Няньки

Пять утра никогда не было помехой, чтобы устроить какую-то пакость, а особенно, если речь идёт о короле подлянок. Стоя на кухне с тусклым освещением, Люцифер пританцовывает и напевает какую-то мелодию, восхваляя свою оригинальность. Впрочем, за такую мысль Винчестерам было бы впору расстрелять его на месте, забив на апокалипсис, Амару и что-то там ещё, чтобы наконец-то уснуть со спокойной душой, а не гадать, какими чёрными делами промышляет Дьявол за их спинами. Что за чёрные дела? Ну, раз ангелы не спят, приходится находить развлечения. Именно поэтому прямо сейчас он засыпает в банку с кофе раскрошенные в порошок таблетки целой упаковки отменного афродозиака. Струсив оставшуюся пыль с ладоней, Люцифер тщательно перемешал порошок с кофеином, закрыв банку, при этом с такой самодовольной лыбой, словно у него пятый День рождения за неделю. Взяв баночку от таблеток, он, словно в первый раз, прочитал текст на её обороте: «Афродизиак — представитель веществ, стимулирующих половое влечение. Перед использованием требуется ознакомиться с инструкцией по применению, не превышая дозу в категории веса. Не рекомендовано несовершеннолетним, людям с непереносимостью к веществам, аллергией и противопоказаниями врача». Люцифер вздохнул с каким-то наигранным сожалением, бросив пустую баночку в урну. Какая жалость, кажется, он превысил дозу. Не мудрено, что кофе — тот самый продукт, который Винчестеры сметают с полок быстрее, чем пиво. Довольный собой, он выключил свет, уходя из кухни и насвистывая какую-то мелодию. День обещает быть очень занимательным. *** Утро у Винчестеров началось и правда, скажем, с приятной ноты. Сонно протирая лицо обеими руками, чтобы поскорее разлепить глаза, Сэм, словно зомби, шёл по коридору к кухне. Тапочки шаркали по полу, а стены коридора радовали тем, что они больше небыли розовыми в цветочек, что так полюбилось их соседу по несчастью. Однако, лучше, чем кофе в сочетании с холодным душем, хорошенько встряхнуло Сэмми кое-что похлеще, что его мозг в такую рань попросту отказался воспринимать как что-то существующее в этом мире. Казалось бы, уже ничего не сможет поразить его за эту неделю, но нет, он снова ошибся. Сэм остановился у порога кухни с потерянным выражением лица, словно ребёнок, заставший своих родителей за чем-то неподходящим для его психики. Почувствовав на себе чужой взгляд, Дин с сонной улыбкой повернулся к брату, отвернувшись от плиты, на которой вовсю гототся завтрак. К слову, запах жаренной яичницы с беконом и правда стоит просто восхитительный. — Сэмми, Солнышко! Доброе утро! — Дин улыбнулся ещё шире, разбивая на сковороду следующее яйцо и сразу отдёргивая руку, чтобы на неё не попало шкварчащее масло. На мгновение Сэм почувствовал себя главным героем какого-то слащавого ситкома, где он в розовой пижамке заходит на кухню, следуя прекрасному запаху поджаристых тостов, улыбаясь во все свои сверкающие белые зубы. А дальше, разумеется, следует секс на столе под какую-то музыку из знаменитого мюзикла. Тостер с радостью отреагировал на мысли Сэма, выпустив из своих закромов пару горячих хлебцев. Сэм уставился на широкую спину Дина, находясь в ещё более глубоком ступоре, чем в то злополучное утро, когда его комната оказалась целиком и полностью покрыта толстым слоем розовых блёсток. — Дин… — Сэм натянуто улыбнулся, усмехнувшись, — у тебя стоит. Дин жизнерадостно осмотрел Сэмми, снова обернувшись на него. В одном банном халате, что сползает с его плечей, в тапочках и стоящим по всем фронтам членом, что достаёт ему до середины живота, если не больше. Тот блистает стекающей с него смазкой, что ниточкой тянется от покрасневшей головки. Смазки натекло много, густой, еле капающей с тяжёлого