sunflower

Самая большая привилегия, которая данa человекy свыше — быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни.

Блез Паскаль

      Пятница, 01:27.       Эгоистичная тварь.       Такой я себя чувствовала, когда наконец смогла остаться наедине с своими дотошными мыслями и чувствами.       Признаюсь, мне было противно от собственного общества — может, потому что алкоголь резко ударил мне в голову, и я не знала, как правильно вести себя в таких ситуациях, а может потому, что я действительно была тем самым ничего не смыслящим в этом грёбаном мире ребенком, каковым меня видел брат.       Я чувствовала себя паршиво, чертовски паршиво. В первую очередь, из-за неведения того, что отныне нужно было делать с ужасной историей, которую рассказал мне Джастин. Я не находила себе места от переживаний и внутренних терзаний, каждый раз представляя себя на месте Тео. Вот и выяснилась первая причина, по которой я была эгоисткой: я не думала о том, как тяжело было Тео на самом деле, нет. Я пыталась понять эмоции парня, судила о его боли утраты и злости на собственного отца только из представлений о том, что чувствовала бы сама, окажись на его месте — а так не поступают люди, которые искренне переживают и сочувствуют другим. Я сидела на краю деревянного причала, свесив ноги вниз, и рассуждала о том, как бы не хотела проходить через то же самое, через что сейчас проходил Тео.       Я крепко вцепилась пальцами в деревянные доски под собой и опустила голову вниз.       Отчаяние и беспомощность.       Закусив дрожащую нижнюю губу, я несколько раз моргнула глазами, и по щекам сбежали обжигающие при дуновении ветра слезы. Зачем я попросила Джастина поделиться со мной отрывками из жизни собственного друга? Для того, чтобы сейчас теряться в догадках и чувствовать себя абсолютно беспомощной?       «Самовлюбленная дрянь, — я со всей оставшейся в руке силой ударила ладонью по причалу, и несколько капель вновь скатились по моим щекам и подбородку, — только о себе и думаешь, Джессика!»       Дезориентация и страх.       Настороженно огляделась вокруг и прислушалась к шороху рядом с собой. Словно нарочно природа стала вдруг тихой и безмятежной: полностью противоположной по состоянию тому, что творилось сейчас у меня на душе. Я терялась в мыслях, которые беспорядочным мусором собрались в одну кучу в моей голове, не способная взять ситуацию под контроль.       Опустошённость и уязвлённость.       Болезненное ощущение бедности собственных чувств оставило тёмный отпечаток на моём сердце. Всё начало казаться потерянным: связи с другими людьми, энтузиазм и ранние убеждения. Я ощущала лишь то, как всё вышеперечисленное заменяли чувства безжизненности, скуки и отсутствие глубины переживаний…       Нарочито делая себе ещё хуже, я вспомнила о том, как Тео и Мишель обнимались на берегу океана. Вспомнила о том, как парень поцеловал эту девушку настолько провокационно, чтобы я это наверняка заметила. Мысли о том, с какой страстью и пылкостью она ему ответила, заставляли моё сердце биться с глухими ударами все медленнее и медленнее.       Отчётливее и больнее я вспомнила о том, что сама почувствовала в тот момент. Как ни странно, ревности не было; впрочем я не имела права ревновать парня к той, кого все (пусть даже условно) называли его девушкой. Увы, я была идиоткой, когда пару дней назад могла допустить мысль о том, что зацепила Тео, но я точно не была слепой, чтобы не заметить очевидное: парень не испытывал тех же чувств к своей рыжеволосой подружке, какие испытывала она сама. В то время как я по отношению к Мишель испытывала только зависть, потому что хотела быть на её месте — оказаться ближе к Тео, возможно, поцеловать его, а потом ловить на себе интересующиеся взгляды со стороны.       Однако это — лишь мои тайные желания, которые не должны были возникать в принципе…       Может быть, я сделала слишком много акцентов на себе? Подумать только: какой адекватный парень стал бы целовать девушку которая для него ничего не значит назло другой, которая издалека наблюдает за этим представлением? Казалось бы, бред полнейший, но я уже не была уверена в том, относился ли Тео к числу «нормальных» парней. Впрочем, моё мнение не имело значения ровно так же, как и мнение какой-нибудь Терезы — все мы были лишь посторонними наблюдателями.       (Совсем забыла: кто-то, ко всему прочему, был ещё и душевно больным от «неразделённой любви»).       Стадия отрицания подошла к концу. Теперь оставалось лишь смириться с тем, что Тео не стал бы оставаться с Мишель ночью просто так, дожидаясь, пока та уснет, чтобы покинуть её комнату. Я все ещё не была до конца уверена в том, любили ли они друг друга, но у них как минимум была какая-то близость. Помимо физической.       Дела сердечные всегда казались мне довольно непростыми, и для меня почти всегда сомнительным было то, с какой стороны к ним лучше было бы подступиться. Влюблённость, особенно невзаимная, всегда сильно меня дезориентировала, хотя, стоит отметить, что я человек далеко не влюбчивый. И после знакомства с Тео моя картина мира стала меняться, я на всё стала смотреть иначе, стала менее осторожной и более наивной. Я сама загнала себя в ловушку, когда вдруг решила отступить от стереотипов и изменить мнение о Тео в положительную сторону.       Хуже осознания того, что я влюбилась в Тео, как последняя дурочка из разряда тех девчонок, оценивающих с трибун полуголые тела парней, было осознание того, что я, кажется, не собиралась ничего менять. Мне в буквальном смысле было достаточно всего того, что я наблюдаю в отношениях Тео и Мишель, чтобы моё сердце так болезненно покалывало, когда я думала об этом. Хорошо, но что я могла изменить? Только своё отношение к этому, на что сил уже не хватало…       Время от времени я уже задумывалась о том, почему какой-то период своего пребывания здесь, — совсем ненадолго, — чувствовала себя обнадёженной. Как происходили наши с Тео встречи? Это были самые абсурдные и нелепые случайности из случайностей! К слову, одну половину из которых мы посылали друг друга к чёрту, ругались и заканчивали всякий разговор с обидой, а другую чувствовали себя неловко и извинялись, причём совершенно неискренне. Третьего, к счастью или к сожалению, не дано. С самого начала, с самой первой встречи стало ясно: стабильности в наших с Тео отношениях (на каком бы этапе те не находились) никогда не будет.       Благодаря этой рабочей неделе я прекрасно поняла лишь одно: постоянно всё сводилось к тому, что именно я встречала его в неудачном месте в неудачное время. Тео, в свою очередь, не скрывал своего безразличия и вовсе не искал со мной встречи. О чём это я? В последние дни Тео избегал меня.       