Лицемерные грешники

      В машине оба молчали. Александр прекрасно водил, а все его внимание было сконцентрировано на дороге, но руки выдавали мужчину с головой. Швед с такой силой сжимал пальцами руль, что костяшки поболели. Агата всю дорогу краем глаза смотрела на Нильсена, но прекрасно понимала, что не это имел ввиду Карлайл. Вся ситуация страшно раздражала ее. Будь он обычным парнем, а она обычной девушкой — давным давно послала бы его, влепив звонкую пощечину, но в этой жизни, в реальности… Оба были связаны обязательствами. Как прожить с человеком, которому ты не доверяешь, который разбил тебе сердце? Харрис отвернулась к окну, делая вид, что любуется красотой улиц, хоть она и смотрела в пустоту перед собой. А сердце все равно предательски падает куда-то вниз от одного его касания… Проклятье!       Когда машина остановилась, брюнетка уже дернула ручку, чтобы выйти, но дверь оказалась заперта, а Александр все так же неподвижно сидел, стиснув руками руль. — Выпусти меня, — не просьба, приказ, но мужчина даже не дрогнул. — Я сказа, выпусти меня из машины! — Ты когда-нибудь простишь меня? — почти шепотом спросил он, все так же пристально смотря вперед. — Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас?! — негодование вспыхнуло в девушке, как спичка. — Мне нужно в офис, — она снова попыталась выйти, но попытки были тщетны. — Агата, — Нильсен разжал руль и коснулся ее запястья, от чего брюнетка вздрогнула всем телом, а ее сердце ухнуло, сделав маленькое сальто. — Мне правда жаль, — он постарался заглянуть ей в глаза, но Харрис отвела взгляд. — Я знаю, ты бы не попросила менеджера позвонить мне, если бы не хотела видеть.       Прямо в точку. Но она боялась. Боялась, что если посмотрит ему в глаза, то… Девушка не знала, чего боялась больше: еще большего разочарования или осознания того, что даже после такого предательства она все еще любит этого шведа. Ей не хватало обычного касания руки, хотелось, чтобы он обнял ее, укрывая и защищая от всего мира, как тогда на подоконнике дома… Дом. В то утро Агате показалось, что Нильсен стал ее домом. — Что с тобой? — сглотнув ком в горле, спросила брюнетка, стараясь придать себе самый нахальный вид. — Где тот надменный и остроумный голубоглазый шатен, который так уверенно парировал все мои выпады? — Харрис шумно выдохнула и качнула головой. Хватит бегать от проблемы! — Куда ты поедешь? — У меня тоже дела в офисе, — холодно ответил Алекс, убирая свою руку с ее запястья. — Разве тебе это интересно? — Ты хотел поговорить? — девушка повернулась к нему и гордо вскинула подбородок. — Я приеду к тебе, как только закончу дела, а теперь, пожалуйста, открой дверь.       В ту же секунду последовал характерный щелчок, оповещая о том, что двери открыты. Выскочив из машины, Агата поспешила скрыться за стеклянными дверями офиса, а шатен так и остался сидеть в машине. Где тот нахальный и остроумный голубоглазый шатен, который так уверенно парировал все мои выпады? Влюбился в тебя, каттен, и теперь боится потерять… Вдавив педаль газа, Александр заставил машину сорваться с места, набирая незаконно высокую скорость.

