Угрюмый художник

Ривай вскидывает хмурый взгляд на мужчину, что стоял перед ним. Эрвин Смит был последним, кого он так желал увидеть в столь приятный день. Даже если и их свидание с Эреном не удалось. — Ривай, — шепчет Эрвин, слегка улыбаясь. — Давно не виделись. — Ага, у декана на ковре, — Аккерман скрещивает недовольно руки на груди и отводит взгляд в сторону. — Помнится, тогда ты решил трахнуть меня в аудитории перед своей парой. — Ты, как всегда, колкий, — мужчина выглядит добрым, хотя именно Риваю известно, что хранится под этим слоем одежды. Аккерман ничего не говорит, лишь отворачивается, явно показывая то, что в дальнейшем разговоре он не заинтересован. Он никогда не был заинтересован в разговоре с Эрвином и часто избегал компании с ним, даже когда они были парой. Такое было всегда — отношения ради секса. Пришли, потрахались и забыли до следующего звонка, если бы Ривай в итоге не влюбился, нарушив этим одно из правил. Но что теперь? Теперь Эрвин сам пытается найти любые лазейки к нему. Риваю это точно сейчас не нужно было, особенно когда Эрен стоял и ворковал с каким-то бариста, сжимая в руке его стакан с чаем. Эрвин настырно не уходил, что, кажется, ещё больше капало на Аккермана, заставляя его мрачнеть с каждой секундой ещё больше и теребить кофту. — Ты нервничаешь, — Смит будто подходит ближе, пробирается прямо под кожу и заставляет напрячь тело: Ривай, раз уж он походит на живого, будто сейчас превратился в скульптуру какого-то очень профессионального скульптора. — Дай угадаю, ты на свидании? — Не ревнуй, тебе не идёт, — и это правда. Если при ревности со стороны Эрена можно было получить удовольствие, то Смит выглядел крайне нелепо в свои года угоняться за бывшим. — Мой парень на свидании с первокурсником, почему мне не ревновать? — улыбка. Такая противная, но в то же время Аккерман готов был поклясться, что когда-то из-за неё все внутри йёкало. — Мы уже давно расстались. — Это не было обговорено, помнится, мы просто занялись сексом и ты исчез. Да, исчез. Потому что, каким бы Ривай не был ублюдком, даже такой, как он, желал получить хоть капельку любви. Его можно было читать как открытую книгу и для Смита он открывал её как можно шире, так же как и раздвигал ноги, но тот будто был слеп на такие простые мольбы о любви. В то время как Эрен так легко и просто мог прорваться через замок грубости и недовольства, открывая и детально прочитывая каждую страницу. Никотин всегда спасет ситуацию от неприятного разговора. Ривай пытается спрятать свое недовольство, проглотить слова, как только губами обхватывает бычок и поджигает его. — Пагубная привычка, и ты, как всегда, бежишь, — Эрвин прячет руки в карманы и, кажется, молчит очень долго, отчего обоим становится некомфортно. — Я слышал твои картины взяли в галерею. Мне было бы приятно услышать речи благодарности за это. — Так это не старик сделал, а ты, — он даже не поднимает глаза, чтобы отблагодарить, слишком много Эрвин хочет за один вечер. — Я хочу пойти туда с тобой и презентовать тебя моим друзьям. Как декорацию, как право собственника. Эрвин завуалированно приглашает его быть партнёром на этот вечер. Хорошая возможность пробиться в люди, сделать себе имя, став при этом парой Эрвину на один вечер. Мысль была неприятной, особенно когда Аккерман замечает идущего к нему с улыбкой во все тридцать два пацана: тот несет две чашки горячего напитка. След Смита простыл очень быстро. — Ты с кем-то разговаривал? — Эрен склоняет голову и протягивает Риваю стаканчик. — Старый знакомый. Если он даст согласие на эту встречу, придет туда с Эрвином, а не один, как представитель своих картин… Он должен сделать осознанный выбор. Либо попытка отношений с Эреном, либо стабильное будущее. Ривай реалист. Эрен влюбляется по уши в такого загнанного и ублюдоковатого старшекурсника — сначала ему интересна эта непостижимая цель, а после нескольких раз пыл спадет и Ривай будет неинтересен, потому что это уже не вызывает адреналина или инстинкта «добиться его». Эрен лишь мимолётная влюбленность, симпатия, из-за которой он, если поведется, может лишиться стабильности и не иметь связей. Эрен лишь будет отвлекать, он лишь какой-то период счастливых моментов в молодости Аккермана, все