Лицемерные грешники

      Время тянулось невероятно долго, а еще это монотонные гудки на том конце… но наконец она взяла трубку: — Александр? — Здравствуй, мама. — Что-то случилось? — она по его голосу поняла, что сын просто в ярости. — Где сейчас досье на Агату Харрис? — В сейфе, где же ему еще быть? — Да? — Нильсен коротко рассмеялся. — Не угадала. Оно у меня, но до этого побывало в руках у Агаты. Она все знает. — Все? — севшим голосом переспросила Оливия. — Да. А теперь выслушай все, что я тебе скажу, — Александр шумно втянул воздух, стараясь контролировать себя. — Я женюсь на Агате, это не измениться, но за эту маленькую оплошность заплатишь ты. Ты осталась в Швеции как глава и должна была все контролировать. Как ТАКИЕ документы могли выкрасть у тебя из-под носа?! — Ал… — Я сказал не перебивать. Продолжим. Ты отойдешь от дел, ты потеряла хватку, — мужчина усмехнулся. — Но сначала ты узнаешь, кто украл досье. — А если я откажусь? — холодно спросила женщина. — Тогда я уничтожу твою репутацию, не сомневайся, — прошипел шатен. — Это не первая твоя оплошность, но я подчищал за тобой хвосты, зная, что и ты помогаешь мне, поддерживаешь. Allt. Jag har fått tillräckligt med, mamma. Du fixar det du kan, och så lämnar du scenen vackert, så bra du kan*. Я ясно выразился? — Ты пожалеешь о своем решении. Я нужна тебе! — Жаль, что ты забыла, что ты не только Миссис Нильсен, но еще и моя мать. Я глава клана и принял решение. Если я пожалею о нем… — Александр грустно усмехнулся. — Значит пожалею. Найди того, кто украл досье.

***

      Когда Агата вышла из ванной, то поняла, что в номере она одна. В спальне шведа не было, как и в кабинете, как и в гостиной. Он ушел, прихватив с собой досье, но все его вещи остались на месте.       И даже сейчас он понимает, что мне нужно больше всего… От осознания этого девушке стало еще больнее. Буквально за пару недель он стал ей ближе, чем кто-либо другой. Нильсен понимал ее с полуслова, угадывал желания и всегда был рядом, когда она правда в нем нуждалась. И все это было ложью… В сознании эхом звучали его слова: «Я влюбился в тебя. Почему я должен был влюбиться именно в тебя? Вокруг тысячи женщин, но я влюбился в ту, которую должен был использовать!» Влюбился. Как она хотела услышать от него эти слова, но совершенно в иной формулировке. Агата видела его глаза и боль, что причиняла каждым словом, и отчаяние, когда требовала не прикасаться к ней, отойти… Александр не хотел, но все равно делал это, уважая ее…       На душе стало совсем паршиво. А самое обидное, что девушке даже некому было позвонить! Элизе? Она сама разревется, услышав такую историю. Данте? Бред. Тетушке? Агате, конечно, было больно, но она не желала Нильсену смерти, ведь даже после этого… все равно любила его. Позвонить Сэму? Рейчел? Еве?..       Именно в этот момент Харрис поняла, почему она никому не звонит. Ей не нужна была жалость, да и поддержка, в общем-то тоже, ей нужно было решение проблемы. Всю свою жизнь брюнетка заключала договора, сидела на переговорах, встречалась с людьми и решала проблемы. У нее не было времени на личные переживания и драмы. Ко всему она подходила, как к очередной задаче, которую нужно решить.       «Я хотел тебе рассказать.»       Если он и правда изменил свое решение, в чем Агата была еще не до конца уверена, свадьба все же состоится. От Алекса ей не убежать. В отличие от других мужчин, он уважает ее и не станет даже прикасаться без разрешения, что сильно упрощало задачу. Мы можем стать отличными партнерами, просто забудем эти недели, как отпуск на Кубе и… Девушка обреченно уткнулась лицом в свои ладони. Она прекрасно понимала, что никто из них не забудет, что останется неловкость, обида, боль и недомолвки. Эту проблему ей не замять, эту проблему придется решать.