члена, оплетённого венами, яйца тоже набухли, так что стали едва ли не больше тех, что Дин разбивает на горячую сковороду. Да и сам Дин как будто навеселе. Сонливость и расслабленность сразу улетучились, а возмущение не заставило себя ждать: — Дин?! — Сэм едва не задохнулся возмущением, — что, сложно было разобраться в душе?! — его голос ломался то ли от негодования, то от от смущения. — Ты ещё и готовишь в таком виде! Не то, чтобы он до этого не видел брата в неглиже, а то и вовсе без чего либо, но обстоятельства то совсем другие. Это не тот случай, когда Дин беспардонно входит в ванную ради забавы, когда он принимает душ. И не два свободных писсуара на задохлой заправке. И даже не чистая случайность! Дин целенаправленно и без капли смущения светит яйцами, словно меряется, у кого выросли больше: у него или у лотка с десятком куриных. Оскорблённо сведя бровки, Сэм деловито вздохнул, вытягивая губки на выдохе и ставя, казалось бы, риторический вопрос: — Дин, что, ты думаешь, ты делаешь? Выразительно проговаривая каждое слово, он часто заморгал, вскидывая брови и склоняя голову с таким видом, будто он главная сучка в городе, а на него лает какой то йорк. Кажется, его губы сами приняли ту самую надменную ухмылку с маленькими ямочками по краям. Скрестив руки на груди, он качнулся на одну ногу, постукивая другой по половицам и смотря на брата из-под длинных подрагивающих ресничек, явно показывая, кто тут оскорблён и требует сатисфакции. Улыбка Дина на пару секунд спала с его лица и он повернулся к нему всем корпусом. — Что я делаю, Сэм? — он выделил имя жёстким тоном, хмыкнув, — готовлю нам завтрак? Или у тебя какие-то вопросы к тому, что я соизволил встать пораньше чтобы пожарить яйца? — Не думаю, что ты с этим справился, — Сэм фыркнул, окинув взглядом всё, что находится у Дина ниже пояса, — дрочить не пробовал? — Дрочить? — Дин натянуто улыбнулся, вытерев руки о тряпку и швырнув её на пол, — подрочить, Сэм?! Тон Дина моментально стал на тон ниже, а оттого зловещее, а натянутая жизнерадостная улыбочка спала, будто её и не было. Сэм поджал губки, сделав маленький шажочек обратно к дверному проёму. — Ну так подрочи, Сэм, раз такой умный! — Дин судорожно выдохнул, — ты знаешь, который сейчас час? Сэм отрицательно помотал головой, стараясь смотреть Дину исключительно в глаза. — Одиннадцать утра, Сэм! Я с девяти уже все руки стёр и пересмотрел всё лучшее порно, которое у меня было! Так что не надо тут умничать, это делу не поможет! — Дин выглядит то ли слишком возбуждённо, то ли изнурённо. — Как он вообще может быть… — Сэм замялся, вздохнув, — таким огромным, тебе же не двадцать пять, конце-то концов! — Хочешь сказать, я что-то принял?! — негодовал Дин, — с какой целью, Сэм? Впечатлить тебя? Я, мать его, даже в штаны влезть с ним не могу! — Ну так прикройся! Прикрой его уже! — Сэм помахал руками, смотря вверх, — что, так сложно не выставлять свой член на обозрение?! Пыл Дина заметно поутих и в глазах зажёгся недобрый огонь: — А что, я тебя смущаю? Ты, что же, меня стесняешься, Сэмми? — Дин вскинул бровь, сделав шаг в его сторону, угрожающе подняв в руке деревянную лопатку, с которой плавно заструилась масло. — Нет, просто… — Сэм вздохнул, заметавшись взглядом по кухне. Честно говоря, Сэм тщательно игнорировал те неловкие моменты, когда видел Дина за чем-то грязным или пошлым. Временами Сэм даже уходил в другую комнату, когда Дин просто ел или смотрел порно-мультики без последующих действий. Просто смотрел. Все эти его звуки, провокации, остроты и подначки выводили Сэмми из равновесия, он не знал, как реагировать. — Просто… просто ты озабоченный, Дин! — наконец нашёл как выкрутиться из положения Сэм. — Ах, озабоченный? Заниматься