В любом случае, даже если это и выглядело так, нельзя было не учитывать то, что парень находился в «плохом настроении» вовсе по другим причинам. Тео было явно всё равно на моё существование, в то время как я ворвалась в его комнату желая не только извиниться, но и просто увидеть его. Просто ещё раз увидеть Тео и убедиться в том, что он в порядке.       Горькая правда заключалась по сути в том, что я абсолютно не интересовала его. Тео не чувствовал ко мне ровным счётом ничего, а все эти моменты напускной «заинтересованности» — лишь неотъемлемая часть его спора с Кристофером, о котором я вспомнила уже в последнюю очередь. Часть спора, в котором Тео, не прикладывая особых усилий, априори одержал победу.       Мысли и чувства пропали по щелчку пальцев, осталась лишь внутренняя тишина, которая, как мне тогда казалось, имела возможность вылиться как в отчаяние и депрессию, так и в бурную фанатичную деятельность. Или ни во что не вылиться, а просто пройти — то, что мне сейчас было необходимо.       Я измученно вздохнула и крепко обняла себя за плечи, пытаясь хоть немного согреться. Шум волн потихоньку успокаивал меня и снимал душевный стресс; я впервые за все то время, которое сидела в одиночестве, смогла полностью расслабиться. Я очень любила воду, но в Джексонвилле была только река Сент-Джонс, и до ближайшего берега океана нужно было добираться несколько часов. Конечно же, ни одна река не могла сравниться с могуществом океана, чьё величие я, сидя на маленьком деревянном причале, ощущала каждой частичкой своего тела. От представления того, как со стороны выглядела фигура девушки, сидящей на причале и смотрящей далеко вперед, в сторону горизонта, — туда, где загадочно отражались блики луны и где вода не имела своих границ, — мне, на удивление, становилось ещё спокойнее.       Поднялся сильный ветер. Снаружи он словно пронизывал одежду, обнажая тело перед ледяной пустотой, а внутри будоражил чувства, унося вместе с собой все нужные и ненужные мысли прочь. Ветер медленно и лениво, но при этом весьма напористо затрагивал верхушки пальм. Из покрытых сумраком низин он доносил до меня острый запах прочих экзотических растений, влажную теплоту от прибрежного песка…       Шумные компании со стороны вечеринки, которые было хорошо слышно в этом укромном месте, поутихли. Музыка ещё играла, слышались редкие всплески воды, однако людей на пляже стало однозначно меньше. Вид с причала, на котором я сидела всё это время был фантастическим, и я очень не хотела уходить, зная, что не каждый день небо усыпает звёздами, а луна светит настолько ярко и ослепительно. Тем не менее, когда я уже собиралась идти через пляж обратно в корпус, не успела ещё подняться на ноги, сразу почувствовала, как кто-то опустил теплую куртку на мои дрожащие плечи.       Я настороженно посмотрела наверх и, разглядев в темноте знакомое лицо, чуть не упала с причала в воду от удивления. Почему я не слышала его шагов, я понятия не имела, однако я прекрасно осознавала, что конкретно эту встречу не предусматривала. — Знаешь, когда я увидел тебя впервые, я подумал: «Зря я обернулся этим полотенцем. Если бы открыл дверь абсолютно голый, эта красотка наверняка была бы уже в моей постели», — произнёс Тео с грустной улыбкой на лице, чему я искренне удивилась. — Представляешь, какое разочарование меня ждало потом, когда ты сказала, что ищешь Джастина? Я разозлился, и первая промелькнувшая в моей голове мысль была наподобие: «Какого чёрта все вишенки с торта достаются Джастину?» Однако спустя время выяснилось, что ты в самом деле его младшая сестра, и я очень долго отрицал этот факт. Сложно было смириться с тем, что родная сестра моего лучшего друга окажется такой милой и красивой девушкой. Удивительной девушкой с отвратительным характером.       Какое-то время я сидела рядом с ним напряжённая. Голова под конец дня уже отказывалась обрабатывать какую-либо информацию. Сперва мне показалось, что Тео сказал несусветную чушь. Впрочем, это действительно прозвучало совершенно несерьёзно, и на эти мысли меня натолкнули две истины: во-первых, наплевательское отношение парня ко мне, а во-вторых, его нетрезвое состояние.       Я медленно повернула голову в сторону Тео и долгое время смотрела куда-то сквозь парня. Несколько секунд спустя я, нахмурившись, посмотрела ему прямо в глаза. Может быть, чтобы удостовериться в собственных догадках, а может быть, потому что просто хотела заблудиться в серо-голубом тумане снова. Какого же было мое удивление, когда помимо привычной искорки веселья я разглядела в его глазах уверенность и искренность. — Ты пьян! — фыркнула я и помотала головой.       Всю неделю я позволяла этому человеку безжалостно топтаться на собственных чувствах, но сейчас я не собиралась вновь допускать проявление талантов этого бездарного актёришки в спектакле под названием «эмоциональные качели». Дважды я теряла контроль над ситуацией, напрочь забывала про необходимую в таких случаях чуткость и глупый спор, который затеяли Тео и Кристофер, однако каждый раз у меня получалось взять себя в руки. Что мешает сделать это прямо сейчас? — Дa, я пьян, — безо всякого сомнения согласился парень и посмотрел на меня неожиданно тёплым и внимательным взглядом. — Завтpa утром я буду трезвым, а ты по-прежнему будешь прекрасна.       Я перестала различать звуки приятной музыки, которая играла со стороны пляжа ещё задолго до прихода на причал Тео. Сейчас я даже не обратила внимание на то, что многие ребята давно разошлись по своим корпусам: людей на пляже стало значительно меньше. Кто-то продолжал веселиться из последних сил, но эти отчаянные мало меня беспокоили. Всё, что я могла слышать и чувствовать в данный момент, — это сбившееся тяжёлое дыхание Тео, который находился слишком близко, рядом со мной. Непозволительно близко, что меня настораживало с каждым мгновением всё больше и больше. Были только мы вдвоём, в укромном местечке с прекрасным видом, где не было ни свидетелей, ни судей, ни любого другого, кто мог бы помешать этому уединению. Были только мы, два человека, которые впервые за несколько дней оказались лицом к лицу, не имея возможности быть прерванными кем-либо. Тео это стечение обстоятельств было только на руку, в то время как я ощущала себя загнанной в угол. Он считал это своим шансом, я — своей погибелью. Ведь все, что разделяло нас друг от друга — жалкий метр, который перестал бы быть помехой, стоило бы парню приблизиться ко мне всего на чуть-чуть… — Бред. — Может быть и так, — Тео небрежно ухмыльнулся и, почесав затылок, не без улыбки добавил: — Впрочем, если бы я был трезвым, сперва упомянул бы о том, что лучше всего ты выглядишь без одежды.       