***

      Вернувшись только ближе к ужину, Александр уже хотел войти, но замер, задержав руку на ручке. Он не знал, стоит ли ему входить, не сделает ли он еще хуже, если это вообще возможно. Опустив руку, шатен шумно выдохнул, проклиная весь свет, а потом тихо, но уверенно постучал. Прошло несколько секунд, когда он услышал спешные приглушенные шаги с той стороны. Босиком… Мужчина усмехнулся краем губ, но в этот момент дверь открылась, и он поспешил сделать серьезное лицо.       Агата была в растянутой толстовке и коротких домашних шортах. Ее длинные волосы сейчас были собраны в небрежный пучок, на лице тени усталости, а глаза чуть покраснели. Плакала… — Я думала кто-то пришел, — рассеянно выдохнула девушка, смотря на шведа и в то же время в никуда. — Решил постучать. Я могу войти? — Ты тут живешь. Глупый вопрос, Нильсен, — она отошла в сторону, пропуская его вперед. — Мы серьезно сделаем вид, что ничего не было? Не поговорим? — А о чем ты хочешь поговорить? — Харрис скрестила руки на груди, походя на маленького ребенка. — Я… — Александр протянул было руку, чтобы коснуться ее, но замер, а потом сделал шаг назад. — Я хотел как минимум извиниться. — За что? — брюнетка грустно улыбнулась. — За то, что боролся за власть? За то, что делал все во благо своего дома? — девушка покачала головой, а потом села на край стола. — Мне больно, но я не ненавижу тебя, — мужчина удивленно вскинул брови, — только если чуть-чуть. Свадьбу не отменить, а то, что было между нами… — она тяжело вздохнула, выдавая то, как тяжело ей говорить. — Забудем. Меня не раз предавали. Я переживу это, если тебя это волнует, конечно. — Волнует, но что, если я не хочу забывать? Не хочу, чтобы ты переживала это одна? — швед подошел вплотную к ней, не прикасаясь, но его тепло, запах его парфюма, Агата так и чувствовала всем своим телом. — Я не хочу. — А я… — она запнулась. Врать Александру девушка так и не научилась, что не скрылось от внимательного шатена: — Ты ведь тоже не хочешь, верно? — Днем мне нужно в офис по делам, — выдавила из себя Харрис, отводя взгляд. — На людях мы играем все ту же влюбленную пару. — Мне не нужно играть. — Хватит! — ее голос сорвался на крик. — Прекрати! Замолчи! — на глазах девушки выступили слезы, а пальцы сжались в кулачки. — Чего ты хочешь?! Сделать мне еще больнее?! Ты обманул меня! Использовал! — Агата… — Ты этого хотел?! Такой был твой план — уничтожить меня. У тебя получилось! Ты уничтожил меня, растоптал… — Успокойся, — он притянул ее к себе, крепко обнимая. — Все, каттен, все… — Нет! Нет!..       Харрис билась в его руках, как птица в клетке, а по ее щекам текли слезы. Своими маленькими кулачками она била его грудь и плечи, пытаясь вырваться, но Александр крепко прижимал ее к себе, не давая оттокнуть. Он шептал ей что-то на ухо, обнимая и поглаживая по спине, уткнувшись в растрепавшиеся волосы, все так же пахнувшие корицей и ванилью. Силы начали покидать девушку, она перестала вырываться и теперь просто плакала на его груди. Ее успокаивал его тихий голос и тепло, слегка терпкий запах и такие знакомые руки. Как за такой короткий срок он стал чуть ли не самым близким для нее человеком?! Агата не знала, но, несмотря на всю ту боль, что он ей причинил, в его руках ей становилось спокойнее. Все тот же Александр, все та же сила, уверенность и умиротворение… А он все говорил и говорил, будто околдовывал ее разум: — … Тише, маленькая, тише, — Нильсен услышал в собственном голосе предательскую хрипотцу. — Все хорошо. — Нет, — всхлипнула Агата, — ничего не хорошо… — Я знаю, но все пройдет, — шатен начал качать ее в своих руках. — Мы все решим, тише… Ложись в кровать, поспи, ладно?       Девушка не ответила, поэтому Александр сам все решил. Маленьками шагами он довел ее до кровати, а потом вместе с ней сел поверх одеяла, не думая ни об обови, ни о чем другом. Сейчас ему была важна только она. Харрис перестала плакать, но все так же цеплялась своими тонкими дрожащими пальчиками за его рубашку, вжимаясь в теплую грудь, как вдруг она сказала то, чего швед меньше всего ожидал услышать: — Не уходи… — Никогда, каттен, — мужчина уверенно обнял ее, прижимая к себе. — Я никуда не уйду. Так просто ты от меня не отделаешься…       И она уснула на его руках. Уставшая, измотанная и совершенно пустая, девушка, видимо, уже просто не понимала, что происходит. Пусть завтра утром она снова будет его игнорировать, снова будет вести себя, будто между ними ничего не было, но сейчас… Сейчас она насладиться тем, как она мирно спит на его груди, ее сладковатым запахом и шелковыми щекочащими волосами.       Агата была сильной слишком долго, но все не бесконечно, она кончилась. Верила она ему или нет — это не имело значения. Ее нервная система просто не выдержала, лопнула, как перетянутая струна.