сексом теперь, что, преступление? Или, по твоему, то, что у меня утром организм естественно расслаблен и настроен двигаться только в одном направлении — задевает твою моральную этику?! Не будь мне нянькой, Сэм! Тут и без этого проблем по горло. — Почему он вообще такой огромный?! — оскорблённо заверещал Сэм, переходя на высокие ноты и отчаянно жестикулируя руками. — Подарок Бога, — озлоблено огрызнулся Дин, возвращаясь к яйцам, благо, не своим. Хотя, лучше бы с ними он тоже поскорее разобрался. — Что? — более серьезно переспросил Сэм. Он будто плескается в лужи неловкости. — Ты серьёзно? — прищурившись, Дин осмотрел его через плечо, — ну вырос таким, чего бубнить то. Обречённо взвыв, Сэм схватился за лицо и возвёл голову к потолку. Сейчас в нём борются смущение и зависть. Ну, а кто бы не позавидовал тому, на что Дин жалуется? — Просто… — протяжно выдохнув, Дин сжал зубы и покачал головой, — просто сядь за стол и жди свои яйца. Сэм вздрогнул, когда Дин с размаху опустил лопатку ребром на сковородку, разрезая белок. *** Дин зашёл в библиотеку, кажется, с шестой чашкой кофе за это утро, не потрудившись завязать халат, в частности, на зло Сэму. Осмотрев брата за горой книг и компьютером, Дин обвёл взглядом пустую библиотеку. — Чак ещё не вернулся? — Дин отпил из чашки ароматный кофе, переведя взгляд на брата, который показательно игнорирует его. Сэм поджал губы, делая вид, что его брата не существует в природе. — Сэм, — с нотками угрозы, предостерегающе сказал Дин, допивая свой напиток до половины. — Нет, не вернулся, — с мрачностью ответил Сэм, даже не смотря в его сторону. Повисла тишина, прерываемая лишь стуком пальцев Сэма о клавиши ноутбука. Дин пошёл по залу, вокруг стола Сэма, так, что его член покачиваеься при ходьбе, пачкая живот смазкой. По правде, Дин надеялся, что от холода его достоинство упадёт быстрее и ему не придётся ходить и дальше с тяжёлым, болезненным стояком. Казалось, даже ходить неудобно, движения его сильно замедлены и неуклюжи, да и сам он пышет жаром, как печка, словно только что вышел из финской бани. — Тогда, может найти его? — Дин провёл рукавом по лбу и шее, вытирая пот и дыша глубже, но это не сильно помогает, будто у него вспыхнула лихорадка. Сэм поднял голову, с презрением осматривая его: — Не в таком виде. Дин закатывает глаза, смотря на наручные часы, которые не снимает сутками. Сколько он уже так ходит? Два? Три часа? А ведь он уже практически всё перепробовал, кроме ванны со льдом. Тяжело выдохнув, Дин допил остатки кофе, посмотрев в пустую чашку. С ним явно что-то не так. — Сэм, хочешь кофе? — Спасибо, уже проснулся, — тон его по прежнему оставался холодным и беспристрастным. — Ой, да хватит уже! — вспылил Дин. Его достало, что Сэм заостряет внимание на том, в чём он нисколько не виноват. Сэм закрыл ноутбук, скрестив руки и подняв на Дина взгляд. — Ты о чём? Ты же это специально делаешь! Ходишь так… — судорожно выдохнул, махнув на него рукой, — выпендриваешься! — Блядь, Сэм! Ты меня достал! Я тут страдаю вообще-то! Сэм скептически осмотрел брата. На самом деле, он и правда выглядит нездорово. Нездорово в грязном и опошленом ключе. Мокрые и встрепанные волосы, блестящая от пота кожа в жёлтом свете бункера, щёки, красные от жара, этот блядский халат, едва прикрывающий даже не плечи, а этот непомерно вульгарный член, бросающий вызов лишь своим существованием. Дин не брился, что придавало ему какой-то небрежности, будто он и так уверен в своей неотразимости. Даже эта чашка в его руке! Да он словно вылез из какого-то порно, ещё и строит из себя жертву! Сэма откровенно злит не сама эта ситуация, а отношение Дина к ней. Как будто он ничего не может с этим поделать. Да это просто смешно!