Смущение. Я почувствовала его сразу, как только парень договорил последнее предложение, и жар теплой волной разнёсся по моему лицу. Щёки наверняка пылали алым цветом, а зрачки увеличились в размерах от растерянности и приятной неожиданности.       Меня согревала куртка Тео, все ещё сохраняющая его тепло. Парень сидел рядом в одной футболке, и ему наверняка было холодно, но я не собиралась возвращать ему его тепло. Вместо этого я сильней закуталась в куртку Тео и блаженно закрыла глаза, вдыхая аромат апельсина и эфирных масел, который действительно помог бы мне завтра утром проснуться не хуже чашки крепкого кофе. Несмотря на то, что от Тео разило алкоголем, куртка все ещё сохраняла его обволакивающий аромат, привкус которого я всегда ощущала, когда он находился рядом.       Когда я наконец смогла отойти от состояния шока и замешательства, первым делом посмотрела на Тео и позавидовала его спокойствию. Парень оставался в таком же настроении, что и тогда, когда сделал мне весьма сомнительный комплимент. Он был невозмутимым, — хоть и подвыпившим, — словно речь шла о погоде и за подобные высказывания обо мне, Джастин не врезал бы Тео по лицу. — Чистая ложь! — заявила я гораздо увереннее, совершенно не так, как я представляла это у себя в голове. — В прошлую пятницу, после того злосчастного ужина, когда ты разбрызгал на меня чай, ты без особого восхищения и искренности в глазах отметил, что я «очень даже ничего», — свой первый день в этой академии я вряд ли когда-нибудь смогу забыть. — Только при определённых условиях: «не мокрая, может, с хорошим макияжем и причёской, в платье». Наверняка ты хотел ещё добавить, что и фигура у меня должна быть как у всех этих кукол Барби, да?       Честно говоря, мне не нравилось, когда кто-то называл меня красивой. Из уст Тео подобный комплимент звучал даже обидно. Каждый раз, когда парень говорил мне что-то подобное, у меня возникало чувство, словно «красивая» — единственное имя прилагательное, которое он знал. Универсальное слово, которое Тео употреблял в общении с любыми интересными ему и не очень интересными девушками — наивными глупышками, с которыми он флиртовал и планировал лечь в одну постель. — Если бы я сказал тебе тогда, что ты сексуальная, я бы получил кулаком по лицу от Джастина! — Тео выжидающе посмотрел на меня и наклонился голову в бок, словно был уверен в том, что я с ним соглашусь.       Стоит отметить, что в том случае Тео мог просто промолчать, даже больше — вовсе не идти вслед за мной и Джастином… Однако Тео был не из тех, кто умел следить за своим языком, и точно не из тех, у кого в полной мере получалось контролировать собственные движения и эмоции.       Чёрт, от его «комплиментов» мое сердце разрывалось на части! Одна его половинка принадлежала ранимой семнадцатилетней девчонке, которая каждый день купалась в надеждах, смотрела на этот мир через розовые очки и верила в то, что парни, подобные Тео, говорят все эти слащавые словечки искренне, заставляя таять с закатывающими от восторга глазами всех вокруг себя. Вторая принадлежала той, которая скептически относилась к подобным заявлениям со стороны парней, не волнующихся об обязательствах, которая понимала, что это все было не более, чем глупые шутки. Впрочем, и одной и второй половинке меня много ума не нужно, чтобы понять одну простую истину: Тео отзывался подобным образом буквально о каждой владелице мини-юбки этой школы, которая проходила мимо нашего столика в кафетерии.       За доказательствами далеко ходить не нужно: наверняка он шептал на ухо Мишель о том, какая та невообразимая красотка всего полчаса назад.       Молчание продолжалось несколько минут. Парень, словно сделав какие-то выводы для самого себя, кивнул и отвернул голову в сторону воды. Не ощущая на себе больше его внимательного взгляда, я смогла наконец вздохнуть полной грудью и посмотреть на него в ответ. Рука Тео дернулась, как будто он хотел поднести бутылку ко рту, однако в его ладони ничего не оказалось, и парень уныло опустил её на причал, прямо между нами. Подумать только: он даже не заметил, как пришёл на причал с пустыми руками. — Джастин мне всё рассказал, — вдруг сказала я первое, что пришло голову. Как правило, первая мысль — наиболее правильная, поэтому я ни на секунду не пожалела о том, что решила обсудить это с ним. Конечно же, случай для того, чтобы перевести разговор с темы, которая была неприятна мне, на тему, которая доставляла душевные терзания самому Тео был далеко не самым удачным. Однако я уже сказала то, что сказала, и теперь дальнейшее развитие нашего диалога зависело от реакции Тео.       Ответ мог быть самым непредсказуемым, и я, по правде говоря, боялась того, как Тео отреагирует на мои слова не меньше того, как он выразит свои эмоции в разговоре. Как бы я отнеслась к тому, что мой лучший друг в тайне от меня самой рассказал буквально один из фрагментов моей жизни постороннему человеку? Человеку, которого мои проблемы в действительности не касались от слова совсем? Я бы разочаровалась. В первую очередь, в самой себе — потому что вообще решила поделиться с кем-то своими переживаниями, а уже после в лучшем друге, который оказался ненадёжным человеком.       Вопреки моим ожиданиям, Тео просто пожал плечами, продолжая неотрывно смотреть далеко на линию горизонта, где вода и небо чётко делились на две ипостаси: тёмную и очень тёмную. Леденящее душу спокойствие парня будоражило мой разум ещё больше, чем если бы он отреагировал в своей привычной манере яростно и безумно. — Этого стоило ожидать, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова. — Я предполагал несколько вариантов. Если Джастин рассказал тебе то, что не должен был, значит произошло одно из двух: или мой лучший друг оказался слишком болтливым, или ты оказалась чересчур настойчивой. — Тео улыбнулся краешком губ и покачал головой. — Вы с ним, на самом деле, очень похожи…       Мне часто доводилось слышать подобное: меня и Джастина постоянно сравнивали не только внешне, но и по характеру. Мало того, что окружающим людям мы казались близнецами, многие не раз отмечали то, какие мы с братом оба целеустремлённые, отзывчивые и справедливые. — Второе, — тихо ответила я. Для начала, потому что это было правдой, ну и в остальном — потому что не хотела, чтобы Тео считал Джастина виноватым в чем-либо.       