В Тридевятом царстве

Москва. Алтуфьевский район. Наши дни. Ни земли, ни воды, ничего… Замела метлой белый свет пыль… И страшиться теперь одного — Как не стала бы небылью быль, Как не стала бы быль… А за морем на черной скале Змей серебряный кольца плетет, Самоцветы горят в серебре, Змей крылатый желанную ждет, Он свою нареченную ждет, Обреченную ждет. Заварив крепкий чай, директор книжного магазина сел за стол и, взяв в руку телефон, набрал уже в двадцатый раз выученный наизусть номер. Ильзат не появился на работе ни вчера, ни сегодня, и, почувствовав острую тревогу Максим наведался вечером к нему домой, однако никого не застал. Пожилые дамы у подъезда — московская совесть — сказали, что к сиротке из семьсот четырнадцатой квартиры под самый праздник приехал какой-то юноша, и утром они вместе сели в машину и куда-то умотали, молодые, правильно, надо жить, пока хочется. Макс, услышав, как выглядел приезжавший юноша, еле устоял на ногах — так сильно кольнуло сердце. Длинные гудки снова оборвались тишиной. Отложив телефон, он посмотрел на карандашный рисунок, лежащий на столе, и устало отер руками лицо. — Яра… милая… Затылок нещадно ломило, и страх холодными цепями опоясывал грудную клетку, словно Максим опять очутился в другом измерении. Тонкая змейка браслета, бесцветно вытатуированного на правом запястье, зажглась тусклым светом и погасла. Верховный маг Лукоморья сипло выдохнул и поднялся на ноги: он обещал сберечь Ильзата и, выходит, не смог. Обрывать безответный телефон не было смысла. Выпив залпом горький чай и спрятав рисунок с семьей в карман, Максим накинул куртку и покинул дом, в который больше не собирался возвращаться. Сказгород. Квартира Ярославы. Наши дни. В просторной квартире-студии было тихо, темно и пахло корицей, но несмотря на уют и покой Ярослава закричала во сне и рывком села, трясущимися пальцами комкая одеяло. Правая рука была будто объята огнем, а по запястью кругом шел свежий порез, на котором проступали капельки крови. Охнув, Яра вскочила с кровати и, спотыкаясь, побежала в ванную к ящичку с лекарствами. Перед глазами все плыло, в ушах стучало. На лбу выступил холодный пот. Ярослава бросила взгляд на себя в зеркало и отпрянула крича: отражение было мутным, по краям плелись зелено-бурые стебли и лозы, лиловые, синие и оранжевые цветы, превращались в наливные фрукты, исчезали и появлялись вновь. Сама девушка тоже выглядела совершенно иначе. Черные волосы обрамляли лицо тугими кудрями, во лбу сверкал опрокинутый месяц и на голых плечах вместо веснушек блестели мелкие золотые звездочки. Затаив дыхание, Яра оглядела настоящую себя и сделала неуверенный шаг к зеркалу. Изображение сменилось. По лугу у гладкой серой стены замка носились, играя в пятнашки, маленький лис и медвежонок. Сыпал мелкий снег. Смутно похожий на сказгородского футбольного тренера мужчина перехватил медвежонка. Смеясь, он подбросил его в воздух, поймал и прижал к груди, ласково почесывая между ушек. Лис схватил мужчину за штанину и принялся тянуть, недовольный тем, что у него забрали товарища по игре. Яра дотянулась до зеркала кончиками пальцев, пачкая поверхность своей кровью. Изображение снова сменилось и стало четче. Теперь на нее по-доброму смотрел мужчина, одетый в шитую серебром кобальтовую мантию. Улыбнувшись легко и светло, он протянул руку, и его ладонь соприкоснулась с Яриной. Раздался громкий хруст, зеркало пошло трещинами, и осыпалось темной крошкой. Ярославу скрутил приступ боли. Упав на кафельный пол, она сжалась в комок и зашептала, горько плача: — Ванюш… Затик… Максим. Сказгород. Городской парк. Наши дни. Ваня бежал и бежал по заросшей аллее, и никак не мог надышаться. В воздухе висела чадная дымка; за музыкой в