрясь в луче усталого солнца, проглянувшего сквозь тучи. И в самом деле, в кухне стало заметно чище. Нехороший такой предотъездный дух.  — Садись, наливай, — наконец приглашает Йохан.  — Я бы с радостью, но куда?  — А, точно. Сейчас. Кройф достаёт стаканы из буфета.  — Господи, ты и стаканы вымыл?!  — А что, нельзя? Так вот ты какой, апокалипсис… Йохан хочет сесть на соседнюю табуретку, но Пит, почти не осознавая своих действий, усаживает его к себе на колени.  — Тебе ж неудобно, — неубедительно сопротивляется Кройф.  — Не говори глупостей. Удобнее не бывало. Хочется сейчас ощущать его присутствие каждой клеткой тела. Чтобы он был совсем рядом, ближе некуда. Хочется запоминать каждое его движение, каждую фразу, каждый поцелуй. Ужасно, просто ужасно. Похоже, сегодня они напьются до беспамятства, иначе это предчувствие и этот отягощённый тоской воздух раздавят их.  — За нас, — говорит Кройф, касаясь своим стаканом края его стакана.  — За нас, — почти шёпотом отзывается Пит. Рука Йохана вокруг его плеч, как всегда. С первой порцией спиртного, тут же разливающейся волной тепла по всему телу, приходит неожиданный приступ любви к этой съёмной квартире, где они с Йоханом провели столько времени вдвоём. Когда они придут сюда в следующий раз? И придут ли вообще?  — Я оставлю пока себе эту квартиру, — сообщает Кройф, словно прочтя его мысли. — Мы будем ещё видеться здесь, просто… немного реже. «Кому ты врёшь? Похоже, что себе самому».  — Мы всё равно будем вместе. Пит крепче прижимает его к себе.  — Ничего не изменится. Мы всё равно в одном клубе. Мы будем жить в одной комнате на выездах, на базе. Ну да, снова эти безумные, ни на что не похожие ночи, когда нельзя ни стонать, ни кричать слишком громко, а ещё и надо поспать, иначе на что они завтра будут похожи.  — Ты ведь будешь приходить к нам с Данни в гости, правда? — допытывается Кройф. Общение с невестой на него плохо влияет, ещё немного — и он спросит: «Ты ведь меня любишь?».  — К тебе с Данни — конечно. Но только не в те дни, когда у вас будет бывать её папаша.  — Пит, ну почему ты так к нему относишься? — искренне недоумевает Йохан.  — Чёрт его знает. Не нравится он мне. Неприятный тип. Тут Пит, пожалуй, перегнул — трудно представить себе человека более благообразного, чем почтенный седой Кор Костер. Кайзер так и не удосужился пока повстречать его, но уже видел на фото, и что-то его коробит в этом пожилом ювелире. В его взгляде Питу постоянно чудится холодный расчёт, словно он мысленно вычисляет, сколько стоит каждый человек, попавший в его поле зрения.  — Прекрати. Когда ты с ним познакомишься, ты изменишь своё мнение о нём. Едва ли…  — Давай не будем сегодня о нём, ладно? — просит Кайзер.  — Конечно. — Йохан целует его волосы. — А о чём ты хочешь поговорить?  — Не знаю пока. Могу рассказать какой-нибудь анекдот. — Пит ставит пустой стакан на стол и кладёт руку на бедро Кройфа. Какой же он худой… Интересно, прислуга Данни его откормит? Или это всё-таки зависит только от его специфического телосложения?  — Как всегда, похабный и несмешной? — смеётся Йохан.  — Других не держим.  — Чтобы он меня рассмешил, надо ещё выпить.  — К тому я и веду. Боль душевную надо заглушать болью физической. Или наслаждением. Или любыми другими острыми ощущениями. Плюс алкоголь. Никогда они ещё не были такими отчаянными, как сегодня. Никогда они ещё не занимались сексом так долго, так много раз, шепча друг другу: «Стой, подожди… Не хочу кончать сейчас… Ещё…» Прикосновения Йохана причиняют боль, даже если они нежны. Пит не знает, почему ему так страшно. Почему ему кажется, что он теряет Йохана, что видит его в последний раз. Подступающие слёзы снова надо как-то загнать обратно, и то, что Кройф как раз впился зубами в его плечо — как нельзя более кстати. Холодный белый кафель ванной. Жёсткий и отвратительно чистый пол кухни. Подоконник с этим вечным сквозняком из щелей между рамами. Стена с обшарпанными обоями. Тёмный коридор. Наконец-то знакомая кровать. Осталось разве что на потолок влезть. Йохан входит в него рывком, быстро, грубо; его губы шепчут что-то невнятное. Пит искренне пытается вслушаться в его полубезумный шёпот, но не в силах даже разобрать, что за слова и просьбы срываются с его собственных губ. То ли блеснули в его глазах слёзы, то ли показалось. Хорошо, что они так пьяны. Теперь можно ничего не стыдиться, ничего не скрывать, пусть уже наутро они об этом пожалеют. Пот, слёзы, кровь из прокушенной губы — славный коктейль. Останутся следы — пусть. Йохан не просто нужен ему — он необходим. Пит не сможет жить без него. Ни один мужчина, ни одна женщина никогда не заменят его. Так хочется пить, в доме ничего, кроме алкоголя, Йохан опрокидывает в себя очередной стакан вина, бордовая струйка течёт по подбородку к шее, Пит слизывает её — и не может уже оторвать губы от его кожи, её вкус тут же перебивает вкус вина.  — Трахни меня, — хрипло выдыхает Кройф. Боже, ну наконец-то, без всяких эвфемизмов — достали эти бесконечные «Подвези меня», «Проводи меня», «Зайди ко мне», «Расскажи…», «Покажи…», «Объясни…» Как просто и как безумно — «Трахни меня». Сколько Пит ждал от него этой фразы. Наверное, с не меньшим нетерпением, чем Данни ждала «Выходи за меня».  — Хочу умереть в тебе.  — О боже, Пит, только не сейчас… Может быть, этот стол и развалится, туда ему и дорога. Зато его последнему воспоминанию позавидует любая мебель. Падает на пол и разбивается бутылка с остатками вина — алая лужица на полу, изумрудная зелень осколков, откатившееся к холодильнику горлышко с грозно оскалившимся зазубренным краем. Йохан больно вцепляется в его волосы, заставляя стонать. Пит обнимает его так крепко, что рискует сломать ему что–нибудь. Сейчас Кройф такой покорный, такой отчаянный и требовательный. Наклоняется, опирается — скорее, роняет себя — на стол, кричит, когда партнёр входит в него. С сухим звоном разбивается очередной стакан. Полубезумный взгляд Йохана, когда он оборачивается, чтобы посмотреть на Пита через плечо. Узкие бёдра, подающиеся навстречу. Слипшиеся от пота волосы. Его разгорячённое тело, источающее слепяще-белый раскалённый запах. Он весь, весь прекрасен. Именно таким — безысходно нежным, беспросветно огненным, напоследок свободным — Кайзер должен его запомнить. Его вкус сегодня тоже другой, он горчит гораздо сильнее, чем обычно. Душное марево сигаретного дыма, кислый запах от пролитого вина, темнота за окном, осколки разбитой посуды, перевёрнутая пепельница. Пит расположился на полу, прислонившись к стене. Йохан поднимает опрокинутую табуретку, садится возле него, закуривает — пепел можно стряхивать и в чудом уцелевший на столе стакан. Кажется, вся видимость порядка летит к чертям — оно и к лучшему. Так гораздо уютнее. Даже это ощущение обречённости, будто они видятся сегодня в последний раз, становится не таким острым.  — Йохан, — говорит Кайзер просто для того, чтобы как-то назвать это болезненное счастье. Хлебнув виски прямо из горла, Кройф обмакивает палец в вино, ещё оставшееся на дне стакана, но уже смешанное с пеплом, и рисует на лбу Пита свои инициалы — JC. Странный и кощунственный ритуал. Тихо улыбнувшись, Йохан стирает написанное языком. «Йохан, я не хочу жить без тебя». Кайзер и сам не понял вслух он это сказал или нет — но Кройф, похоже, услышал. «Я люблю тебя». Йохан закидывает ногу на его плечо, и Пит прижимает губы к его ступне.