Парень нисколько не удивился моему ответу, словно заранее был уверен в том, что просто так его лучший друг не стал бы распространять на его подноготную. Словно знал, что я смогу убедить Джастина в том, что мне можно доверять.       Тео ухмыльнулся, задумчиво поджал губы и посмотрел в мою сторону. Он видел в моих глазах множество вопросов, однако не торопился на них отвечать. — Не знаю, что именно Джастин рассказал тебе обо мне, но я прекрасно помню, что ты и до этого видела перепады моего настроения. Полагаю, теперь они для тебя оправдались, и я просто хочу лишний раз убедиться в том, что ты понимаешь: я не неуравновешенный. Я умею себя контролировать. Почти всегда, — чуть тише добавил он и посмотрел на меня полным серьёзности и осмысленности взглядом. — Всё, что я делаю сегодня, я делаю абсолютно сознательно. Я хотел напиться? Конечно, а теперь посмотри на меня — я настолько пьян, что даже не уверен, смогу ли дойти обратно до берега, не свалившись с причала.       Аргументы его звучали весьма сомнительно, но я сделала вид, что беспрекословно поверила всему, что пытался мне доказать Тео. Исходя из нашего с ним небольшого диалога, я могла точно сказать, что язык парня при разговоре не заплетался, но он говорил хрипло, как будто ему было сложно издавать какие-либо звуки. Взгляд его был немного усталый, но в целом способный фокусироваться на чём угодно. Да, я могла поверить в то, что человек способен опьянеть после двух бутылок крепкого алкоголя (в случае Тео — как минимум двух), однако сам парень не выглядел так, словно не способен был дойти до своего корпуса самостоятельно.       Мне хотелось поинтересоваться, входил ли в его «сознательные действия» тот спектакль, который он устроил с Мишель для меня на берегу. Естественно, я промолчала. Я бы никогда даже не решилась давать Тео повод думать, что его прилюдные отношения с кем-либо меня хоть как-то тревожат или волнуют, тем более — задевают. Никогда.       Я, вспомнив о том, в какой сложной жизненной ситуации находился сейчас Тео уже после того, как воспроизвела у себя в голове произошедшее на пляже, когда он нарочно делал всё для того, чтобы вывести меня из себя, резко приуныла. До прихода на причал парня я долго думала об этом, но так и не смогла разобраться в том, что могла сказать ему, или что могла для него сделать. Я встретилась с Тео своим печальным взглядом и поняла, что ему моя резкая смена настроения не понравилась. — Слушай, не смотри на меня так жалобно, — недовольно произнёс он и отвернулся обратно к океану. — В противном случае мне начинает казаться, что Джастин тебе рассказал совсем другую историю. Например, о том, как я в одиннадцать лет хоронил своего хомяка на заднем дворе.       Я отрицательно помотала головой и посмотрела на профиль Тео уже более серьёзно. Ни одна, не вторая история не были поводом для жалости, если Тео не хотел испытывать её по отношению к себе. Однако я действительно не понимала, почему парень считал, что рассказ о его мёртвом домашнем питомце будет вызывать у меня больше сочувствия, чем смерть более важных членов его семьи. — Он рассказал мне о том, что твоя мама и старший брат погибли в пожаре, — дрожащим голосом пояснила я и осознала, как тяжело и больно было говорить о подобном вслух. Я вдруг почувствовала, как в горле пересохло, и слёзы, намереваясь скатиться по щекам, вновь заполнили глаза настолько, что мне было тяжело смотреть вокруг себя.       Сморгнув несколько слезинок, я тут же аккуратно вытерла их тыльной стороной ладони, чтобы не испортить макияж и не разозлить Тео своей сентиментальностью. — Эту боль утраты я уже пережил, — голос Тео звучал спокойно, с нотками грусти и отчаяния, но когда парень глубоко вздохнул и поднял голову вверх, устремляя свой взор в тёмное ночное небо, я сама увидела то, что он давно отпустил переживания о случившейся трагедии. — Поначалу было просто невыносимо, и я долгое время не мог смириться с тем, что их больше не было с нами… — Однако сейчас дело не в этом, я правильно понимаю? — осторожно уточнила я, и в ответ получила короткий кивок головой.       Долгая пауза напрягала нас обоих. Я продолжала думать о том, правильно ли сделала, что решила затронуть такую щекотливую тему, а Тео словно набирался смелости перед тем, как посвятить меня в подробности своих переживаний. Вдруг он развернулся ко мне полностью всем телом и заглянул в мои глаза так, словно в них таились ответы на все его вопросы. Эмоции Тео были мне пока непонятны, поэтому я просто продолжала сидеть тихо и неподвижно, ожидая того момента, когда парень решится (или нет) рассказать мне обо всем, что я уже знаю из уст Джастина, от своего лица.       Проведя ладонью по своим волосам, Тео наконец прервал нагнетающую тишину: — Я обвиняю в произошедшем собственного отца, — с горечью произнёс парень, и я только сейчас заметила, в каком напряжении он находился. Его челюсть была стиснута до такой степени, что на щеках заиграли желваки, а глаза горели такой всепоглощающей ненавистью, что на секунду мне стало страшно. Всего на секунду, пока я не поняла, что Тео удерживает своей гнев внутри себя только по одной причине: рядом с ним находился живой человек. — Я прекрасно понимал, что он никогда не любил мою маму. Он предпочитал «задерживаться на работе» и трахаться со своими секретаршами, а потом приходить поздно вечером домой с бутылкой дорогого вина, огромным букетом цветов и совершенно неискренне извиняться перед мамой за то, что не смог «освободиться» раньше. Отец никогда не уважал её, даже несмотря на то, что она вырастила и воспитала меня и Рэндала, моего брата, который даже не был её биологическим сыном. Рэндал был ребенком от прошлого брака отца, а она заботилась о нём, как о своём родном. — Твой отец собрался жениться? — аккуратно и непринуждённо уточнила я, чтобы Тео было проще ориентироваться в нашем диалоге. Парень не знал, в какие именно моменты его жизни Джастин посвятил меня, однако после моего промежуточного вопроса уже понимал, что мне известно чуть больше, чем могло показаться на первый взгляд. Ко всему прочему, я не хотела чувствовать себя виноватой за то, что уже знала такие откровенности о Тео. Особенно, учитывая то, что услышала я их от другого человека. — Чёрт, да! — вспылил Тео и растерянно обхватил голову руками. — Камилла моложе моей матери лет на двадцать как минимум. Она постоянно приходила к нам в гости, появлялась на всех корпоративах, вечеринках и праздниках; она была нам с Рэндалом кем-то вроде старшей сестры, потому что мы оба понятия не имели, кем она была на самом деле. — Тео гневно поджал губы и ненадолго задумался. — Представляешь? Теперь отец решил с ней обручиться, когда с аварии прошло всего полгода. Устроить свадебную церемонию на пару тысяч человек в Венеции! Этот мудак ещё додумался отправить мне приглашение!       