Друг по переписке

- Девочки, вы опоздали. - В голосе Дженнифер слышалось раздражение, но на лице по-прежнему сияла огромная фальшивая улыбка. Смотрите, кто приехал! Девочки резко остановились, налетев друг на друга. Двойняшки. По-моему, не одинаковые, но очень похожие. Если бы не разные стрижки, их легко было бы перепутать. Папа показывал мне фотографии, и я знала, что Чара - это с коштановыми короткими и густыми волосами, а у Бэтти -короткие волосы до плеч с розовой челкой, закрывающий одни глаз. Ее волосы были уложены настолько безукоризненно, как будто она сошла со страниц модного журнала. Кстати, у Чары есть одна особенность, у нее ярко - красные глаза!!! Она сильно выделялась среди остальных. И видимо, Бэтти ей завидовала, поэтому одела линзы розового цвета. Обе сестры однозначно унаследовали красоту своей мамы. И обе такие высокие! А тут я со своими скромными ста шестьюдесятью семью сантиметрами. Конечно, высоченные каблуки добавляли каждой сантиметров по десять, но готова поспорить, что босиком обе, наверное, под сто восемьдесят. Они были младше меня больше чем на год, но вполне потянули бы на двадцать один. Не поздоровавшись, Бэтти схватилась за сердце. - Господи, я так рада, что у тебя лицо не пострадало! Чара кивнула. Её глаза округлились от удивления. - Поддерживаю. Мы погуглили фотки людей с ожогами, и знаешь, у всех были эти кошмарные шрамы на лицах. Просто ужасно. Папа и Дженнифер обменялись нервными смешками и подошли к дочерям - Девочки, - назидательно начала Дженнифер, - это не вежливо - говорить о дефектах. Меня передернуло. Так вот что она обо мне думает. Что я дефективная? Да, с лицом мне повезло, но мое правое плечо и все, что ниже пояса, теперь покрыто толстыми розовыми рубцами, ярко выделяющимися на фоне моей смуглой кожи. Отец притянул к себе Чару и Бэтти с обеих сторон и обнял их. На каблуках они были с ним почти одного роста - сто восемьдесят пять сантиметров. Я запомнила папу довольно симпатичным, но вместе со своей идеальной семьей из рекламы он казался просто красавцем. По-прежнему густые золотистые и кудрявые волосы и, конечно же, мои желтые глаза. - Милая, это мои дочки, Бэтти и Чара. Девочки, это ваша сводная сестра, Фриск. Он с гордостью улыбнулся своей идеальной «юридической» улыбкой, прижимая к себе дочерей. Мне стало невыносимо грустно, когда я увидела морщинки вокруг его глаз. Линии смеха. Он явно много смеялся. А еще я заметила, что он назвал двойняшек дочерьми. А не падчерицами. Мне хотелось свернуться калачиком и разреветься, но я совладала с собой и протянула руку в знак приветствия. - Просто Фриск. Фриск Родригес. Ни одна из сестер не пожала моей руки. - Родригес? - хмыкнула Чара. - А почему не Дримур? Я опустила руку и пожала плечами. - В двенадцать я взяла девичью фамилию мамы. - Почему? -Потому что я -Родригес. Мои сводные сестры выглядели так, будто я их чем-то оскорбила. Я сжала зубы, чтобы не обругать их по-испански, а потом гневноносмотрела на отпа. - Где моя сумка? Мне нужно принять лекарство и отдохнуть. Ноги просто ватные. * * * Пока папа провожал меня в комнату на другом конце дома, Дженнифер шепотом увещевала дочерей. Мне было все равно, обсуждают они меня или нет. Главное, что вся эта «торжественная часть» наконец закончилась. Надеюсь, впредь мы будем общаться по минимуму. Я села на кровать. Как в больнице, поднимается с обеих сторон. Затем я выпила пару таблеток и осмотрелась, Стены в моей новой комнате были светло-желтого цвета - конечно же, неслучайно: какой-то врач сказал папе, что желтый обладает успокаивающим и подбадривающим эффектом. Если честно, комната мне даже понравилась (за исключением мебели). Все белое, какие-то покрывала с рюшами… как будто мне шесть лет. Одним словом, ужасно. - Тебе нравится? - с надеждой в голосе спросила Дженнифер. Она вошла в комнату и встала рядом с отцом. Он нежно обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Отвратительно. Я старалась подбирать слова очень осторожно: - Никогда не видела ничего подобного. Папа взял в руки какой-то пульт с сенсорной панелью. - Сейчас я тебе покажу самое класное, - ухмыльнулся он и начал нажимать на кнопки. - Позже я объясню, как пользоваться этой штукой. С ее помощью можно управлять телевизором, стереосистемой, светом, кондиционером и окнами. - Окнами? Серьезно, окна на радиоуправлении? Папу буквально распирало от гордости. Он нажал на кнопку еще раз, и белоснежные шторы от пола до потолка распахнулись, открывая целую стену из окон с дверью посередине. Еще одно нажатие и поднялись жалюзи. Комнату залило солнечным светом. Отец открыл дверь и вышел полюбоваться закатом на деревянный балкон, с которого открывался великолепный вид на Лос-Анджелес. Под балконом не было видно земли. Судя по всему, дом находится на краю обрыва. - Из твоей