Угрюмый художник

      Картины. Эти холсты, что имели в себе мир художника, заставляли Ривая чувствовать себя живым. Своё дерьмо в жизни, как и студенческое, он глотает молча: плохие результаты по тестам с неинтересных ему же пар и похвалу преподавателей, что проверяли набитые руки практикантов.       Он не был ярым фанатом учебы и присутствовал лишь на важных темах. Ханджи Зое, лучшая подруга Аккермана, часто заходила к нему в гости помочь с чем-либо, хотя он её даже не приглашал.       Если сосчитать за первый семестр, то Ривай посетил больше семинаров, чем лекций. Хотя любимчики у него всё же есть. Или же те, кому Аккерман перечить не может.       Но жизнь, наполненная обыденным дерьмом, катится в пропасть, когда в один из дней практики Аккерман заходит в аудиторию. Они редко садились писать картины по натуре, но эти дни были для него особенными. Это как после дрочки — получил оргазм и на душе приятно.       Ривай именно так постоянно описывал процесс написания, и именно с этих слов Ханджи, не в силах успокоиться, продолжала ржать.       Отбросив в сторону наводящие мысли о жирдяе, что на сегодняшний день стал уже привычным натурщиком, Аккерман сел на своё место. Администрация просто отнекивается, что им стоит уметь рисовать все типы человеческого построения. Но ведь каждый художник хочет смотреть на приятную модель. И Ривай такую видит.       Всё свое одиночество Аккерман срывал на них: картины были наполнены тёмными красками, что не всегда радовало глаз, но было заметно, что сделаны с душой — пока не объявился какой-то пацан, который заставил это самое одиночество исчезнуть. Холсты, которые привыкли видеть однокурсники, резко наполнились чем-то странным. Нелюбовью. Ривай не тот, кто влюбится в какого-то ребенка с первого взгляда, но почему-то этот ребенок стал спасательным кругом в море дерьма под названием «жизнь». — Бред какой-то.       Пробурчал Ривай себе под нос, макая старую кисть в краску, которая скоро засохнет. И вновь он, сидя в одиночестве, рисовал эти изумрудные глаза, что запомнились ему ещё с самой первой встречи. Глаза, которые не выражали ничего, а их обладатель — никакого интереса к его персоне. Но всё было наоборот. Аккерман был сбит с мысли и порой, прихватывая неровно кисточку, дрожал. Пол вокруг мольберта стал грязным из-за инструментов, что часто падали с рук неряшливого художника.       Именно так Ривай описывал последние несколько недель своего сдвига на этих глазах.       Эрен первокурсник на факультете экономики и по совместительству натурщик для факультета искусств. Он был довольно популярен на своем потоке, да и на потоке искусств тоже. Шоколадное гнездо на голове выглядело забавным и милым, а изумрудные глаза всегда излучали счастье и упорство, но эти яркие чувства видели лишь важные ему люди.       Но в последние дни Йегер пытался понять — почему какой-то старшекурсник смог увидеть то, что он годами пытается спрятать в сердце? Этот миниатюрный художник, что сидит и работает над холстом, будто завтра ему вывозить картину на аукцион и продавать её за миллиарды. Девушки с этого курса бросают на Эрена более опытные взгляды и намёки, хотя взор изумрудных глаз устремлен только на Ривая. — У вас ведь есть тематика сегодня? — вдруг выпаливает Эрен, не отводя взгляд от задумчивого Аккермана. — Сегодняшняя тематика: «Адам и Ева». Но без Евы, — первая выпалила какая-то блондинка, привлёкшая к своей персоне заинтересованные взгляды.       Эрен понимает, что девушки на этом факультете уже давно желают раздеть его, и, если не для постели, так хотя бы для картин. Он будет в плюсе. Привлечёт внимание угрюмого старшекурсника и увидит в нём, наконец-то, хоть толику заинтересованности к себе. Хотя бы как в натурщике.       Ривай поднимает взгляд и бросает его в сторону отошедшего к раздевалке парня. Да, она присутствовала тут. Хотя бы для того, чтобы практиканты могли переодеться в рабочую форму. — Ты этот зал скоро домом называть будешь, — засмеявшись, сообщила Зое, пихнув друга в бок. — Или как ты там сказал? Все дерьмо, которое должно было быть на картине, ты вытираешь об свою рубашку? — Заткнись, очкастая, — бросив раздраженный взгляд в сторону подруги, Аккерман повёл плечом. — Почему бы нам сегодня не расслабиться? Пиво за счет Майка. Он в этом месяце единственный стипендию получил, — неугомонная женщина перевела взгляд на тихого вздыхающего громилу.       Отказать в чем-то Ханджи — себе дороже. Она напьётся в стельку, будет звонить тебе в квартиру и, ожидая, — пока ты не откроешь — станет писать бывшим. Ривай проходил это, знает её характер.       И вновь это забавное поведение юноши выбивает Ривая из колеи. Он даже так перед первым разом не нервничал, а тут ещё этот засранец. Мужчина нахмурил брови, внимательно изучая рельефное тело пацана. Эрен Йегер, насколько он помнит, учится в соседнем корпусе, а бабки решил отмывать именно тут.       И вновь Ривай чувствует на себе восхищённый и заинтересованный взгляд: он смотрит в ту сторону и криво усмехается. Черт, этот пацан серьёзно вдвое оправдывает лучше слухи по всему универу насчет своего тела.       Взгляд серых глаз бегает сначала по яркому лицу, а после опускается ниже, на накаченную грудь, заставившую тело нервно приподняться и сесть обратно в старании утихомирить собственный рот. Этот пацан точно хочет стать офисным планктоном? Ему бы в модели податься. А возможно и в порноактёры, ибо болт у него охеренно огромный.       