Когда парень начал повышать голос, я испугалась. Тео мог утверждать, что он пребывал в полном порядке, что он мог без проблем держать себя в руках и свободно контролировать свои эмоции, но я знала, что это было не так. По крайне мере, он старался, и я видела, что Тео это удавалось нелегко. Возможно, у него вправду были проблемы с контролем своего эмоционального состояния, но в этом не было ничего постыдного. Я понимала, что жалость — самое ужасное чувство, которое может испыть человек по отношению к другому, разбитому и сломленному. Однако я искренне посочувствовала парню и ужасно хотела ему помочь, хотя понимала, что ничего уже не смогу изменить. — Однажды шторм закончится, и ты нe вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле, — тихо поговорила я и неуверенно заглянула в глаза Тео. Поддержка была крайне необходима. — Лишь одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в негo. Потому что в этом и был весь его смысл.       Следующие несколько мгновений мы оба просидели в тишине, впервые комфортной тишине, без напряжения. Тео смотрел на океан, безмолвно слушал, как бегут волны, любовался луной, отбрасывающей серебряную дорожку, подходящую под наши ноги — свисающие ноги странных собеседников, одиноких и уставших, думал о чем-то своём. Могла я подумать, что всего неделю спустя, после своего нелепого появления в этом месте, буду сидеть на причале рядом с человеком, который не покидает мою голову со дня нашей первой встречи? Конечно, не могла.       Этот момент был особенным. Особенным в истории наших отношений с Тео. Чем-то по своему необыкновенным и действительно незабываемым — именно так я могла назвать каждую свою встречу с этим человеком. Все происходило как в грёбаном романтическом фильме, как в слащавой истории для маленьких девочек — неправдоподобно и сказочно, с кучей розовых соплей.       В какой-то момент я поджала ноги, до этого свисающие с причала, под себя, вставая на колени. Тео резко вздёрнул голову и посмотрел на меня испуганным и недопонимающим взглядом, словно я собиралась уходить, однако вместо этого я развернулась к парню и совсем неожиданно — в первую очередь, для самой себя — обхватила его за шею. Я обняла Тео так уверенно и крепко, словно боялась, что он мог в любую секунду исчезнуть.       Всего на мгновение Тео растерялся и замешкался, не понимая причины происходящего, но спустя какое-то время ответно обнял меня за талию, утыкаясь лицом в открытое место между моей шеей и плечом. Я старалась не думать о том, как подкупающе приятно его дыхание обжигало мою кожу, которая успела остыть на контрасте с погодными условиями и временем суток. Я пыталась откинуть всякие догадки и предположения о том, какими после этого пошлыми шутками он меня решит смутить, потому что это был первый раз, когда в нашем прикосновении проявила инициативу я. Впервые мне просто захотелось обнять Тео, потому что я искренне желала его утешить, показать ему, что мне можно довериться, а не потому что этого требовало моё тело.       Это был самый спонтанный близкий контакт между нами, не говоря о том, что единственный в своём роде. Первое соприкосновение нашей кожи, по которой пробегали мурашки не от внешнего холода, а от внутреннего тепла наших тел.       Парень наверняка услышал, как я шумно вздохнула, волнующими глазами смотря куда-то в область его шеи. Несмотря на то, что я отчётливо ощущала запах алкоголя, Тео все равно имел приятный запах свежести геля для душа или одеколона, которым он пользовался. Я чувствовала его особенный аромат, который уже вряд ли спутаю с чьим-либо другим, — аромат, который я определю, даже если Тео не будет в поле моего зрения.       Растрёпанные волосы парня, как казалось мне тогда, — самые мягкие волосы на свете нежно щекотали мое лицо. Я аккуратно решила их убрать, беспокоясь о том, как не нарушить нашу идиллию, однако моя рука не успела дрогнуть, как всё тело приятно парализовало. Незаметно придвинувшись к моему уху, Тео осторожно прошептал моё имя: — Джессика…       Он крепче сжал моё тело, онемевшее от удивления, и медленно откинулся на спину, утягивая меня с собой так, что я оказалась в полулежачем положении на его груди.       Мы оба замерли и потерялись в рассуждениях о том, кому из нас стоило заговорить первым. Я не знаю, о чём думал в тот момент Тео, но те несколько минут, которые мы провели в таком положении, казались мне самыми правильными. Самыми нужными и чувственными из всех тех, которые я могла испытать, находясь в компании Тео. Я впервые почувствовала себя на своем месте, в объятиях этого парня; лежала с ним на деревянной пристани и крепко прижималась к его груди.       Прекрасно понимая, что своей дурацкой репликой я могу разрушить все волшебство, что происходило в тот момент между нами, я вдруг негромко произнесла: — Помнишь нашу первую встречу? Когда ты назвал меня малой и говорил о каких-то «услугах», — парень слегка нахмурился и настороженно кивнул. — Я подумала, что ты принял меня за девушку лёгкого поведения.       Несмотря на эту колкую фразочку человека, который всё ещё помнит старые обиды, Тео не отстранился от меня. Наоборот, он прижался ещё ближе и рассмеялся, отчего я почувствовала, как дергается от смеха его живот подо мной. — Что творится в твоей маленькой голове, Джессика? — он продолжал глупо улыбаться, и я поняла, что пусть ненадолго, но мне удалось вытащить его из того логова мыслей, в которое он попал. — Во-первых, я тогда наговорил много глупостей, согласен. Во-вторых, я называю тебя малой, потому что ты очевидно младше меня, а про огромную разницу в росте вообще молчу. Будь ты меньше на пару десятков сантиметров, я бы перепутал тебя с куклой в магазине.       Я наигранно закатила глаза и, поджав губы, посмотрела на повеселевшего Тео. Парень внимательно наблюдал за реакцией на моём лице, когда его пальцы нежно заскользили по моей открытой спине, покрытой легкими мурашками, замирая где-то в области лопаток. Я отреагировала на его касания в ту же секунду, сжимаясь, и бросая на парня суровый взгляд. Однако стоило мне дернуться вперед с желанием избавиться от его излишне приятных прикосновений, как я едва не наткнулась на его губы, которые оказались в миллиметрах от моих после того, как Тео успел вовремя непростительно приблизить своё лицо. Волна страха окатила меня, потому что именно сегодня, именно сейчас мы не могли позволить себе переступить эту черту. Некому было нас остановить. — Знаешь, если бы ты действительно была куклой в магазине для девочек, то наверняка самой дорогой, ведь у тебя столько функций: можешь посылать нахер и огрызаться, быть любопытной и невероятно вредной, чрезмерно прямолинейной, а ещё ты можешь быть крайне непредсказуемой и милой.       