***

      Когда девушка проснулась, Александра уже не было. Только на тумбочке домиком стояла записка: «Скоро вернусь, нужно кое-что решить». Последнее, что Агата помнила — истерика. Она била шведа в грудь, плакала, а ее голос срывался, но он все равно был рядом, обнимал ее и успокамивал. Приподняв воротник толстовки, в которой она уснула, Харрис сразу поняла, что спала в обнимку с мужчиной. Одежда пропахла им насквозь… И несмотря ни на что, он все равно был рядом… От этого девушке захотелось взвыть. Брюнетка просто разрывалась между логикой и своими чувствами. Она полюбила этого гада, нуждалась в нем, но здравый смысл кричал о том, что он может предать, подставить, обмануть, и Агата просто не знала, что ей делать, кого спросить совета. Справлюсь сама, как и всегда!       Она была уверена, что сможет взять все под контроль, но ошиблась. Все следующие три дня девушка так ни разу и не видела Александра. Каким-то чудом им удавалось разминуться. Когда она ложилась спать, его еще не было, а когда просыпалась, постель оставалась холодной. Лишь на тумбочке каждое утро была новая записка. Мужчина терпеливо ждал, но не мог удержаться от такой мелочи, которая заставляла Харрис слабо улыбаться: «Доброе утро, каттен. Ты не хочешь меня видеть. Я понимаю и не появлюсь, пока ты сама этого не захочешь. Алекс» — гласила первая записка. «Я так ни разу и не сказал тебе, что ты очень милая и красивая во сне. Не хотел тебя будить или тревожить. Не забудь позавтракать, а то опять будешь кусочничать чем попало» — второй день, но третья записка стала пределом: «Сегодня будет дождь, не забудь зонтик, каттен. Кошки не любят воду. Не злись, но встречу назначенную на сегодня я отменил. Потерпят.»       Натянув первую попавшуюся одежду, Агата выбежала из номера и помчалась лифту, а потом и к стойке ресепшена. Девушка за стойкой удивленно хлопнула ресницами, а потом доброжелательно улыбнулась: — Чем могу помочь, Мисс Харрис? — Мне нужен главный менеджер смены, — коротко ответила брюнетка, нервно барабаня пальцами по холодному камню. — Это я, — мужчина средних лет уважительно кивнул головой. — Думаю, Вы предпочтете поговорить не здесь. — Я хочу знать, как Александр Нильсен умудряется не пересекаться со мной, — выпалила девушка, стоило им зайти в кабинет. — Но я не… — Это был не вопрос и не просьба, — отчеканила Агата. — Говорите. — Мистер Нильсен, — менеджер шумно вздохнул, — попросил нас докладывать ему, когда вы покидаете отель. — Ну конечно… — девушка несколько секунд молчала, буравя взглядом стену. — Больше вы этого делать не будете. Ясно? — Но… — Вы меня поняли?! Позвоните и скажите, что Вам сделали за подобное выговор. — Вы не имеете права, — строго сказал мужчина, приосаневшись. — А Вы не имеете права разглашать личную информацию, — усмехнулась Агата, скрестив руки на груди. — Хотите потягаться с моими юристами? — менеджер промолчал. — Я не вижу в Ваших руках телефона.       