равно тот под сорок будет одинок, при этом зная, что его картины продаются. Сделать карьеру всегда важнее какого-то романа, но вот как объяснить это пацану, который сейчас стоит перед ним и улыбается, предвкушая вечер-кино в своей квартире. — Я снимаю квартиру недалеко отсюда, идём? — он выдвигает руку с любимым чаем Ривая. Сейчас был момент, когда Ривай мог отказаться и уйти, просто развернуться и покинуть эту компанию, тем самым дав ответ Эрену на отношения между ними. Но если он отложит этот выбор на другой случай ничего ведь не произойдет, да? — Веди. Чай выпивается быстрее, чем они оказываются у парадной дома. Эрен что-то рассказывает по дороге к зданию, активно жестикулирует руками, и Аккерман ловит себя на мысли, что даже в движениях пацан полон жизни, особенно когда они наедине друг с другом. Признаться, что со временем ему нравилась компания Йегера, было страшно. Творческая натура очень хрупка, особенно когда дело касается любви. И Аккерман который раз в жизни уже обжёгся сейчас как никто другой боится чего-то, что может и не может быть у них с Эреном. Но это же Эрен, ведь так? Весёлый, сексуальный и простой Эрен Йегер. Первокурсник, который бегает за ним, как щенок. Эти мысли не давали покоя даже тогда, когда Аккерман переступил порог квартиры этого пацана, но, как только в нос ударил запах духов Йегера вперемешку с запахом его дома, он сумел откинуть в сторону эти поедающие мысли. Хотя бы на этот вечер. Место, где Эрен обливал себя всякими благовониями, было в коридоре, и это очень заметно, но даже с таким хорошим носом Ривай готов поклясться, что это не вызывает отторжения, ему нравится запах парня. — Я подозревал, что ты придёшь ко мне, потому у меня есть ужин на сегодня, — Эрен разувается очень быстро и, е разрешая осмотреть помещение, ведёт гостя за собой в ванную комнату. — Либо ты рассчитывал, что после свидания я окажусь у тебя, — хмыкает тихо мужчина, стоя у раковины с Йегером. — С тобой кто-то живёт? — этот вопрос встаёт первым, как только он замечает зубную щётку. — О, это, — огонь, что до этого горел в глазищах пацана, быстро меркнет. — Это ничего, забыл выкинуть. — Приглашаешь партнёра к себе, даже не убрав напоминания о бывшем? Этот вопрос вызывает недовольство на лице Йегера. Он быстро хватает единственную вещь, которая напоминала ему о бывшей любви, и выкидывает в урну под умывальником. В какой-то степени они оба были в одной лодке, ибо сам Аккерман первое время держал при себе любимую чашку Смита, пока полностью не распрощался с белобрысым. Главное, чтобы те чувства, которые искрили в пацане, не были обманом и попыткой забыться. А может Риваю это будет только на руку? Он сволочь. Хладносердечное существо, которое вместо того, чтобы позволить кому-то быть добрым с собой, мечтает о плохом сценарии. — Ты сказал, что у тебя есть готовый ужин, — это единственное, что его отвлечет сейчас. — Да, спагетти, не могу пообещать, что очень вкусно, но никто пока что не жаловался на мою готовку, — пацан снова улыбается этой сбивающей с ног улыбкой и кладет руку на дверцу холодильника, будто охраняя самое ценное в этом доме. — Значит сносно. То, с каким холодом Ривай отвечал ему, сводило обоих с ума. По Эрену это было особенно видно: улыбка, которая заставляла коленки подкашиваться, мигом пропала с лица, и он выпучил свои глазища, показывая второе за этот вечер недовольство. — Значит, профессор Смит все-таки твой бывший? — Ривай удивлен, потому что, похоже, это была единственная информация, которую Эрен о нем не знает. — Ошибка прошлого, которая настигает меня сейчас. — Он хочет тебя вернуть. Звучало как вопрос, но оба понимали, что это было закоренелым фактом. Он поедал, почему-то, обоих, не только Ривая, который осознавал реальность ситуации. Теперь он понимал свою мать и ее попытки броситься на шею к какому-то богатенькому мажору, вот только где она сейчас? В Париже, на кладбище, потерянная могила, которую он давно не навещал и не приводил в порядок. На месте ли она сейчас? Кажется, Ривай только сейчас задался этим вопросом. Эрен ступает к нему медленно и как-то по-родному обхватывает щеки своими теплыми ладонями. Ривай теряется в этой теплоте, она поглощает все негативные мысли и