наушниках не было слышно ничего вокруг. После выписки из больницы прошла всего пара дней, но он чувствовал себя прекрасно и, смело глянув на арку, созданную кронами рыжих ясеней, в конце аллеи, рванул на полной скорости вперед. Мимо проносились ветки деревьев, почти задевая; пружинили ступни в кроссовках. Ваня хотел вернуться на тренировки как можно скорее, чтобы иметь возможность бывать с Виктором хотя бы так, раз уж иначе тот не желал. Не желал… Ваня держался. Он, правда держался. Но сейчас ему вдруг снова сделалось невыносимо больно, совсем как когда в больнице Виктор отринул его любовь. Сбавив шаг, Ваня нашел глазами ближайшую скамейку и плюхнулся на давно неокрашенные деревянные рейки, служившие сиденьем. Он даже не заметил, что пока несся сломя голову, оказался на одной из центральных дорожек парка. Оглядевшись, Ваня сипло выдохнул и выключил музыку. Над головой нависло свинцовое небо, пахло приближающейся грозой и чем-то прогорклым: те, кто жил в частных домах, начали топить сырым углем печи. Невеселые мысли принялись сменять одну другую. Сказгород! Как же он ему опостылел со всей своей серостью, вечной осенью и унынием! Устроив локти на коленях, Ваня согнулся и закрыл лицо руками. — Привет, Вань, — позвал его кто-то, и он вскинул голову, смотря больным, измученным взглядом. — Здравствуйте, Виктор Михайлович. Тренер коротко кивнул и, сев рядом, потянулся было обнять Ваню за плечи, но рука замерла, не коснувшись даже ворота ветровки. — Бегаешь? — Ну да, — ответил Ваня и отвернулся. Ему нестерпимо захотелось, чтобы Виктор ушел сию же секунду, и в то же время еще сильнее — чтобы тот остался. — А вы здесь какими путями? — Да, знаешь, — Виктор покаянно улыбнулся, засунув руки в карманы куртки. — Мороженого захотелось. Простого такого, в стаканчике. Хочешь? Ваня обернулся и оторопело переспросил: — А? — На соседней аллее продают домашнее мороженое в вафельных стаканчиках. Хочешь? — Виктор поднялся на ноги и выжидающе на него посмотрел. Встав, Ваня нервно повертел в руках телефон и просипел: — Нет. Вы потом передумаете, а я останусь, — и вложив наушники в уши, повернулся к нему спиной и убежал, стирая со щек злые слезы. Когда юноша скрылся за воротами парка, Виктор покачал головой, виня себя за слабость, и побрел в другую сторону от скамейки и поворота на аллею, где улыбчивый парнишка Арнор продавал малиновое мороженое с воздушными шариками из злаков.

***

Спустя два часа по аллеям городского парка гуляли Кирилл и Ильзат. Егерь увлеченно рассказывал юноше о всех деревьях и растениях, встречаемых на пути, а тот упоенно слушал, не забывая, правда, откусывать от макового калача, который купил Кирилл на входе — день в кафе выдался суматошный, и Ильзат не успел перехватить ни кусочка. — Жалко у нас тут остролисты не растут, — остановившись у раскидистого дуба, сказал Кирилл. — Красивое дерево. — Это его на рождественских открытках рисуют? — Он самый! Такие листочки резные и ягодки, загляденье. Ильзат улыбнулся: самую чуть раскрасневшийся от холодного вечернего воздуха Кирилл в тонкой шапке, натянутой до бровей, был для него красивее что любого растения, что человека. Заметив направленный на него взгляд, Кирилл смущенно улыбнулся и поправил воротник зеленой толстовки Ильзата, ненароком коснувшись холодной кожи щеки. — Ты ведь продрог совсем! — воскликнул он и, сняв кожанку, накинул ее на плечи Ильзата, кутая в полы. — А ты? — спросил Ильзат, довольно пряча нос за пахнущий Кириллом ворот, но тот лишь отмахнулся. — У меня есть идея. Давай горячего шоколада выпьем? Сказгород. Квартира над кафе «Избушка на курьих ножках». Наши дни. Зайдя в квартиру, Ильзат присел на пуф прямо у двери и приложил ладони к пылающим щекам, но спустя