***

Так и не распогодилось. С утра даже был лёгкий туман. Всё-таки этот день настал — второе декабря, 2.12. «Два плюс двенадцать — это четырнадцать», — зачем-то сообщает самому себе Пит. Кайзер ужасно нелепо чувствует себя в строгом костюме, но положение обязывает — он свидетель на этой свадьбе, Йохан просто умолял его одеться соответственно. Вот в такие моменты и радуешься, что на свете есть жена, которая поможет выбрать что-нибудь. Её стараниями Пит оказался одетым чуть ли не лучше жениха. Йохану совершенно не идёт быть таким парадным и прилизанным. Растрёпанным, в любой мятой рубашке или футболке он смотрится гораздо привлекательнее. Особо Пита смешит этот цветочек в петлице. Но что поделаешь — не каждый день ведь собственная свадьба… Данни же сегодня просто ослепительна. Затейливая причёска, хитрая завивка — локоны игривыми пружинками обрамляют лицо. Роскошное платье белее первого снега. Но ничто не украшает её лучше, чем счастье, сияющее в её глазах. А ещё очень красив свадебный букет, который она бережно держит в своих тонких пальцах. Подруга Данни весело щебечет с женой Пита, сам Кайзер не то чтобы болтает — поддерживает беседу с супругом другой девушки из окружения новоиспечённой жены Йохана.  — Пит! — Счастливый молодожён хватает одноклубника за локоть. — Пойдём, я же обещал тебя познакомить! Кайзер оборачивается — и снова видит этого человека, которого на протяжении всей церемонии встречал мельком от силы пару раз. Кор Костер приближается к ним, опираясь на свою стильную чёрную трость. Безупречный костюм, благородно седая шевелюра, проницательный взгляд внимательных глаз. Образец уважаемой персоны с достатком и вкусом. Почему Питу так не по себе от одного его присутствия?  — Ох, ну я же сказал — сам его приведу, — улыбается Йохан, таща Кайзера ему навстречу.  — Ничего-ничего, лёгкая прогулка через комнату мне не повредит, — отмахивается его тесть. — Это и есть Пит?  — Да, вот он, тот самый Пит Кайзер, о котором я столько рассказывал, — отзывается Кройф, переводя сияющий азартом взгляд с представляемого на главу семейства и обратно.  — Рад наконец познакомиться, Пит. — Костер протягивает ему руку. — Наслышан.  — Взаимно, — кивает Кайзер, вежливо пожимая его сухую морщинистую ладонь.  — Йохан, а меня представить?  — Надеюсь, Пит и так догадался, кто перед ним, — подмигивает Кройф. О да, ещё бы не догадаться. Кайзер так надеялся, что Йохан во всей этой суете просто забудет их познакомить. Костер оценивающе окидывает его взглядом — и Пит догадывается, что тесть Кройфа прикидывает, стоит ли этот молодой человек того, чтобы тратить на него время и внимание. Похоже, Кайзер признан достойным внимания.  — Заходите как-нибудь к нам на семейный ужин, — приглашает Кор. — Друзьям Йохана я всегда буду рад.  — Они вас сильно не обременят, — холодно-учтиво улыбается Пит.  — Это правда. — Йохан так небрежно, чисто по-приятельски обнимает Кайзера. — Пит — мой единственный друг.  — Это прекрасно, — одобряет Костер. — Друг и должен быть только один — если это, конечно, истинный друг. Ювелир явно ждёт, что Кайзер первым отведёт взгляд. Не на того напал. Кажется, Йохан тоже уловил возникшее между ними враждебное напряжение, несмотря на светские кивки и улыбки, и растерялся, не зная, как развести их, никого не обидев. Положение спасает Данни:  — Папа! — Она возникает рядом белым облаком, почти неземным, волшебным существом, словно и не имеющим никакого отношения к этому суетному миру, обнимает отца и мужа. — Пойдём, твоя кузина повсюду ищет тебя.  — Вот так всегда, — устало вздыхает Костер. — Только соберёшься наладить контакт с молодым поколением… Пит, Вы придёте к нам?  — Да, конечно, — кивает Кайзер, как того требует этикет.  — Пит, приходи непременно! — просит Данни. — Папа просто помешан на желании понять, чем дышит молодёжь, правда ведь?  — Моя дочь так любит преувеличивать… — усмехается Костер. — До скорой встречи, Пит.  — До свидания, — прощается Пит. — И вы к нам на матчи заходите.  — Это теперь часть моей работы, — напоминает Кор, уже удаляясь вместе с дочерью.  — Йохан, пойдём, надо же тебя с роднёй знакомить, — шепчет Данни, утягивая с ними Кройфа.  — Прости, дружище, потом поговорим. — Вот и всё, что успевает сказать Йохан, прежде чем жена уводит его и отца. Кайзер задумчиво смотрит вслед удаляющемуся семейству. Вот теперь ему становится по–настоящему грустно. Кажется, Йохана он и в самом деле потерял.