В Тридевятом царстве

Москва. Квартира Ильзата. Наши дни. Несколько долгих, напряженных секунд Ильзат думал, пытаясь осознать слова юноши за порогом, а потом дернул за ручку дверь, но тот не дал ее захлопнуть, успев поставить ногу в оставшуюся щель. — Я серьезно! — Дурацкая шутка! Уходи, — прорычал Ильзат в ответ, отчаянно дергая дверь на себя. — Нет у меня брата! Пятнадцать лет как нет! — Все верно! Пятнадцать! — быстро затараторил Ваня, придерживая дверь. — Нам было три года, мы ехали домой из садика, но мама не справилась с управлением на мокрой дороге, и машина сошла с моста в реку! — Что? Откуда ты…? — Ильзат замер. Ниже по лестничному пролету раздались веселые голоса и смех. — Выслушай меня, пожалуйста. Я так долго тебя искал. Всего пару минут, — Ваня поднял ладони вверх, будто убеждая, что не представляет угрозы. Нервно пожевав губу, Ильзат кивнул и отпустил дверь, пропуская юношу в квартиру. — Пока, все, что ты говоришь, смахивает на бред сумасшедшего. Они прошли на кухню, и Ильзат, оперевшись спиной о край стола, скрестил руки на груди. — Да, понимаю, — Ваня запустил пятерню в волосы и шумно выдохнул. — Просто выслушай меня, прежде чем делать выводы, хорошо? — Вперед, — он сделал приглашающий жест. — Я на самом деле твой брат, — начал Ваня. — Но ты меня не помнишь, и маму тоже, верно? Ильзат осторожно кивнул. — Да. Я не помню маминого лица… но мне и лет-то было. — Не в этом дело. Просто… мы под проклятьем все! — Ваня снова вскинул ладони, когда брови Ильзата взметнулись на лоб. — Да-да, под проклятьем. Есть такой город в Нижегородской области, Сказгород называется. Я там живу, и мама, только она тоже меня не помнит. — Сказгород? Серьезно, что ли? — покачал головой Ильзат. — Знаешь, иди лучше отсюда подобру-поздорову, пока я полицию не вызвал. Вообще, не понимаю, что тебе от меня нужно. У меня и взять нечего, только сказки, — он кивнул на книжную стопку у низкой тумбы, и Ваня пробежался взглядом по корешкам. — Точно, сказки! — он выхватил томик Афанасьева и раскрыл в середине, точно зная где смотреть. — Медведко — это я, а ты, — он взял другую книгу в руки, — оборотни-лисы, ага, вот, это ты! Ваня всучил ему сборник восточных мифов и легенд, тыча пальцем в акварельную иллюстрацию кицунэ. На его пальце блеснуло серебряное кольцо, и Ильзат пошатнулся из-за резко накатившей головной боли. Отпихнув книгу, он кашлянул в кулак и перевел дух. — Я тебе не брат, — тихо прошептал он. — Посмотри на себя — типичный представитель русской деревни. А у меня глаза раскосые. — Зато тоже карие. Я тебе все-все-все объясню, только поезжай со мной, — Ваня сделал к нему шаг, но Ильзат остановил его, подняв руку. — Уходи. — Да нет же, Затик, ты просто не помнишь нас! — Как?! — Ильзат дернулся. — Как ты меня назвал? — Затик, ты ведь Затик, тебя мама так звала. А я Ванюш, ох, помоги мне, Макошь. Я ведь тоже думал, что сирота, а потом тебя вспомнил и нашел. Сегодня тридцать первое декабря, канун Нового года. Тебе ведь восемнадцать сегодня? — Ваня дождался ответного кивка. — И мне тоже. Ты один, и я один. У тебя никогда не возникал вопрос почему все так? — он тяжело опустился на стул у стола и взглянул на него влажными глазами. — Почему ты один? Почему вынужден жить так, как живешь? Неужели ты никогда не задавал себе тех же вопросов, что и я? Ильзат промолчал. Смерил оценивающим взглядом несколько раз и, сев на стул напротив, щелкнул кнопкой электрического чайника. — Пирожное будешь? — невпопад спросил он. — Чего? — уставился на него явно опешивший Ваня. — Пирожное, говорю, будешь? Раз у тебя тоже день рождения. Сам не понимая, почему решил довериться странному новому знакомцу, Ильзат достал из верхнего шкафчика заварочный чайник и две круглые чашки без ручки с одинаковыми выщербинами с краю. — Какие… необычные. — Это пиалы, — Ильзат вздохнул и отошел к раковине, чтобы ополоснуть чайник кипятком. — Вроде как, это почти единственное, что от мамы осталось. — Странно, я будто их помню, Повезло тебе, у меня вообще ничего нет, только синего одеяльца кусочек, — осторожно проведя пальцем по краю, Ваня нахмурился. — Синего? — переспросил Ильзат, чуть не выронив жестяную банку с заваркой. — Синего. — С золотой каймой? — С золотой… — Сиди здесь! — бросившись в спальню, Ильзат вернулся через полминуты и протянул Ване сверток. — Этого, что ли?! — Этого! — просияв, Ваня благоговейно сжал в руках маленькое, рваное одеяльце. — Затик, видишь?! Веришь? Ты поедешь теперь со мной? Замявшись, Ильзат неопределенно пожал плечами. — Не знаю, — он снова сел, поджимая одну ногу под себя. — Что ты теряешь, если поедешь? — Ваня поднял на него печальный взгляд. — Надежду когда-нибудь и правда родственников найти, — он закусил щеку изнутри. — Знаю. Поверь, я тоже страшусь, но, если есть хоть один шанс узнать, что у меня есть семья, что ты моя семья, я ни за что не отступлюсь! Ильзат посмотрел в карие, похожие на его глаза и увидел в них отчаяние, сильное и искреннее, какое сам иногда ловил, смотря по утрам в зеркало, и понял, почему предложил чай. Наполнив пиалы, он переложил по одному шоколадному пирожному на тарелки и, разрезав оставшееся, добавил еще по половинке, тускло улыбаясь. — Ладно. Утром поедем в твой Сказгород. Он хоть на карте есть?