комнаты самый красивый вид во всем доме. Советую выходить на балкон после заката. Тут действительно есть на что посмотреть! Калифорния, если я правильно помню, славится землетрясениями, поэтому перспектива проводить вечера на этом балконе не особенно вдохновляла. Отец вернулся в комнату и опустил шторы. В его глазах читалась надежда. Он заметил, что я с тревогой рассматриваю серебристый ноутбук, лежащий на столе. Тонкий, как блинчик! Я всегда хотела такой, но теперь он почему-то больше не казался мне столь притягательным. Папа подошёл к столу и открыл его. - Надеюсь, ты не против замены. Тот, что я нашел у тебя дома, слишком уж древний. Думаю, этот должен тебе понравиться. Я сохранил все данные со старого компьютера, прежде чем выбросить его, И еще купил тебе новый телефон. Твой ведь сгорел. - Отец протянул мне что-то похожее на айфон в ярко-розовом чехле. -- Мы подключили тебя к семейному безлимитному тарифу, так что можешь спокойно звонить друзьям в Массачусетс. Это не проблема. Меня передернуло, Я не общалась ни с кем с тех пор, как попала в аварию. К тому времени, как я снова смогла разговаривать по телефону, прошло столько месяцев, что всем уже было не до меня. А теперь я переехала к отцу за тысячи миль от дома и не планировала возвращаться, поэтому не видела смысла поддерживать с кем-либо связь. Отец, видимо, понял ход моих мыслей: он виновато улыбнулся и потер шею, как будто ему стало очень неловко. - Спасибо, - поблагодарила я. - Э-э-э… А где все мои вещи? Папа расслабился, как будто я задала легкий вопрос на гораздо более безопасную тему. - Все, что было в спальне, кроме мебели, понятное дело, лежит в коробках в твоем гардеробе. В моем гардеробе? - Большой гардероб? Дженнифер это показалось забавным. - Не такой большой, как у меня. Хотя, я думаю,ты не паришься из-за обуви так, как я… Я не стала ей говорить, что вообще-то мы с мамой очень даже парились из-за обуви. У меня с ней одинаковый размер ноги, поэтому на двоих у нас был целый вагон самых разных туфелек. Правда, я уже никогда больше не надену ничего похожего. Ни открытых сандалий, ни туфель на каблуках только специальная ортопедическая (иными словами, старушечья) обувь для моих обожженных ног. Специалистам в ожоговом центре удалось спасти мои руки и восстановить двигательную функцию, чтобы я могла писать, если это можно назвать письмом: моему почерку сейчас позавидовал бы любой врач. А вот пальцы на ногах пострадали гораздо сильнее. - Мы не стали разбирать коробки. Подумали, что ты захочешь сделать это сама, -сказал папа. - Но, если тебе понадобится помощь, мы с радостью сделаем все, что попросишь. - Спасибо, я справлюсь. А что с мамиными вещами и всем остальным? - Я упаковал все, что показалось мне важным, фотографии, некоторые мамины вещи, которые тебе, возможно, хотелось бы сохранить. На самом деле, их не так уж много, всего пара коробок. Я сложил их вместе с твоими вещами. А остальное выбросил. - А книги? Пульс резко участился. В этой комнате не было книжных полок, и я сильно сомневалась, что найду их в гардеробе. - Куда ты дел все мои книги? - А, эти книжки в гостиной? Я их раздал. - Что?! Папа вздрогнул от моего вопля, и в его Взгляде снова промелькнуло отчаяние. - Прости, малышка. Я не знал… - Ты раздал все мои книги? Возможно, было глупо срываться из-за этого после сегодняшнего стресса, но я просто не могла смириться с мыслью, что моих книг больше нет. Я собирала их годами! Чтение стало моим любимым занятием с тех са мых пор, как я научилась читать. Мама дарила мне книги на день рождения и Рождество, а иногда просто так, без повода. Постепенно это стало традицией. Я ездила на автограф-сессии и конференции по всем северо-восточным штатам, собрала десятки книг с подписями любимых авторов. Каждый раз когда я подходила к маме и смотрела на нее умоляющим взглядом, она смеялась и говорила: - Ну, и куда на этот раз? На каждой автограф-сессии я просила кого-нибудь сфотографировать меня и маму с автором книги и вклеивала снимок на форзац. А теперь всех этих книг, фотографий и воспоминаний больше не было… как и мамы. Их никогда не вернуть и ничем не заменить. Я как будто потеряла маму еще раз. Сердце разбилось на миллион мельчайших осколков. Началась истерика. Я упала на кровать и свернулась калачиком. Как же мне хотелось заглушить эту боль! - Прости, Фриск. Я не подумал. Ты была в коме и я не мог спросить. Но я могу купить тебе новые книги. Мы съездим в магазин на этой неделе и купим все, что ты захочешь. Он хотел заменить новыми книжками мою коллекцию! Эта идея возмутила меня до глубины души. - Ты ничего не понимаешь! - закричала я. - Просто уйди. Пожалуйста. Я не слышала, как он закрыл дверь, но до следующего утра меня больше никто не беспокоил. Я проплакала несколько часов, пока не отключилась от усталости.