позволяет сконцентрироваться лишь на пухлых губах перед собою. — Но я не позволю этому случиться. — Как мило, хочешь стать принцем на белом коне против человека со связями? — холодная ладонь Ривая тянется в ответ с желанием коснуться этого запретного плода, дотянуться до Солнца, как когда-то пытался сделать это Икар, упав и поднявшись очень высоко. И оба варианта были опасны, Аккерман лишь схватил такие теплые и успокаивающие ладони и стянул их со своего лица. — Тебе лишь нужно попробовать довериться мне, — напористость этого парня удивляла его еще больше, это отразилось в широко раскрытых глазах. — Тебе не стоит переживать за того, кто стоит выше тебя. Всегда найдется человек сильнее и без связей. Справедливость, Ривай. — Иногда даже справедливость не сможет побороть деньги, этот мир прогнил. — Ты не знаешь, что лежит у меня за душой, — ободряющая улыбка наполнена оптимизмом — то, на что они могли быть способны в эту минуту. — Ты прав, так же как и ты не знаешь, что в моей душе. — Тогда позволь мне узнать. Это было не то свидание, которое они оба представляли в начале. Ривай позволил себе впервые за долгое время расслабиться в компании пацана, а он, кажется, пытался хоть как-то расположить к себе большую глыбу льда. Мысль о том, чтобы быть снова любимым, согревала где-то на подкорке сознания, в то время как реальность трубила правдой, что это может быть простая влюбленность. Но это в чертовой жизни, в которой каждое событие лишь гребаное стечение обстоятельств и кадр в воспоминаниях, Эрен будет самым приятным опытом. Мысли развеиваются быстро, перестают пожирать аналитику ситуации, когда его обнимают сзади, прижимают к своей груди и утыкаются носом в его макушку, будто боясь, что Ривай сейчас исчезнет. — Смит обещает предоставить мои картины обществу, — брошено как-то очень легко, как для тупика, в котором он оказался. — Тогда используй это, позволь ему взять себя на этот вечер, как трофей, а потом мы увидимся, — легкий поцелуй в шею заставляет мужчину задрожать и расслабиться в огромных объятиях. — Сыграть шлюху? — Ты все равно потом покажешь, кого выбрал. И это был вызов Эрвину. Возможность публично опозорить за то, что он поступил с Риваем по-скотски. И насколько б Аккерман не был спокойным к ситуации, мысль об этом вызывала в нем радость. Возможно, Ривай не допустит ошибку, если позволит этим теплым чувствам поглотить себя и ответить настырному пацану?

***

Место, которое должно было оказаться концом всего того, что произошло за последний месяц. Смит обещал ждать его в машине под пошарпанным домом Аккермана, когда тот будет готов спуститься. И Ривай прекрасно понимал, что, стоя перед зеркалом в единственной новой, купленной за последние деньги, рубашке, брюках и в туфлях, он лишь пытался оттянуть этот решающий момент. Сама мысль о том, чтобы оказаться в одной машине с самим Смитом, не приносила ту радость, которая была во время их отношений. Эрен поддерживал его во всем. Даже когда помогал выбирать одежду; когда поправлял эту рваную челку и стоял рядом, будто это защищая Аккермана от тяжелого вечера, где главным призом будет он сам. — Ты справишься, потому иди туда, — Йегер разворачивает его лицом к себе. — Подаришь мне поцелуй как только увидишь меня? — Если того будет требовать ситуация. — Тогда иди. Это звучало как напутствие для воина перед походом. Ривай быстро спускается и также быстро открывает двери в черный мерседес, слишком выбивающийся из убогих трущоб и лишь больше занижающий это место своим присутствием. Смит, как всегда, выглядел с иголочки. Зачесанная прическа, дорогой костюм и блестящие часы, все, чтобы показать, кто именно будет продавать фамилию Аккермана этим вечером. — Ты выглядишь, — его голубые глаза гуляют по фигуре Ривая, — как всегда. — Ожидал что-то покруче? Такое же богатое, как и у тебя? — Хотелось бы. Это единственное, что они сказали друг другу во время путешествия к арт-галерее, где еще несколько дней назад Эрен пытался устроить свидание с Риваем. Как иронично, это вызывает смешок. Внимание Смита к его персоне на этот вечер нужно было уменьшить, не попадаться ему особо на глаза, а появляться лишь тогда, когда Эрвин захочет похвастаться восходящей звездой. В самом здании