Я оторвалась от груди парня и, поднявшись на локтях, замерла. Расставив руки по обе стороны от его головы и упираясь ими в деревянный причал, я смотрела на Тео растерянно и обескураженно. Он не убирал свои теплые руки с моей талии, в свою очередь я не прерывала нашего затянувшегося зрительного контакта. Шумное дыхание Тео передавалось мне с каждым его вдохом и выдохом. Я даже не заметила, как на пляже окончательно стихла музыка и голоса из толпы растворились в шуме набегающих на берег волн.       Каждый из нас словно вел внутреннюю борьбу с самим собой. Не поддаваться желаниям — моё первое правило. Однако я прекрасно знала, что Тео никогда не волновали табу, парень не следовал никаким правилам, кроме своих. Он их нарушал, не задумываясь о последствиях — вот он уже легким касанием провел пальцами по моей щеке, спускаясь ниже к ключице, а я не имела возможности ему сопротивляться.       В следующую секунду я почувствовала, как его губы накрыли мои.       Однако этого не случилось.       Он не поцеловал меня.       Тео просто потянулся вперёд, чтобы опереться рукой на причал и встать, перенося на деревянные доски свой вес. Его губы коснулись моих всего по нелепой случайности, как если бы я находилась в толпе и какой-то незнакомец в спешке задел бы моё плечо своим.       Парень даже не думал о каком-то дурацком поцелуе. Тео не собирался делать ничего подобного: я отчётливо поняла это, когда увидела его лицо. Лицо, эмоции на котором выражали задумчивость и даже какое-то безразличие, пустоту, но никак не улыбку или что-нибудь, что подсказывало бы мне, что это все он сделано нарочно.       Я вдруг почувствовала себя самым глупым и отчаявшимся человеком на свете, потому что, в отличие от Тео, сама в тот момент податливо потянулась к нему, ожидая соприкосновения с его губами.       Идиотка.       Габриэль Янг, его отец, был настоящей тварью, и я хотела поддержать парня, не придумав ничего лучше, кроме тёплых и успокаивающих объятий. На тот момент мне было важно лишь то, чтобы Тео стало легче, чтобы он не думал о плохом хотя бы несколько минут. Тем не менее, выглядело все совсем по-другому: с моей стороны это было эгоистично и отвратительно, ведь в тот момент, пока Тео гонял в голове мысли о своей покойной матери и грядущей свадьбе своего недалёкого отца, я словно жаждала его попробовать.       Как я себя чувствовала после осознания подобного? Мерзко.       Мне вновь стало тошно от самой себя. Все мои мысли были неправильными. Я вся была неправильной.       Страшно подумать, что в этот момент произошло в голове у Тео, ведь я сама себя подставила и разоблачила сразу в двух смыслах, выставила себя в образе глупой дурочки, которая проболталась парню о том, что влюбилась него. Это легко объяснить: парень заметил мое движение, и уголок его губ насмешливо дёрнулся, когда он наконец-то отодвинулся и сел, избавив нас обоих от неловкости, вызванной предыдущим положением собственных тел.       Я буквально сгорала от стыда изнутри. Мы не были друзьями, даже близкими знакомыми, однако нас связывало достаточно событий разной степени неловкости. Произошедшее пару секунд назад я хотела бы навсегда стереть из своей памяти и памяти Тео. Возможно, парень не придал этому особое значение, но я, кажется, буду испытывать угрызения совести всё то время, пока Тео будет находиться в поле моего зрения. Мне искренне хотелось, чтобы деревянные доски подо мной провалились, и я утонула в бескрайнем океане. Нет, этого просто не могло быть.       Будем честными, теперь Тео имел представление о масштабах моих желаний и знал, что мне хотелось поцеловать его. В мою ничего не соображающую под вечер голову сразу полезли дурацкие оправдания, наподобие «ветер толкнул меня в затылок, а не то, что ты подумал» — глупо и бессмысленно, это все звучало бы так, словно пьяной была я, не он.       У меня больше не было сил терпеть это неловкое молчание после собственного безрассудного поступка. Я схватила свои белые кеды и резво поднялась на ноги, не обращая внимание на боль, которая резко стрельнула мне в голову от выпитого алкоголя, пусть и не в большом количестве. Быстро и небрежно поправила платье, после чего, уже не оборачиваясь и не останавливаясь ни на секунду, пошагала к берегу. С меня было достаточно. Этот очередной вечер откровений превращался в настоящую катастрофу. — Эй, подожди! — растерянно крикнул парень мне вслед. Словно пробудившись ото сна, он сначала не понял, что мгновение спустя рядом с ним никто не сидел, ведь мне понадобилось всего несколько секунд чтобы собраться с мыслями и уйти, подальше от причала и от неудобного разговора. — Джессика, стой! Давай поговорим!       Даже после того, как он окликнул меня второй раз, я всё равно не остановилась. Я хорошо слышала, как Тео торопливо поднялся на ноги, сопровождая каждое своё движение тихим ругательством; слышала, как заскрипели под ним доски, когда он пошел за мной. С каждой секундой он ощутимо приближался, и от этого мне хотелось прибавить себе скорости. — Нет, я не буду с тобой говорить об этом, — негромко, в меру язвительно проговорила я и покачала головой.       Парня не остановил мой протест: ни словесный, ни знаковый. Через пару шагов я почувствовала, как Тео несколько грубо схватил меня за локоть, резко поворачивая к себе лицом. Он в прямом смысле этого слова заблокировал мне дорогу как профессиональный игрок в американский футбол, несмотря на то, что от алкоголя у Тео должны были как-то притупиться рефлексы.       Между нами была крайне опасная дистанция, которая могла привести к чему-то определённо неправильному. Парень стоял настолько близко ко мне, что наши тела соприкасались, а его сосредоточенное лицо было прямо возле моего, как всего минуту назад. — Я придурок, — вздохнув, проговорил он и в лёгком касании прижался своим лбом к моему. — Прости, это была глупая шутка.       