***

      Идя по зданию компании Александра, девушка устала отвечать на уважительные приветствия и улыбки, а ведь она еще даже не поднялась на нужный ей этаж! Стресс и отсутствие здорового сна давали о себе знать. Раньше Мисс Харрис была превосходной актрисой, но теперь ей хотелось плюнуть на все это и просто быть самой собой: моментами вспыльчивой, раздражительной и даже капризной. Такой ее любили немногие. Только он. Даже с Сэмом она рассталась потому, что юноша пытался изменить ее, подстроить под себя.       Стоило дверям лифта закрыться, как улыбка сползла с лица брюнетки, уступая место гримассе отвращения. Все эти люди, как и она сама, притворялись, стараясь произвести хорошее впечатление, даже если они больше никогда не увидяться, ведь они прекрасно знали, кто она такая.       Выйдя на нужном этаже, Агата уверенно двинулась вперед и, не заметив секретарши, прошла прямо к стеклянным дверям, в мыслях пытаясь придумать, что же ей сказать Александру. А нужно ли ей было вообще что-то говорить? Может, поняв, что она не верит в его ложь, Нильсен решит сдаться? Хотя, судя по его реакции сегодня в машине… И, несмотря ни на что, когда у нее началась истерика, он был рядом. Ну почему все так сложно?!       Но все мысли вышибло из головы, когда Харрис вошла в кабинет. Александр, до этого сидевший за столом и говоривший с гостьей, вскинул голову и как-то растерянно смотрел на свою «невесту». Указательный палец, который он держал у своих губ, обдумывая что-то, так и замер, а рот приоткрылся, будто он хотел сказать что-то, но еще не успел придумать что. Посетитель, сидевший в кресле напротив Нильсена, обернулся, и Агата почувствовала, что земля уходит из-под ног. Уже не молодая, но все еще красивая женщина с черными волосами до плеч и такими же, как у Алекса, пронзительными голубыми глазами с нескрываемым интересом смотрела на вошедшую девушку. На ее алых губах появилась хитрая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего, а всгляд стал хищным и колючим. Конечно, Харрис прекрасно знала, как выглядит мать ее будущего «мужа». — Оливия, — голос брюнетки звенел от напряжения, но не дрогнул, — не ожидала Вас увидеть, — теплая и уважительная улыбка сделала лицо девушки еще мягче обычного, стирая искреннее удивление. — Алекс не предупреждал, что Вы приедите. — Решила сделать маленький сюрприз, — хмыкнула женщина, поднимаясь из кресла. — Я отвечала за сохранность тайны того досье, — без тени стеснения сказала Миссис Нильсен, — и приехала разбираться. Я же его, в общем-то, и составляла, — придирчиво осмотрев племянницу Аннет, она усмехнулась: — Вся в тетку. — И горжусь этим, — Агата точно таким же взглядом осмотрела женщину стоявшую напротив, а маска доброжелательности слетела с ее лица. — Хочу отметить, что вы явно не справляетесь со своими обязанностями, — Оливия возмущенная таким хамством вскинула брови, будто просила пояснить. — Досье все же попало ко мне в руки, смешав вам все карты, а информация… Это даже смешно. Столько всего интересного пропустили. — Вы закончили? — устало спросил Нильсен, потирая глаза. — Думаю, мы обговорили все, что хотели, — мужчина многозначительно посмотрел мать. — Увидимся в Швеции. — Я повторю, ты совершаешь ошибку, — зашипела она, но под ледяным взглядом сына замолкла. — Как знаешь, но вот что я скажу тебе, — Оливия вплотную подошла к Алексу, смотря ему прямо в глаза. — Ты уничтожаешь все, что мы долгие годы строили, а она, — женщина без стеснения указала пальцем на Агату, — использует тебя, уничтожит и выплюнет. Харрисы не умеют любить или хотя бы дружить. Они верны только сами себе. Когда-нибудь ты еще вспомнишь мои слова. — Вспомню, — легко согласился швед, — но вот что я скажу после, пока не знает никто. А теперь не могла бы быть так любезна и выйти? Мне нужно работать.       Еще несколько секунд Оливия смотрела в глаза сына, а потом, хмыкнув, развернулась и с гордо поднятой головой вышла, оставляя пару наедине. Харрис проводила женщину взглядом, а потом поняла, что чем-то эта дама похожа на тетушку Аннет. Наверное, каждая сильная женщина, добившаяся чего-то сама, защищавшая себя и свою семью от мужчин, была такой. Хорошо это или плохо, каждый решал сам, но такие личности выживали, преобретали власть… Но какой ценой? Их душа вянет, как лепестки роз. И я стану такой когда-нибудь…       Шумно выдохнув, Александр подошел к стеклянной двери и закрыл ее на замок, а после нажал на какую-то кнопку, встроенную в раму. На вопросительный взгляд Агаты, он ответил со снисходительной улыбкой: — На той стороне теперь ничего не видно. — Тебе не стоило так делать, — качнула головой девушка. — Закрывать дверь? — поинтересовался Нильсен, засовывая руки в карманы и садясь на край стола. — Так говорить с матерью, — закатила глаза Агата — Я бы справилась, как и… — Как и всегда? — закончил за нее мужчина. — Я хочу чтобы ты кое-что запомнила. Пока ты будешь моей невестой, женой, не важно, я никому не позволю тебя обидеть. Больше