Уже через минуту Александр был оповещен о том, что более ему не будут сообщать какую-либо конфиденциальную информацию информацию о клиентах, в частности Мисс Харрис, как и о том, где она находиться. Нильсен на том конце выругался, а потом сбросил вызов, что было ожидаемо.       Совершенно довольная собой, Агата вернулась в номер, а потом села на кровать, взяв в руки его последнюю записку. Насколько она его знала, швед должен был появиться в течении следующих тридцати минут. Он был слишком умен, чтобы не понять, что отказ в предоставлении информации — ее рук дело, но вот что делать с этим дальше брюнетка еще не решила. Бежать вниз — было совершенно спонтанным решением. Почему-то такие решения она принимала только рядом или из-за него.       Некоторое время Харрис сидела и пустым взглядом смотрела на записку, обдумывая все за и против, а потом взяла телефон. Она уже открыла нужный контакт, но так и не решалась нажать вызов. Переборов себя, Агата позвонила: — Ало? — Карлайл, мне нужна твоя помощь.       Выслушав весь сбивчивый рассказ девушки мажордом какое-то время молчал, а потом наконец заговорил: — Ты позвонила мне за советом? — Да, — всхлимнула она, чувствуя себя маленькой девочкой. — Аннет, я полагаю… — И не вздумая ей рассказать! — воскликнула девушка, а потом уже тише добавила: — Если она узнает, Александру да и всей Швеции не жить. — Ты любишь его? — Не знаю… Я уже ничего не знаю. — Тогда сделай вот что. Посмотри ему в глаза, не отрываясь. Тогда ты все поймешь. — Карлайл, что за суеверный метод? Мы же не в семнадцатом веке! — рассмеялась Харрис. — Нет, не в семнадцатом, — даже не видя лица мужчины, она знала, что он улыбается, слышала это, — но как и тогда, глаза человека не врут, нужно лишь присмотреться. Поверь мне.       Агата уже хотела ответить, когда услышала, как открывается дверь. Быстрее, чем я думала. Александр скинул пиджак, а потом зашуршал какием-то пакетом. Такой обычный и совершенно домашний звук, что сердце девушки само собой сжалось. Не хватало только его крика: «Каттен, я дома». — Спасибо, я попробую, — сказала наконец Харрис, опуская глаза в пол. — Если я буду не прав, можешь меня уволить, — рассмеялся Карлайл. — Никогда, — брюнетка нежно улыбнулась. — Спасибо тебе еще раз. — Не за что, дорогая.       В комнату Нильсен вошел только когда она сбросила трубку. Он ждал, когда я договорю… Скользнув по девушке взглядом, швед неловко засунул руки в карманы, подпирая плечом стену. Его волосы были слегка растрепаны ветром, а черная рубашка успела помяться. Во сколько он встал? А спал ли вообще?.. — Значит догадалась? — наконец заставил себя говорить Александр. — Это было не сложно, — пожала плечами Харрис. — Серьезно, бегал, чтобы не мозолить мне глаза? — Тебе нужно было в офис, кажется? — сменил тему мужчина, на что она лишь устало покачала головой. — Да. — Если хочешь, поедем вместе. Мне нужно в тот же район. — Ладно. Дай мне пятнадцать минут собраться. — Всего пятнадцать? Как-то быстро для девушки, — не удержался шатен, вызывая на губах Агаты слабую улыбку: — Ты меня недооцениваешь.