Нахмурившись, я посмотрела вниз на его руку, которая по-прежнему сдавливала мою мёртвой хваткой. Проследив мой измученный взгляд, Тео понимающе кивнул и отпустил руку, после чего сразу обхватил ладонями моё лицо так, что его большой палец оказывался прямо у уголка моего рта. — Шутка? — с горечью переспросила я и уже хотела отвернуться, но парень просто не позволил мне этого сделать. — Джессика, посмотри на меня, — низким голосом прошептал Тео, и я вздрогнула, когда он обратился ко мне по имени. Почему-то именно сейчас мне показалось, что оно прозвучало особенно нежно из его уст, и тем не менее взгляд поднять на парня так и не решилась. Слишком сильно я опасалась того, что он прочтет в моих глазах неукротимое влечение, к которому я еще не была окончательно готова.       Тео понял, что я продолжаю бороться с желанием встретиться с ним взглядами, поэтому осторожно и легонько коснулся моего подбородка, поднимая моё лицо вверх. Я рефлекторно прижалась к нему сильнее, теряя последние остатки разума. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, — повторил Тео как можно мягче, и уже через мгновение мои голубые глаза, наполненные смятением, смотрели на него с трепетом и желанием одновременно.       Если честно, я не знаю, чего именно боялась больше всего: момента, к которому приведут собственные желания, или последствий этих глупых порывов. Боялась потерять контроль, да. Хотела поцеловать, но словно не могла себе это позволить. Губы парня чуть наклонились к моим, но его глаза оставались открытыми — Тео словно хотел иметь возможность наблюдать за моей реакцией. — Я просто должен был кое в чём убедиться, — прошептал он.       Тео не нужно было спрашивать на что-либо разрешение, ведь на любое «нельзя» у его находилось свое «можно». Всегда.       Действия были быстрее мыслей. Я не успела даже подумать о том, что означала его последняя фраза, как Тео прижался к моим губам своими, сминая их в отнюдь не трогательном поцелуем, который не имел ничего общего с тем нежным касанием, о котором я читала в сопливых романах.       Извержение вулкана или смертоносный ураган — я не знаю, как описать словами этот момент. Словно порыв ветра заставил нас прижаться друг к другу. Если в первые секунды он удерживал меня, то в следующее мгновение я сама невольно прижалась всем телом к тому, кого несколько дней назад почти что ненавидела. Внезапный поцелуй превратился в нечто более глубокое и чувственное. Я отвечала на каждое, пусть даже случайное прикосновение Тео, смешивая свое и его дыхание, почти дыша им. Если бы сейчас грянул гром или началось наводнение, мы бы не заметили.       На этот раз это был настоящий поцелуй, которого хотела не только я. Тео целовал меня властно, зная, что я хочу именно этого. Его горячие губы сминали мои, покусывая до приятной дрожи в теле. Я отчаянно обхватила руками его шею, словно утопающий — спасательный круг, и притянула ещё ближе к себе, хотя это уже казалось невозможным. Он больно прикусил мне губу, и я распахнула рот, тем самым позволив ему углубить поцелуй. Парень посчитал это своего рода приглашением, и в следующую секунду его язык бесцеремонного ворвался в мой рот, переплетаясь с моим. Я остро почувствовала вкус крепкого алкоголя, который напоминал мне скорее нечто приторно сладкое, нежели отвратительную горькую жидкость.       Его правая рука опустилась с талии на моё бедро и словно ненароком зацепила край и без того короткого платья. От каждого его прикосновения к открытым участком моей кожи я словно получала ожог. По телу продолжали бегать многочисленные мурашки. Мои ноги стали ватными, и если бы Тео крепко не удерживал меня, я бы давно рухнула вниз. Он целовал меня грубо, кусая, оттягивая нижнюю губу и требуя ответа. Его руки были повсюду, и когда Тео вновь разместил их на моей талии, я тихо застонала от удовольствия, отвечая на его дерзкий, но такой нужный поцелуй.       Парень целовал меня до тех пор, пока в легких не закончился воздух, и нам не пришлось отстраниться. Да, эта исступлённая шалость совсем немного затянулась. Кажется, для нас обоих этот момент был настоящим откровением.       Я была искренне рада тому, что сейчас вокруг было темно, и Тео не видел, какой густой румянец покрывал мои щёки. Меня охватил такой насыщенный жар, словно я вдруг оказалась в Африке в сорокаградусную жару, даже несмотря на резкие порывы ветра и холодные брызги воды, долетающие до нас от разбивающихся разбушевавшихся волн океана. — Это была ожесточённая борьба, — задумчиво протянул парень, а мне даже не нужно было видеть его выражение лица, чтобы понять, что сейчас произойдёт шутка. — Спасибо, что не откусила мне язык, — улыбнувшись, добавил он и притянул меня к себе.       После всего, что между нами было, — душевного разговора о трагедии, случившейся в его семье, и очень неожиданного поцелуя, который пробудил во мне какие-то новые чувства, — этот ненормальный все равно находил в себе силы шутить? Серьезно?       Мне безумно хотелось накричать на него. Совсем недавно я сидела на краю этого чёртова причала, с трудом сдерживая слезы от навязчивых мыслей о том, что я ему безразлична. Мыслей об его отношениях с Мишель и зависти, которую я испытывала по отношению к своей рыжей соседке. Мыслей о том, что сам Тео всем своим видом на протяжении недели открыто демонстрировал то, что не воспринимал меня никак иначе, кроме как младшую сестру своего лучшего друга, а так же как предмет насмешек, которые он частенько отпускал в мою сторону.       В какой переломный момент всё поменялось? Теперь я стояла посреди причала, обнимая широкую тёплую спину Тео, а его руки продолжали обвивать мою талию после поцелуя, от которого у меня сбилось дыхание настолько, что все еще никак не могло восстановиться.       Возможно, это прозвучит по-идиотски, но мне было плевать. Плевать на то, что сделает Мишель, если вдруг узнает, на то, что будет завтра, и даже на то, что Тео сейчас был чертовски пьян. Я просто наслаждалась моментом с надеждой наивной девочки на то, что он еще долго не закончится. Даже если завтра Тео станет делать вид, что всего этого накануне вечером не произошло, мне всё равно. Мне просто хорошо сейчас, и неважно, что будет дальше.       Вместо ответа я лишь по привычке закатила глаза и шутливо задела его плечо своим. От моего слабого толчка Тео подозрительно пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах, чем напугал меня ещё больше. Я среагировала мгновенно и словила парня за руку прежде, чем он бы упал куда-нибудь в воду, но его состояние меня не на шутку встревожило. — Эй, ты в порядке? — взволнованно спросила я, обхватывая лицо Тео руками в попытке поймать его взгляд. — Честно говоря, я не уверен, — хмуро пробормотал парень и встал в более уверенную позу. — Когда я сказал, что не знаю, смогу ли дойти до берега, я не шутил.       