В Тридевятом царстве

Мировой океан. Корабль Морского дьявола Манту. За восемнадцать лет до сказгородских событий. В темном трюме сильно пахло плесенью и рыбой. Устроив голову капитана на своих коленях, Карлос вытер его лоб оторванным куском рубахи и вздохнул. Санти и Жауме все еще не пришли в себя. Остальных членов команды он не видел. Затылок сзади нещадно ломило, как после крепкой попойки, но это значило, что они еще живы, и это казалось небывалой удачей. Разговоры о Манту ходили по многим портовым городам и часто проникали вглубь обоих материков. Почти каждую ночь матери пугали Морским дьяволом детей, чтобы отговорить своих мальчиков от незавидной доли моряка, не имеющего другой любви кроме соленой воды да ветра в парусах. Но маленького улыбчивого Карлоса, сына счетовода в одном из Западных городов, эти истории манили с детства. Слишком часто он просил свою маму рассказать одну из тех историй, что она слышала на рынке о Манту, жестоком охотнике, гигантском скате, что мог обращаться человеком; о том, кто крушил корабли и выжигал жизнь из моряков разрядами молний. И все же, даже сейчас Карлос не чувствовал ни страха, ни благоговения — ему было лишь любопытно. Взгляд упал на собственную руку, на запястье которой был повязан тонкий плетеный браслет, сделанный матерью. «Пусть защитит тебя от всех морских богов. И дьяволов», — сказала она, отправляя его в первое плавание. Карлос улыбнулся, вспоминая ее теплые глаза, и вздохнул. Доски лестницы заскрипели, и он увидел трех людей, спускающихся к ним. Манту Карлос узнал мгновенно по сверкающим глазам и белой мерцающей жемчужным перламутром коже, однако тот все же не был ни об острых зубах, ни о хвосте, наличие коих ему приписывали портовые рассказы. Морской дьявол был… красив. И Карлос, имеющий возможность, как следует рассмотреть его, нервно сглотнул. Манту подошел вплотную. Его помощники, высокие и сильные юноши, следовали за ним тенями. Склонившись, морской дьявол широко улыбнулся, обнажая красивые ровные зубы. На его щеках пролегли тонкие изящные морщинки. — Дайте капитану лекарств и бросьте им всем одеяла. А этого, — в его серых, полу-прозрачных радужках сверкнули молнии, когда он приблизился к Карлосу настолько, что между их лицами осталось несколько сантиметров, — приведите ко мне. — Он коснулся его подбородка прохладными пальцами и жадно втянул носом воздух. — Какой забавный, он не боится, совсем-совсем меня не боится. Резко выпрямившись, Манту развернулся и, задорно смеясь, взбежал по лестнице наверх.