пару секунд вскочил и подбежал к окну гостиной. Проводивший его Кирилл уже выехал на перекресток и ждал зеленый сигнал светофора, чтобы повернуть на главную дорогу. Открыв створку, Ильзат высунулся из окна, вдыхая влажный воздух и замер, понимая, что в квартире витал ощутимый запах газа. — Хорошо, я свет не включил… — пролепетал он испуганно, пулей метнулся к входной двери и, споткнувшись пару раз на лестнице, выбежал на задний двор кафе. Сердце стучало где-то в горле, когда он, обежав здание, задрал голову, смотря на темное распахнутое окно с улицы. Тишину, еще секунду назад резавшую слух, прервала тонкая трель электронного будильника. Закрыв лицо локтем от осколков разбитого из-за взрыва стекла, Ильзат нырнул в ближайшие кусты и достал трясущимися руками телефон из кармана, чтобы вызвать пожарных. После, он набрал второй номер и судорожно выдохнул. — Привет, Яр. В квартире утечка газа, все взлетело к чертям. Да-да, я в порядке. Хорошо, жду. Взвизгнули шины, и не прошло и минуты, как рядом оказался Кирилл и, крепко ухватив за плечи, выудил Ильзата из кустов. — Живой?! Ильзат закивал, не найдя силы на слова — шок начал давить огромными лапами на грудь и горло, вызывая спазм. Кирилл поднял его на руки и отнес к своей машине. — С-с-спасибо, — наконец смог произнести хоть что-то Ильзат, когда Кирилл всучил ему кружку с нагретым от прикуривателя чаем и второй раз за вечер укутал в свою куртку. Подъехал пожарный расчет, забегали люди. Ильзат смотрел на бушующий огонь и слышал крики и вой сирены словно сквозь вату. Едва успевшая заглушить мотор Яра бросилась к нему и забрала из успокаивающих объятий Кирилла. — Цел?! Где болит?! Затик! — она ощупала его с головы до ног и прижала к себе что есть силы. — Все в норме. Правда, — Ильзат криво улыбнулся и отстранился, указывая глазами на пожар. — Точнее не все. Яра оглянулась на кафе и зло фыркнула. — Да хоть бы развалилось, лишь бы ты цел был! — Тебе не кажется, Яр, что все это как-то… — подал голос Кирилл, задумчиво глядя на пожарных, тушащих второй этаж. — Наводит на определенные мысли? Более чем, Кирюх. Сначала Ванюш, теперь Затик, — она сморщилась на мгновение, а потом посмотрела на Ильзата. — Со мной пока поживешь. У меня в квартире гостевая спальня есть. И Ваньку позову. — Может, усыновишь их? — не удержался Кирилл. — Может, скажешь, как ты тут оказался? — Меня подозреваешь? — усмехнулся он. — Так у меня алиби. Я Ильзата и подвез сюда. Поехал домой и услышал взрыв. — Подвез значит… — Яра скрестила руки на груди, скептично изгибая бровь. — Да. Я пригласил Ильзата погулять в парке, а потом отвез домой. — Как благородно. — Прекращайте! Я вообще-то тут стою, — устало замахал на них руками Ильзат. — Ладно-ладно, — приобнял его Кирилл. — По-хорошему, надо бы в полицию обратиться. Мне тоже все это не нравится. — Брось. Кто нам поможет в этом царстве Люциферовича? — вздохнул Ильзат. — Есть кое-кто, — подумав, ответила Ярослава. — Завтра к ним наведаемся. Все, утро вечера мудренее. С нами останешься? — она обратилась к Кириллу. — Да. На раскладушке спать не впервой. — Тогда поезжайте, а я тут останусь, бумажки пожарным заполнить, — она протянула ключи от квартиры. — Еда в холодильнике. Только, Кирилл, с охраны сними сразу, как зайдете, и Баюна не доставайте. — Баюна? — переспросил Ильзат — Мой кот. — Ну да. Сказгород, «Избушка на курьих ножках» и кот Баюн. Все более чем логично. Яр, ты часом не Баба-Яга? — спросил он, еле удержавшись от желания покрутить всем у виска в этом чертовом городишке. — Вот что сразу «Баба-Яга»? — обиженно протянула Ярослава. — Может, «Василиса Прекрасная»? В ответ на ее вопрос объятая огнем вывеска кафе зашаталась и рухнула, разбрасывая вокруг снопы искр.