играла классика, что даже порадовало слух Ривая и доказало, что этот вечер будет с приятной мелодией тематики картин. — Идем, я проведу тебя в отдел с твоими картинами, — Эрвин протягивает ладонь, даже не спрашивая его разрешения, и ведет Ривая в самый дальний угол. Туда, куда не все доходят, чтобы увидеть работы. И вот, он стоит около темной картины, которую назвал «Атакующий». На ней были изображены шрамы под зелеными глазами, наполненными злостью, желанием отомстить. Этой картиной он гордился больше всех и желал оставить у себя дома, но каким-то способом она оказалась здесь. — Я попросил твоего преподавателя, и эту картину включить в список. Ох, — Смит быстро отвлекается и смотрит на пожилую пару рядом. — Мистер и Миссис Браун, добрый вечер, не ожидал вас увидеть здесь, в этом отделе. — Мой сын сообщил о том, что его знакомый будет продавать сегодня картины. Захотелось увидеть и, возможно, приобрести для поддержки молодого художника, — женщина лишь добро улыбается. — Помимо финансовой помощи художнику приятно было бы услышать и критику, — Эрвин отступает в сторону и указывает взглядом на Ривая. — Развлекайся, я пойду привлеку еще людей. Аккерман лишь может смотреть на этих двух, не зная, что сказать первое, но это у него забирает стоящий около своей жены мужчина. Критика пошла первым ходом. Сначала хвала за креативную мысль, за хорошо переданную эмоцию, а закончилось негативными мыслями о плохой цветовой гамме. Я это так увидел. Именно это он хотел прорычать, когда слушал монолог мужчины, но лишь сжал руки в кулаки и проглотил куда подальше эти слова. Если они захотят купить одну из картин, нужно оставить после себя хотя бы нейтральное напоминание. — Было бы приятно купить одну из ваших картин, но мне сообщили, что все в этом отделе куплено, — женщина добро улыбается. — Куплено? — он сглатывает тяжело и бросает взгляд на Смита за его спиной. — Самого владельца этих картин мы еще не видели и не слышали, но говорят, что скупил все один. Не думаю, что Эрвину это понравится. Значит это сделал не Смит? Кто-то другой выкупил эти картины. И если честно, то лучше новости за этот вечер Аккерман не сможет услышать. Упомянутый ранее мужчина появляется рядом очень быстро и спугивает пожилую пару. Как грубо. — На удивление, твои картины многим понравились, — Эрвин стоит очень близко, что только сейчас замечает Ривай. Это вызывает особенный дискомфорт. — Прошу, — перед ним появляется бокал с красным вином. — Кто купил мои картины? — Аккерман отпивает из бокала и осматривает последний раз свою самую лучшую историю, которую он желал оставить себе. — Разве это важно? Для Ривая важно. Он хотел бы найти этого покупателя и договориться о цене на последнюю картину, чтобы оставить ее себе. Эрвин продолжает что-то рассказывать, но Аккерман даже не прислушивается, желая поскорее покинуть это помещение и исполнить то обещание, которое он дал Йегеру, — подарить поцелуй, как только увидит его лицо. И в какой-то момент он видит среди одной из своих картин знакомую высокую фигуру в дорогом костюме. Пучок волос, который Ривай ни с чем не спутает. Внимательные зеленые глазища с умным видом исследовали предоставленную картину. — Эрен, — Аккерман всучивает пустой бокал в руку Смита и быстрым шагом идет к Йегеру, желая убедиться, что это точно он. — Эрен, — уже около юноши он это повторяет увереннее. — Как думаешь, где именно эта картина в моей квартире смотрелась бы? — Эрен достает руку из кармана и протягивает ее Риваю, будто спасательный круг. — Ты, — повторяет мужчина, будто понимает, к чему была эта задумка с самого начала. — Ты. — Я, — он улыбается и притягивает Ривая к себе под тяжелый взгляд Смита. — Ты выполнишь свое обещание? — Чтобы это закончилось? — обвивает его шею руками и выдыхает горячий воздух, который все это время он сдерживал в себе в компании Смита. — Черт, да, Эрен. И это был первый раз, когда Аккерман первым пошел навстречу открытому предложению Йегера. И Эрена это до чертиков радует, особенно когда он чувствует через поцелуй все те эмоции, которые этот грубый старшекурсник пытался скрыть от него все это время. — Я не он, — шепчет ему в губы. — Не бойся. — Я не боюсь, — Ривай смотрит на его губы. — Уже не боюсь.