***

Поднявшись по деревянному трапу на верхнюю палубу, Карлос выдохнул и огляделся. Черный до иссиня корабль быстро скользил по воде в ранних сумерках. Вскоре должны были появиться звезды. Если у него был бы шанс взглянуть на ночной небосвод, он смог бы определить в какой части Мирового океана они находились. Карлос посмотрел налево от курса и замедлил шаг. Такого он никогда не видел в своей жизни. В нескольких десятках метров прямо в воздухе над водой пульсировало и переливалось медленными, болезненными искрами что-то темное и даже на вид отвратительное. Стоявший у края шканцев Манту вскидывал руки, собирая с неба грозовую энергию, и направлял ее к червоточине, строя вокруг нее серебристую сетку. — Шевелись, — один из сопровождающих подтолкнул Карлоса в спину по направлению к юту, и он подчинился. Капитанская каюта ничем не отличалась от любой другой, в которых довелось побывать Карлосу. То же добротное убранство: большой крепкий стол с наваленными на нем картами, свитками и мореходными инструментами, теплые шкуры на обитых кожей сундуках да подвесной гамак у окна, несмотря на наличие кровати в темном углу. Обойдя стол, Карлос склонился над развернутой картой, с интересом ее рассматривая. Некоторые точки были проткнуты булавками в самых странных на взгляд моряка местах. Он посмотрел в иллюминатор на уже расцветшую ночь и задумчиво закусил губу. Красная мать-звезда блестела в правой части небосвода, а значит они плыли на север, причем не к его родному краю, а в противоположную от Первого континента сторону… туда, куда боялись заплывать имперские корабли, и даже неизвестно было, если ли там суша. Вернувшись к карте, Карлос коснулся шляпки одной из булавок пальцем и отдернул руку обжегшись. Дверь в каюту скрипя отворилась, и послышались тихие шаги. Карлос обвернулся и застыл. Намного бледнее, чем раньше, со впавшими глазами, Манту и правда походил на темную сущность. Нервно коснувшись браслета, Карлос отступил от стола. Усталой, хромой поступью Морской дьявол добрел до стула и тяжело на него опустился, роняя голову на ладони. — Теперь боишься? — глухо спросил он. Карлос ответил: — Нет. — Но почему?! — Манту вскинул голову, и он с трудом смог не отшатнуться, увидев выражение его лица, но после приблизился и заключил. — Ты не страшный. Тогда Морской дьявол поднял руку, и от локтя до пальцев пробежала шаровая молния, сверкая на коротких ногтях. Волоски на коже Карлос встали дыбом. — Поужинай со мной, — вдруг предложил Манту. — Я пленник на твоем корабле, — Карлос поклонился. — Это не приказ, — в низком голосе прозвучала горечь. — Лишь просьба. Замешкавшись на мгновение, Карлос все же согласился: — Хорошо. — Присаживайся. Манту дернул за веревку у стола, посылая сигнал на кубрик. Подул холодный ветер, и как из ниоткуда появились мелкие снежинки. Карлос удивленно открыл рот и подошел к иллюминатору. — Мой корабль идет со скоростью в пятьдесят узлов, не удивляйся, — предвосхищая его вопрос пояснил Морской дьявол. Карлос обнял себя руками — его начало знобить. Встав, Манту положил руку на горящий лоб. — Плохо. У тебя жар, это может быть опасно. — Все в порядке, — вяло ответил он, но Манту уже не слушал. Распахнув дверь каюты, Морской дьявол прокричал: — Теплой еды, горячей воды и чистую одежду. Живо! Вернувшись, он взял Карлоса под руки и дотащил до своей кровати. — Санти, мой друг Санти, рулевой, — заплетающимся языком произнес моряк, прежде чем впасть в беспамятство. — Он тоже болен.

***

Рулевого била крупная дрожь. Светлая кожа блестела от пота и цвела нездоровым румянцем. Жауме пришел в себя и гладил его по плечам, касаясь губами горячего лба. Норберто все еще был без сознания. Ступеньки заскрипели, и в трюм вернулись двое юношей, что до этого увели Карлоса. Один из них подошел к Норберто и, открыв фляжку, которая была в руках, влил немного в приоткрытый рот. Слабо заморгав, капитан застонал и распахнул глаза. — Где мы? — На корабле Манту, — ответил другой юноша и кивнул своему товарищу. Тот подошел к рулевому и опустился на корточки. — Капитан приказал перевести вас в гостевые каюты, а также позаботиться, накормить и вылечить. Что с ним? — он положил ладонь на лоб Санти. — Я не знаю, — ответил Жауме, — у него жар. — Мое имя — Матвей, — сказал юноша на общем языке, а потом зашептал что-то на ином наречии, которого моряки с галеона не знали. Через несколько минут, он слабо улыбнулся. — К счастью, простуда, как и вашего квартирмейстера. — Карлос? Как он? — шатающийся от слабости Норберто медленно поднялся на ноги. — Его исцелил сам Манту! — сообщил Матвей и взглянул на рулевого. — Мне нужно, чтобы вы положили его ровно. Полный сомнений Жауме посмотрел на своего капитана, и Норберто кивнул. — Хорошо. Вместе, они уложили Санти на пол. Матвей разорвал рубаху на его груди и приложил руки на уровне легких. Ладони замерцали, зазвучал мерный распев, и энергия потекла в Санти, наполняя целебным теплом. Продолжавший держать его за руку Жауме сильнее стиснул холодную ладонь, когда Матвей с новой силой принялся петь свой заговор. Тело рулевого окутал яркий свет. Закашлявшись, он открыл рот в немом крике и, сознание вернулось к нему. Матвей улыбнулся. — Он будет слаб еще какое-то время, но поправится, я обещаю.