тебе не нужно все делать одной. — А если она права? — девушка закусила нижнюю губу. — Может Харрисы и правда не способны на какие-либо чувства? Если мы и правда верны только самим себе, а я уничтожу тебя? — Уничтожишь? — швед усмехнулся, а в его голубых глазах появились смеящиеся искорки. — Прости, каттен, но ты слишком высокого о себе мнения, ну, или очень плохого обо мне. И ты не бесчувственный монстр, — он запнулся и отвел взгляд. Нильсен прекрасно знал, что у нее есть чувства, и он задел их, порезал ножом, а потом бросил в кипящее масло… — Ты сказала, что придешь поговорить. — Да, — Агата, обняла себя за плечи, будто стараясь согреться. — Ты спросил смогу ли я простить тебя? — Александр сглотнул, но продолжил слушать. — Ты предал мое доверие и сделал мне очень больно, — брюнетка подошла к нему вплотную, взглядом заставляя посмотреть ей в лицо. — Помнишь ты спросил у меня не пожалею ли я? — шатен только кивнул. — Ты можешь не верить, но я не жалею.       Она смотрела в его льдистые голубые глаза, которые на первый взгляд казались холодными и острыми, но для нее… Только по его глазам девушка могла понять, в каком настроении находиться Нильсен. Такие живые, лучистые с серебристыми крапинками, которые вспыхивали когда он смеялся, и тонкой темно-синей коймой на самой границе с белком. Вспоминая Александра, первое, что Харрис видела — его глаза, от одного взгляда которых ее сердце то учащало свой бег, то падало куда-то вниз. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя, — честно сказала брюнетка, кончиками пальцев касаясь острых скул, — не знаю, смогу ли доверять…       Мужчина еле дышал, буясь спугнуть ее любым неверным движением или шерохом. Кожу на лице, где она касалась его, покалывало сотнями острых иголок, Нильсен завороженно смотрел в такие любимые зеленые глаза и даже не знал, что хочет услышать. — Но я очень хочу тебе верить, — выдохнула наконец Агата, опуская ладонь на его щеку, согревая своим теплом. — Я хочу верить тебе, Алекс.       Несколько секунд он смотрел на ее грустное лицо, осознавая смысл сказанного, а потом впился в мягкие губы на которых до этого тускло мерцала слабая улыбка. Он скучал по ней: по ее губам, тяжелым вздохам и тонким пальчикам, которые сейчас зарылись в его густых каштановых волосах… и этот запах. Ни с чем не сравнимый и ни на что не похожий, только ее.       Изучая тело девушки будто впервые, Александр прижимал ее все ближе к себе, а потом, подхватив на руки, резко поменял их местами, сажая брюнетку на стол и вставая между ее ног. Агата даже не вскрикнула, будто знала, что именно это он и сделает, и продолжала целовать его. Они сминула губы друг друга кусая, а потом бережно зализывая ранки, извиняясь за всю боль, что причинили. Поцелуй был то нежным и медленным, тягучим как патока, то яростным и требовательным, но они не отпускали друг друга, забывая о том, что им нужно дышать.       Ни один из них не хотел сдаваться, но через какое-то время девушка сдалась под напором шведа, откидываясь на стол и утягивая его за собой. Ей давно пора было признать, что каким бы нежным и заботливым он с ней не был, Нильсен всегда будет оставаться главным, всегда будет сильнее. Аннет воспитывала свою племянницу, говоря, что она никогда не должно склоняться перед мужчинами, не должна подчиняться их воле, всегда должна быть первой во всем, но Александру хотелось подчиняться. Наверное, он первый, кто имеет такую власть надо мной…       Губы мужчины спустились сначала к шее брюнетки, а потом к груди, касаясь кажого миллиметра кожи. Агата цеплялась за крепкие плечи, а ее пушистые ресницы мелко дрожали, выдавая весь трепет, что был внутри. — Если мы сейчас не остановимся… — совсем тихо сказал швед, а в его голосе появилась характерная лишь ему одному хрипотца.       Решив, что слова будут лишними, Харрис просто притянула Алекса ближе к себе, закидывая ногу ему на талию, снова находя его губы. Даже сквозь поцелуй она почувствовала, как шатен улыбается. Его руки уже совсем не так нежно, а с силой сдавили ее ягодицы, придвигая вплотную, чтобы девушка поняла, как он скучал по ней и как возбуджен сейчас.       Не желая воситься с пуговицами ее блузки, Нильсен рванул полупрозрачную ткань, и нити жалобно затрещали, сдаваясь под его напором. Агата зло зашипела и в отместку больно укусила его нижнюю губу до крови, чувствуя на ялыке солоноватый привкус с нотками железа. — Зря, каттен, — прорычал ей в губы шатен, оттягивая голову девушки, наматывая на кулак ее длинные черные волосы, от чего кожа на шее девушки натянулась до предела.       Александр припал губами к венке, прикусывая кожу и оставляя алую отметину. Тело брюнетки выгнулось дугой ему на встречу, не в силах сопротивляться, как и всегда. Агата не была слабой, и от этого подчинять ее себе было только приятнее. Всегда первая, всегда сильная, всегда независимая, она была в полной его власти, признавая его превосходство, уступая и позволяя забрать контроль себе.