Ривай не целка, чтобы, как некоторые находящиеся здесь девушки, смущённо смотреть в пол и не понимать, почему столь охеренный пацан разделся. Тот получит за это деньги и продвинется в направлении натурщика, ведь одногруппники Аккермана не пожелают избавиться от этого тела. — А он горячее, чем я думала, — послышался восхищённый голос сбоку. — Успокой свой пыл и работай, — раздражённо выпаливает Ривай и выдыхает, переводя взгляд обратно на Эрена.       Кто-то бы назвал изгибы карандаша Аккермана очень эстетичными, красивыми — он тренировался. Тренировался, чтобы творить без детального вырисовывания фигур для получения набросков. Так часто делают новички, но не Аккерман. Он напрягается, чувствует, как напористо натурщик смотрит на его; видит искусанные губы от нервов, от сосредоточенности. Но не отвлекается, лишь бросает взгляд в сторону Эрена и вздрагивает. Даже если его поза требует одного, Йегер сделает по-другому: будет смотреть не в одну точку, а изучать Ривая взглядом.       Со стороны послышалось копошение, а после легкий толчок, что заставил художника вылезти из своего мира и посмотреть на соседку. — Ты какой-то неуклюжий, малыш, — прошептала Зое другу на ухо и указала на его белую рубашку. — Ты даже не переоделся в рабочую форму. Неужели влюбился? — Заткнись, пока язык не оторвал, — Аккерман осмотрел себя и выдохнул.       Придётся покончить с жизнью и этой рубашки. Ибо после длительной работы с холстом и красками вся его одежда превращается в помойку и ничего её спасти не может. Но зато ту футболку, что так и осталась лежать на сегодняшний урок в шкафчике, можно выкинуть.       Аккерман прекрасно орудовал кистью, и все прекрасно видели, что это дело для него. Сколько часов ушло? Четыре? Да, на сегодня у них это займёт четыре часа. Эрен определенно устал — его взгляд гулял по всему помещению.       Хоть все и закончили, Ривай после работы любил оставаться в пустой аудитории, где спокойно, по памяти, дописывал блики и делал глаза живыми. Глаза Эрена действительно были такими, и в подобные моменты Аккерман желал подарить их всему миру, чтобы показать, насколько они прекрасны.       Эрен с каким-то счастьем сползает со стола и уходит в сторону раздевалки, где поскорее натягивает одежду. Он очень хотел подойти к холстам художников и посмотреть начало картин.Те подстроились под его график, а он подстроился под их удобство. Из-за него они пишут работу много дней, и Эрен благодарен им, поэтому берёт половину от суммы. — Когда ты в следующий раз сможешь прийти? — к Эрену подошёл староста, протягивая конверт с небольшой суммой. Так сказать, взнос. — Думаю, что завтра я смогу выбить на незначительных парах свободное время и прийти к вам, — улыбаясь, ответил парень. — Тот художник. Ривай Аккерман, да? Он всегда такой угрюмый? — Так вот как ты его видишь, — на плечо Эрена падает рука, а рядом оказывается громила группы — Майк. — Он просто сосредоточен на работе. Порой кажется, будто только это ему важно в жизни. — Как будто глоток воздуха? — Эрен переводит взгляд на спину Аккермана и выдыхает.       Он медленно направляется к мужчине и становится сзади, изучая взглядом набросок. Ривай не написал слишком много, лишь создал основу, и скорее всего продолжит до самого вечера. — Я так понимаю, я слишком хорош? — он безобидно улыбается и загибается чуть ниже, чтобы осмотреть картину. — А я так понимаю, сегодняшняя тематика «я смотрю прямо на тебя».       Не отрывая взгляд от холста, Ривай спрятал последнюю кисточку, захлопывая свой чемоданчик и потягиваясь. Он устал, но работа того стоила. На что Ривай часто ругался, так это на отсутствие в их корпусе душа. Он получал удовольствие от краски на своем теле, но никак не на лице или на одежде. — Мне кажется, тебе стоит почаще думать, прежде чем смотреть на натурщика, — сквозь ржач сообщила подруга Аккермана. — Ты ведь его сам чуть не изнасиловал взглядом, — она показала язык. — Вижу, думать, это не твоя сильная сторона, — хмыкнув себе под нос, Ривай посмотрел на Эрена. — Да, твое тело прекрасно подходит для этой работы.       Аккерман понимал, что Эрен ожидал услышать более заигрывающий ответ, но получил вполне рабочий диалект. — Думал работать личным натурщиком?       Серые глаза метнулись сначала по небрежно заплетенному хвосту, а после по ярко выраженным ключицам. Да, Эрен действительно будет прекрасным натурщиком, и Ривай не хочет упускать подобную модель. Аккерман не замечает, как из-за нервов съедает кожу с губ, оставляя на них кровавые подтеки, но изнутри чувствует искусанные щеки. Эрен это замечает. Он опускается к нему и выдыхает, понимая, что нельзя. — Вы очень напряжены, — он усмехается и отходит в сторону. — А ты слишком много болтаешь.       Ривай отвечает колкостью и покидает свое рабочее место, направляясь в сторону раздевалки. А есть ли у него чистая одежда? Нет, её нет. Поэтому он останавливается и нервно дёргает плечом. Чёрт. Определённо он виноват в своей беспечности, а мыслить в облаках — первый признак какой-то хуйни внутри.       Если все ожидали, что Аккерман будет сидеть до ночи, то вышло совершенно наоборот. Ривай не хотел сегодня оставаться в этой аудитории. Смит будет работать в соседнем кабинете, поэтому стоит избежать этой встречи. Это были не самые приятные дни расставания и угрозы.       Определённо с появлением этого пацана в его жизни что-то пойдёт не так.