Для него это всё казалось чем-то смешным, ведь Тео уже однажды напивался так же сильно, а мне вот действительно стало беспокойно за его благополучие. Впрочем, теперь, когда у Тео с трудом получалось сохранять равновесие, я отметила про себя, что он был действительно пьян до потери сознания. — Мне стоит остаться с тобой? — эта фраза вырвалась у меня сама по себе, и я точно могу сказать, что она не подразумевала ничего неприличного. Однако Тео самодовольно улыбнулся, чем уже вызвал волну моего недовольства. — Малая, я всё понимаю, мы с тобой обменялись слюнями в красивой романтической обстановке, но мне кажется, что сегодня не стоит продолжать эту ночь в моей постели. Я не такой, — парень состроил смазливое личико и невинно похлопал глазами, как это делают в таких случаях застенчивые девушки.       Увидев мой осуждающий взгляд, Тео в голос рассмеялся, а мне снова захотелось стукнуть его, но я рисковала свалить парня с ног. — Идиот! — отвратительный характер Тео буквально мёртвого мог из себя вывести. — Я всего лишь предложила свою помощь и… — Да, — перебил меня парень, аккуратно взяв мою руку в свою. Сердце пропустило удар, потому что в голове вдруг всплыли представления о том, как Тео подобным образом держал за руку Мишель и имел с ней связь куда более интимную, если верить слухам. Я помотала головой из стороны в сторону, отгоняя все досадные мысли, и пообещала себе не думать о рыжеволосой девушке хотя бы эти пару минут, пока я наслаждалась близостью с парнем, который сейчас решил провести время со мной, а не с ней. — Поможешь мне дойти до резиденции, пожалуйста?       Пятница, 02:59       С горем пополам мы вместе добрались до мужских резиденций и остановились у двери его комнаты. Кругом стояла тоскливая тишина, поколебимая лишь лёгким посапыванием остальных ребят, кто жил в этой резиденции. Я сразу заметила приоткрытую дверь в комнату Джастина и его заправленную кровать, что означало одно: ночевал он опять у Терезы. Впрочем, с некоторых пор меня это перестало удивлять, он уже был взрослым мальчиком. С которым, на секундочку, мне всё еще нужно было серьёзно поговорить.       Очень надеюсь, что Тео не слышал моего облегчённого вздоха, когда он открыл дверь в собственную комнату. Собравшись попрощаться, я легонько погладила парня по спине, чем обратила его внимание на себя. Он обернулся и взял моё лицо в свои ладони, словно чашу, также, как это сделала я на причале. Прохладные руки Тео приятно охлаждали мои горевшие от смущения щеки, и я действительно уже чувствовала себя лучше. — Слушай, Джессика, я знаю, какие девушки бывают ранимые и эмоциональные в твоём возрасте, и как много они могут фантазировать о всяком, — с некоторым недовольством тихо произнёс парень и серьёзно посмотрел в мои глаза.       У меня не было слов.       Неужели он правда считал меня такой? Неужели он предположил, что я была одной из тех наивных и мечтательных девушек, которые после первого поцелуя уже выбирали имя будущему ребенку и породу собаки, которую они заведут, когда будут жить в загородном доме с этими несчастными парнями?       Удивлённо выгнув бровь, я с недоумением посмотрела на Тео и увидела настоящий страх перед подобными особями женского пола. По правде говоря, меня саму раздражают девушки, которые способны часами прокручивать в воображении сценарии любовных историй, идеализируя избранника и примеряя на себя роль героини дешёвого дамского романа. Может быть, потому что я, будучи подростком, абсолютно не размышляла о подобных вещах и почти никогда не поддерживала разговор с подругами на эту тему.       Возможно, тот небольшой стаканчик текилы всё-таки немного меня взбодрил, пусть и не сразу, потому что именно сейчас у меня появилось отстойное желание доказать Тео, что я далеко не такая наивная дурочка, какой он меня видит. Чёрт, я просто хотела довести его до комнаты и убедиться в том, что он не найдёт новые неприятности на свою задницу. К слову, чтобы отчасти убедиться в том, что этими неприятностями не станет Мишель.       Самое смешное во всей этой ситуации то, что Тео был слишком высокого мнения о себе, и он даже представить не мог, как же я не хотела сейчас стоять на пороге в его комнату и слушать все эти его нотации и предостережения, а вернуться к себе, в уютную тёплую кровать. В собственную прекрасную обитель, где я могла бы обдумать весь поток информации, что влился мне в голову за этот затянувшийся вечер. — Понятия не имею, что творится сейчас в твоей голове, но я вовсе не… — Джессика, ты удивительная девушка, честное слово. Можешь просто закрыть свой ротик и послушать меня? — парень громко цокнул языком, однако его взгляд стал теплее. Я обиженно поджала губы и отвернулась в сторону окна, но Тео вновь не позволил мне самовольничать. Наклонившись немного вперед, он прикоснулся губами к моему виску, после чего большим и указательным пальцем взял мой подбородок и повернул мою голову к себе, вынуждая смотреть на него. — Сейчас я сам чувствую себя глупой эмоциональной девчонкой, ведь я поцеловал тебя, потому что хотел. Однако я не имею и малейшего понятия о том, что будет завтра, понимаешь?       Мой положительный кивок послужил ему ответом. Я прекрасно осознавала всё, о чем мне сейчас говорил Тео: с его характером очень тяжело ужиться, а на фоне последних событий, касающихся его семьи, мне даже предположить сложно, что будет дальше. Как бы там ни было, я уже сказала: меня не особо волнует ближайшее будущее. — Послушай, — я вздохнула полной грудью и устало прикрыла глаза. — Никто не ждёт, что наши жизни будут похожи на сказку, верно? — Я тоже редкостный мудак, малая, — с горечью прошептал парень и отстранился от меня.       Всего одно мгновение спустя я уже перестала чувствовать тепло его тела, перестала видеть его красивые черты лица. Он даже не попрощался, просто захлопнул дверь передо мной.       Теперь всё что я могла чувствовать — холод, пронизывающий меня до самых костей, а видеть — тёмную пустоту гостиной, где я больше не могла находиться в одиночестве. В заключение главы:       Есть такая категория людей — «ничьи». Они немного эгоистичны, самовлюблённы и горделивы. Им сложно построить отношения, ибо они не ищут утешения в других (но если и находят, то это навечно). Такие люди сами по себе. От них исходит холод и одновременно притягательная сила, их сложно понять и тем более почувствовать — они наблюдатели.       «Ничьи» — их чувства, эмоции и желания находятся под властью рационального мышления, оценки происходящего и поиска выгодной позиции. Они не стремятся попасть в стадо. Они «ничьи» — и так им проще.